Зал медленно затих.

— Виктор хочет разделить нас. Разделить эту школу. Только посмотрите на правила, которые он заставил ввести нашу новую директрису! Он хочет, чтобы мы грызли друг другу глотки! — продолжала я.

— Это путь высокородных! — выкрикнула Квинн. — Наши клыки у ваших глоток!

Вокруг нее небольшая группа высокородных зааплодировала.

Я нахмурилась:

— Я обращаюсь к тем из вас, кто еще не решил поддерживать Сильвио, Квинн или кого-то еще из высокородных, жаждущих сохранить прежний расклад! — громко произнесла я, когда они утихли. — Я обращаюсь ко всем тем, кто знает: это неправильно! Кто знал это всегда! — Я указала вниз, в толпу, на девчонку-рождённую мором, плакавшую на ступенях: — Сколько тебе было лет, когда ты это поняла? Сколько было, когда ты почувствовала это костями?

Девчонка медленно поднялась на ноги:

— Мне было семь. Семь, когда высокородная баба напилась крови моего отца. Она заворожила его, и он пошел за ней в её дом. Это был последний раз, когда мы его видели.

Я указала на студента из Мортис, прислонившегося к колонне. Он являлся высокородным, но выражение его лица подсказывало: он не хочет здесь находиться.

— А ты? Сколько тебе было лет?

— Мне было двадцать, — тихо, но достаточно громко произнес он. — Я понял это сегодня ночью. Когда смотрел, как Сильвио убивает девчонку-рождённую мором, пытавшуюся помешать ему забаррикадировать эти двери.

— Эта борьба кажется невозможной, верно? — спросила я.

Он кивнул:

— Безнадежной.

— И все же по всей Санграте, гарантирую вам, это происходит прямо сейчас. Тысячи и тысячи людей ведут свои собственные маленькие бунты. — Я подумала о Реган, зажатой под пятой Виктора и, хуже того, делившей с ним постель. И все же кое-что в ней просыпалось — медленно, но верно. Я подумала о том, как она пошла с Кейджем в город, как спасла Флоренс и Невилла, как помешала собственным Кровавым стражам сожрать Дани. — Кое-кто из них — рождённые мором, кое-кто — высокородные. Мы можем их не знать. Но мы — это они. Мы едины. — Я глубоко вдохнула: — Эта болезнь пугает. Она ползет по Санграте. Она угрожает нам всем. Но она вытащила одну правду на свет — то, что каждый из нас знал всегда. Санграта изранена. Санграта сломана. И если требуется болезнь, чтобы показать, что мы все стоим во тьме — да будет так! Пусть эта болезнь объединит нас в одно целое!

— Что, блядь, это вообще должно означать? — фыркнул Сильвио.

Я подалась ближе к перилам:

— Это означает, что Кровавое Крыло — это поле боя! Это наша школа! Это место, где мы держим оборону! Орфос или Авари, Дракхарроу или Мортис. Каждый, кто готов встать против тирании — добро пожаловать к нам!

А затем, пока Сильвио стоял, вытаращив глаза на мои слова, я рванула. Быстрее, чем двигалась когда-либо в жизни. Быстрее лесного пожара. Быстрее молнии. Так быстро, как двигаются высокородные. Я двигалась с силой крови Блейка.

В одну секунду я стояла у перил. В следующую — оказалась рядом с Сильвио, прижав нож к его горлу.

— Ты откроешь двери, — прошептала я ему на ухо, мой кинжал касался его кожи.

На балконе всё оружие в моей пестрой компании взвилось как одно.

Лисандр шагнул вперед:

— Остальные — бросайте оружие. — Он взглянул на Вишу и Иви, и я увидела, как они кивнули. — С сегодняшней ночи все границы Домов высокородных упразднены. Любой студент из Дома Мортис, желающий примкнуть к любому из наших трех Домов, может сделать это и получить теплый прием.

Виша встала рядом с ним:

— Точно так же любой студент любого Дома, верящий в превосходство высокородных, верящий, что студентов нужно осушать в наших коридорах, верящий, что жизни рождённых мором менее священны, чем наши собственные — вам больше не рады в Доме Дракхарроу!

— Или в Доме Авари! — громко добавила Иви.

— Или в Доме Орфос! — поддержал Лисандр.

— Слышала, ебаная сучка? — выкрикнула Виша вниз Квинн. Она жестом указала на группу вокруг Квинн: — Вы все? Пошли нахер! Собирайте свои шмотки и пиздуйте в Дом Мортис! Вы больше не в Дракхарроу!

— Вы не можете этого сделать! — зашипела Квинн. — Наши родители…

— С ними разберемся следом, — тихо ответил Лисандр.

— Вот так и начинается революция, — произнес Родригес, вставая рядом с троицей. — Если вы хотите продолжать учиться здесь в эти уникальные революционные времена, мисс Райли, советую встать в строй. — Он указал на двери: — В противном случае дверь наружу скоро откроется. Не стесняйтесь выходить в город. Полагаю, там сегодня жарковато. Возможно, вам стоит одеться по погоде.

— Мы не хотим проливать больше кровь в этих коридорах, — объявила я. Я убрала кинжал, даровав Сильвио свирепый толчок. Он отлетел от меня, потирая шею и скрежеща зубами. — Мы не хотим с вами драться. Мы просим вас сделать выбор. Если вы хотите идти за Сильвио и ему подобными — уходите прямо сейчас. Мы отпустим вас с миром. Но эти двери за моей спиной откроются. Те из вас, кто останется — помогут нам ухаживать за беженцами. Кровавое Крыло даст им приют, пока они не смогут вернуться в свои дома.

— Только не забывайте: на нашей стороне ебаный дракон! — крикнула Виша, пока студенты начали разбредаться. — Да-да, Квинн, мелочь сучья, вали давай! — Она злорадно оскалилась, когда Квинн пошла вверх по лестнице к одному из боковых проходов, Эдвард и остальные карабкались за ней. Затем Виша перемахнула через перила, с легкостью прыгнув в центр вестибюля, и слегка сшибла меня локтем в плечо: — Давай разгребем эти столы. У нас полно работы.

Я кивнула, и вместе мы повернулись к дверям нашей школы.

Глава 39

Риган

Удар от падения дракона сотряс холм точно молот, разбивающий стекло, когда горящее тело Виктора рухнуло на луг.

Едва волна жара и ветра пронеслась над нами, меня выбросило со спины Кейджа. На секунду я потеряла вес, пыря в воздухе точно дракон. А затем грохнулась на траву, юзом проехав по земле. Боль вспыхнула в руке. Кровь хлынула из раны, где осколок красной чешуи располосовал запястье до самой кости. Кейдж зарычал, подскочив ко мне. Он ткнулся носом в рану. Я ахнула, когда его шероховатый язык прошелся по поврежденной коже.

Рев разорвал тишину. В ужасе я уставилась мимо Кейджа туда, где поднимался Виктор. Он сбросил большую часть драконьей формы, но багровая чешуя всё еще броней закрывала его торс. Из спины росли красные крылья с черными венами, одно из которых было ужасно измято и разорвано. Он нас еще не заметил.

Губы Кейджа подобрались, обнажая клыки, а из груди вырвался рык. Он прыгнул, закружившись серебряным пятном навстречу багрянцу. Волк был огромен, но дракон превосходил его размерами. Виктор развернулся на приближающегося волка, его глаза округлились. Я увидела, как он поднял руки, когда драконьи когти выскочили наружу.

Два зверя столкнулись: волчьи клыки вонзились в чешую, острые когти соскребали плоть и шерсть. Хотя Виктор превосходил волка размерами, он уже был ранен и покачнулся под его весом. Челюсти Кейджа сомкнулись ниже, нащупав мягкий стык, где кончались красные пластины. Зубы волка рванули плоть, и черная кровь брызнула на землю. Виктор издал нечеловеческий рев, когда волк впился зубами второй раз, пластая и разрывая монструозного высокородного.

Я лежала там, где упала, сердце тяжело билось в груди, рана была позабыта. Всем существом я молилась Кровавой Деве за победу волка. За безопасность Кейджа.

Виктор со всей дури ударил волка когтистым кулаком, отбросив его к близлежащему валуну с тошнотворным стуком. Я закричала, когда Кейдж взвизгнул. Он попытался подняться, когда Виктор навалился сверху, когти располосовали бок волка, пробивая красивую серебряную шерсть и оголяя плоть.

— Нет! — закричала я.

Я поднялась с земли, соскальзывая по склону. Волк лежал у валуна, его кровь пропитывала траву, но он всё пытался встать.

— Стой, — прошептала я. — Отдохни.