— Знаю, — просто ответил он. — Неужели в это так трудно поверить?

Честного ответа я дать не могла, поэтому промолчала.

— Почему ты не можешь принять то, что мир не всегда строится на страхе и жестокости, Риган? — тихо спросил он. — Кто научил тебя, что это единственные монеты, имеющие хождение?

Я издала ломкий смешок:

— Моя семья. Не говоря уже о годах опыта. — Я посмотрела через зал туда, где танцевали Блейк и Медра. — И может, даже он.

— Ты так сильно дорожила им?

Я медленно качнула головой:

— Нет. Не в том смысле. Но это была бы хорошая жизнь. Куда лучшая жизнь… чем та, у корыта которой я оказалась.

Блейк унизил меня. Отверг. И пока я стояла одна и опозоренная, зализывая раны точно собака, Виктор Дракхарроу подоспел как тут и был. Какое-то время я правда лестилась его вниманием. Какой же наивной дурой была прежняя Риган.

Блейк наклонился, чтобы прошептать что-то на ухо Медре. Мне следовало захлебнуться ненавистью и ревностью. Но внезапно я подумала о том, что рада: хотя бы один человек здесь сегодня по-настоящему счастлив.

Кейдж следил за моим взглядом:

— Я слышал, что произошло раньше в коридоре. Ты отправила ту марионетку в лазарет, хоть твои собственные Кровавые стражи и насмехались над тобой.

Я напряглась:

— Это ерунда. Ты же знаешь Родригеса. Он как собака на кости.

— Ерунда? — Он притянул меня чуть ближе. — Племянница профессора Стоунфист проснется завтра потому, что ты вмешалась и спасла ей жизнь. Я бы не назвал это ерундой. Виктор хотел бы, чтобы ты поступила так?

Слезы ужалили глаза:

— Конечно нет. Но один мелкий выбор ничего не изменит. Не изменит того, что я натворила. Рождённые мором студенты дохнут в Кровавом Крыле постоянно. Мы оба это знаем.

— Может и так, — согласился он. — Но я думаю, это доказывает, что в твоем сердце куда больше доброты, чем ты готова признать — даже перед самой собой.

Я уставилась на него:

— Эти речи о разрыве помолвки… Не делай этого. Не если это…

— Не если это что? — спросил он.

— Не если ты делаешь это ради меня. Я не свободна — и никогда не буду свободна. И я такая, какая есть. Я не могу отменить то, что натворила. — Ком встал в горле. — Девчонка из рождённых мором… Флоренс. Она, наверное, хороший человек. Куда лучше меня. — Не говоря уже о том, что в качестве приданого у нее шел, сука, дракон.

Вальс подходил к концу, но Кейдж не отпускал меня. Вместо этого он наклонился:

— Я пойду поговорю с Флоренс. Но я хочу, чтобы ты встретилась со мной позже ночью.

— Встретилась с тобой? — прошипела я. — Ты сбрендил? Ты же знаешь, я не могу.

Мы уже встречались наедине, но то было иным — чистой случайностью. Ну, почти.

Дыхание Кейджа обжигало щеку:

— Я не стану больше смотреть, как ты тонешь за этой маской. Ты спасла девчонку сегодня. Я хочу поговорить с женщиной, которая это сделала — не с директрисой, не с консорт Виктора Дракхарроу, не с бывшей консорт Блейка. Только с тобой. Позволь мне показать тебе, что ты не должна так жить, Риган. Позволь мне помочь тебе.

Я прикрыла глаза:

— Где? — Я ничего не обещала. Просто задала простой вопрос.

— Драконий Двор. Приходи в полночь. Ты знаешь, в каком он состоянии. Там всегда пусто.

— Проще некуда, — глухо отозвалась я.

Я уже знала, что не приду. Не могла. Виктор убьет нас обоих. Я не позволю Кейджу спускать жизнь в утиль подобным образом. И пусть я не особо ценила собственную жизнь, мне еще нужно было думать о Персисе.

Персисе — которого Виктор никогда, никогда не отпустит.

Кейдж оскалился в улыбке, обнажившей клыки:

— Проще некуда. Я просто хочу поговорить. И только.

А если разговоры — это не всё, что мне нужно?

Его руки покинули мою талию, и их тепло улетучилось в мгновение ока. Я мгновенно воспылала желанием вернуть их назад. Если его ладони ощущались так божественно поверх атласа платья, насколько же невероятно они ощущались бы на моей голой коже?

Я простояла так пару секунд, смотря, как он уходит — с прямой спиной, с уверенной осанкой; я знала, что не смогу переубедить его. Кейдж Танака собирался пойти против второго по силе высокородного в Санграте.

Более того, он рисковал навлечь на себя гнев дракона. И делал всё это ради меня.

Глава 24

Флоренс

Ладонь Кейдж опустилась на мою поясницу, когда заиграл вальс. Прикосновение было предельно приличным. Нас разделяли два слоя атласа. Я едва ощущала тепло его руки.

У тебя участился пульс. Волк к тебе прикасается? — низким рокотом пробрался в разум голос Никсариса.

Правда? — удивилась я. — Мы просто танцуем, я совершенно спокойна.

Хм, — с подозрением проронил Никсарис. — Странный людской обычай. Ему не следует позволять касаться тебя до первой брачной ночи.

До первой брачной ночи? — поперхнулась я. — Это звучит как-то… перебор. Да и далеко до нее.

Вот именно, — согласился Никсарис. — Она вообще может никогда не наступить.

Кейдж двигался в танце с четкой выверенностью… и без единой капли тепла. Шаги выходили уверенными, грациозными. Но пока он держал меня в руках, между нами не возникало никакого притяжения. Ни страсти, ни пыла. Совсем не так, как когда я хотя бы касалась чешуи Никсариса или скользила бедрами по его спине. Пульс снова участился от одной мысли об этом.

Что происходит? Если этот волк дерзнет сделать больше, чем просто танец, я клянусь, что выпущу ему кишки.

Я поспешно откашлялась, слегка пошевелившись.

— Извини, — неправильно истолковал мое движение Кейдж. — Слишком сильно сжал?

— Нет, всё нормально. Туфли жмут, — неловко соврала я.

Он кивнул с вежливым, но далеким выражением лица. Весь ужин мы пытались поддерживать светскую беседу, а сейчас мне показалось, что он просто устал. Если он и заметил, что мой пульс внезапно сбился, то виду не подал.

Мы кружились и кружились, описывая бессмысленные круги под взглядами скучающей знати из высокородных. Одобряли ли они это — девчонку из рождённых мором в руках одного из завидных женихов? Наверное, они одобряли лишь то, что Никсарис остается под контролем высокородных; с этой мыслью смирился бы каждый из них.

Вальс наконец закончился, и я не удержалась — выдохнула с облегчением. Кейдж выглядел слегка заинтригованным. Он отпустил меня и поклонился, я неловко присела в реверансе. С радостью вырвавшись, я направилась к столу с напитками вдоль стены. К счастью, слуги выставили пунш и лимонад рядом с чашами кровяного вина и шампанского. Я сделала глоток лимонада и чуть не подавилась.

Кейдж снова танцевал, и на этот раз в его руках оказалась Риган.

Черно-алое платье юной директрисы переливалось точно угли. Кейдж обнимал ее за талию с откровенным собственничеством, заметным даже мне. Он наклонился вплотную, шепча кое-что ей на ухо.

Я быстро отвернулась, решив, что подобное подглядывание не по мне. Мы с Кейджом могли считаться обрученными, но привязаны друг к другу не были. Разумеется, он будет заводить любовниц. Я вскинула подбородок. Да и я тоже могу. Я сделала еще глоток лимонада, медленно прогуливаясь по залу, и чуть не подавилась во второй раз, когда чей-то палец коснулся моего плеча:

— Флоренс? Я надеялся, мы сможем поговорить.

Я обернулась и увидела своего жениха.

Кейдж выглядел смущенным, что для него вообще нетипично.

— Не против выйти на террасу на пару минут? Хочу обсудить кое-что наедине.

Не мог поговорить с тобой во время танца? Какого хера он снова приперся? От волка разит виной, — проворчал Никсарис.

Тихо, — осадила я его. Но он имел рацию. Кейдж смотрелся увиливающим.

Я пошла за ним на террасу. На улице никого не было: весенний вечер выдался слишком прохладным для прогулок.

Кейдж подошел к перилам и повернулся ко мне: