Я опустилась на колени рядом с ним, прижав обе руки к его разорванному боку. Запястье пульсировало, но я игнорировала боль. Наша смешавшаяся кровь текла сквозь мои пальцы. Тепло Кейджа разливалось по мне, поднимаясь по руке.

За моей спиной Виктор выпрямился. Он взмахнул крыльями, и они распахнулись. Он медленно пошагал к нам, а затем замер, возвышаясь надо мной — холодный и чудовищный, уставившись на истекающее кровью тело Кейджа и мою согнувшуюся фигуру.

— Оставь его в живых, и я сделаю всё, — выдохнула я. — Я вернусь с тобой. Сделаю всё, что захочешь. — Я сглонула ком в горле. — Это было ошибкой — прийти сюда сегодня ночью, но… ты был мне нужен. Мне нужно было увидеть тебя.

Крыло мотнулось вперед, залепив мне пощечину и отбросив по земле. Я пролежала так секунду, голова шла кругом, дыхание перехватило, а затем поднялась, падая на траву от сухих позывов к рвоте.

— Он нужен тебе, — прошептала я, глядя на Виктора, когда тот приблизился. — Он последний из Авари.

В тот миг, когда слово слетело с губ, раскаленное ощущение неправильности затопило меня. Яд полз из живота, давя сердце. Но я продолжала:

— Подумай о силе, которую хранит его кровь. Ты не можешь его убить.

— Реган, нет, — зарычал Кейдж.

Я оглянулась на него. Шерсть ушла. Он снова стал высокородным — обнаженным и израненным. Его грудь располосована, плоть содрана. Он пытался подняться, но снова рухнул.

Виктор ничего не ответил, лишь занес когтистый кулак. На этот раз я подготовилась к удару. Я выплюнула кровь, губы треснули.

— Убери от нее свои ебаные клешни, старик! — зарычал Кейдж.

Он согнулся, ползя ко мне на коленях, рана на его груди истекала кровью на траву.

Я была готова, когда пришел следующий удар. Я подняла раненое запястье, закрывая лицо. Когти Виктора с легкостью разорвали рану еще сильнее. Я почувствовала, как кровь хлынула по руке.

— Я сделаю всё, — прошептала я, пытаясь улыбнуться сквозь кровь, облепившую зубы. — Всё ради тебя. Пощади его. Ломай меня, бей меня, используй меня — но забери назад. Прости меня, Виктор.

Кейдж зарычал, звук прозвучал дико и отчаянно.

— Не лезь! — предупредила я его. — Это между мной и моим архонтом. Я была неправа. Я ослушалась его. Он имеет полное право наказать меня. — Я взглянула на Виктора: — Мне нужно было увидеть тебя. Авари пытался переманить меня на свою сторону, но я привела его сюда, чтобы он стал твоей данью. Ты дрался храбро. Ты правда самый могущественный высокородный во всей Санграте.

Когтистый палец приподнял мой подбородок:

— Предательская сучка. Я оказал тебе честь. Возвысил тебя.

— Вы оказали, — прошептала я. — И посмотрите на меня теперь. Стою на коленях у ваших ног. Моя кровь проливается, чтобы почтить землю, по которой вы ходите. Все как и должно быть, мой лорд, мой архонт. Ничуть не меньше, чем вы заслуживаете.

Я взглянула на Кейджа, ожесточая взгляд, чувствуя, как яд отравляет сердце.

— Пусть собака из Авари смотрит, пока мы предаемся утехам. — Слова выдавливались с трудом, но я заставляла себя продолжать. — Посадите его в клетку в изножье нашей кровати. Пусть видит, как мы пием кровь друг друга.

Только пощади его. Пощади.

Лицо Виктора расползлось в жуткой ухмылке:

— Ты жаждешь меня, хоть тебя и убивает признание в этом, разве нет? Ты тоскуешь по мне. Как и должно быть. Видя меня в этой форме, ты мечтаешь о темных вещах, не так ли, Реган?

— О предельно темных, — прошептала я. — Вы даже не представляете.

— Возьми меня за руку, — промурчал он. — Встань. Дай мне даровать тебе силу за гранью твоих самых диких грез.

Я взглянула на Кейджа. Его зубы были оскалены в оскале ярости и отвращения. Я заслужила не большего: я вызывала у него омерзение. Я была мерзкой и отвратительной даже для самой себя. Но я могла сделать это. Могла совершить один чистый, добрый поступок. Виктор протянул руку, чтобы поднять меня.

— Прости, Авари, — четко произнесла я. — Это мой выбор.

А затем я цапнула Виктора за запястье, лишая его равновесия. Прежде чем он успел вырваться, я обнажила клыки и вогнала их глубоко в его вены.

Горячая кровь затопила рот. Я рванула, распахивая рану шире. А затем со всей силы прижала свое истекающее кровью запястье к ране Виктора, втирая её в его кровоток.

Волчья кровь встретилась с драконьей.

Красные глаза Виктора расширились в тревоге. Он покачнулся назад, рана уже вздувалась волдырями изнутри, плоть плавилась, обнажая кость. Черные вены расползались точно лозы по его руке там, где ползла волчья кровь, виясь по плечу и прокладывая путь к сердцу Виктора.

Рядом с нами Кейдж зарычал, перекидываясь на лету и бросаясь на Виктора — серебряная шерсть и оскаленные зубы. Но уцелевшая рука Виктора оказалась быстрее. Она метнулась серпом, бритвенно-острые когти блеснули.

Обжигающая полоса располосовала мне горло. Я рухнула назад на траву, ночное небо закружилось надо мной. Мои глаза прикрылись. Когда я их открыла, волк сидел надо мной, тяжелые лапы давили на мою грудь, а ярость и горе горели в его темных глазах.

Я улыбнулась. Тьма накрыла меня. Теплая, как мой волк.

Глава 40

Медра

Я толкнула дверь в комнату Блейка. Последние слова Оркадес все еще звенели в ушах, а тело дрожало от дикой мешанины чувств.

Ночь выдалась бесконечно долгой. Мне требовалась минута, чтобы просто лечь и прийти в себя. Но едва я шагнула внутрь, как взгляд уперся в силуэт. Я замерла.

Блейк сидел на подоконнике без рубашки и босой. Одна нога свисала в пропасть за стеной башни, вторую он подтянул, уперев локоть в колено. Он смотрел в профиль на рассвет, встающий над далеким горизонтом. Начинался новый день. В его лучах Блейк выглядел чертовски красивым, аж сердце замирало. Лишь поношенные черные штаны держались на его бедрах. Я смотрела на его тело, на черные чернила, сползавшие по торсу: драконы. Вечно драконы. Змеиные тела вились по его спине и груди, словно кандалы из черного железа.

Впервые я увидела эти татуировки в ином свете. Не как узор, а как предупреждение, признание и приговор в одном флаконе, приковывающие его к мрачному предназначению. В золотом свете зари его волосы отливали серебром. Он напоминал статую, высеченную из чего-то жестокого, прекрасного и не совсем смертного.

Сердце заколотилось в груди. Я знала: когда он повернет голову и встретится со мной взглядом, мир уже не станет прежним.

Я осторожно притворила за собой дверь, опустила засов и прислонилась спиной к дереву.

— Как ты узнала, что я здесь? — спросил он, не поворачивая головы.

Сердце забилось еще быстрее. Он почуял мое присутствие сразу, как я вошла.

— Не знала. Мы думали, ты… улетел. Мне просто нужно было где-то прилечь. Поспать. Мне нужно было… — Я взглянула на кровать и сглотнула. — Мне нужно было быть ближе к тебе.

Он промолчал.

— А ты? — осторожно спросила я. — Почему ты здесь?

— Подумал, что это место подходит не хуже любого другого. А потом решил: вдруг ты выглянешь в окно? Вдруг увидишь? — Он медленно качнул головой, всё так же не глядя на меня. — Вот и остался сидеть. Тут спокойно. Хотя я никакого покоя не заслужил. Извини. Я не хотел, чтобы ты застала меня таким.

— Сделать это? — ужаснулась я. — Что значит «сделать это»? Ты собрался… спрыгнуть? — Я шагнула к окну.

Он мгновенно вскинул руку:

— Стой. Не подходи ко мне. Я серьезно, Пендрагон.

Ком встал в горле:

— Ты же не серьезно.

— Серьезнее некуда.

— Иди нахер, Блейк. Повернись и скажи мне это в лицо! Посмотри мне в глаза!

Я смотрела, как он медленно вдыхает и выдыхает. Затем он повернул голову. Его лицо казалось каменным, а серо-красные глаза смотрели холодно:

— Ладно. Если ты так хочешь.

— Чего я хочу? — задыхалась я. — Не думала, что дело вообще во мне!