Мама нервно оглядела комнату, хотя в нашей квартирке мы находились одни. Она заговорила тихо:

— Мы все живем ради службы высокородным.

— Разумеется, — согласилась я. — Нас всегда этому учили.

— В Кровавом крыле принимают только самых преданных, ты знала это. Самых послушных. Тех, кто глубоко уважает традиции Санграты. Я надеялась, что ты поднимешься даже с учетом рамок рождённой мором. Я хотела твоего успеха. — Она коснулась моей щеки. — У тебя всегда была жажда соперничества, Флоренс. Я знала, что тебе нужно место, где ты сможешь проявить себя. Поэтому я учила тебя как могла. Я хотела, чтобы тебя приняли здесь, чтобы ты пошла по моим стопам. — Она прикусила губу. — Но порой я боялась, что это стало роковой ошибкой.

Я уставилась на нее в шоке. Впрочем, чему еще можно научить ребенка, кроме послушания? Иное стало бы ересью. Изменой. Чем-то худшим. Мама поступила правильно — единственным возможным образом.

— За пределами школы подчинение правилам высокородных — это едва ли выбор, — продолжила она. — Мало кто вообще осознает механизмы контроля, удерживающие этот порядок, Флоренс. Послушание рождённых мором — не инстинкт. Это принуждение.

Кровь прихлынула к голове.

— Принуждение? Ты имеешь в виду… магию? — Чары. Магия принуждения. Понимание пришло мгновенно. Сплетенная сквозь поколения, удерживающая всех нас, связанных и покорных.

— Ты почувствовала, как хватка ослабла, когда попала сюда, — мягко сказала мама. — Возможно, ты не понимала, что происходит, но я видела перемены в тебе, пусть и слабые.

Словно с плеч свалился груз, о котором я даже не подозревала. А ведь большинство рождённых мором несут эту тяжесть всю жизнь — бремя контроля.

— Я говорила с другими преподавателями из рождённых мором. Пошли… шепотки. С тех пор, как Медра вернула Никсариса. — Она посмотрела на меня со значением: — Разве ты сама не чувствуешь?

— Не чувствую что?

Она не ответила. Во всяком случае, прямо.

— Есть старая поговорка: топор забывает, а дерево помнит.

Я смотрела на нее, не понимая или не желая понимать.

— Цепи сдерживали нас слишком долго, Флоренс. Драконы рвут цепи.

Я тяжело сглотнула. Неужели Никсарис — это топор?

— Ты говоришь о восстании.

— Возможно. Я знаю одно: что-то надвигается. И ты окажешься в самом центре, Флоренс. Если ты связана с драконом, иного не дано. — Она выглядела испуганной, но в глазах теплилась надежда.

Именно этот взгляд надежды доконал меня.

— Но я не хочу! — выпала я. — Я этого не выбирала. И уж точно не собираюсь поднимать никакие восстания.

Лицо матери стало печальным, но стойким:

— Правда не хочешь?

— Думаешь, хочу?

Она сжала мою руку:

— Возможно, тебе стоит обсудить это с Никсарисом.

Внутри все онемело. Боль от прошлой встречи с драконами еще не утихла. Я не смогу. Я не Медра. Я не храбрая.

И все же… далеко, в глубине разума, я ощутила зов. Тягу к Никсарису.

Мой дракон. Наблюдает. Ждет. Огромная цена, — сказал Никсарис.

Что вообще такое Завеса? И какую цену заплатил Никсарис, чтобы удержать ее закрытой?

Глава 11

Медра

Я лежала на кровати, уставившись в потолок. Понимала, что надо бы учиться, но вместо этого просто валялась без сна. Ничего полезного — только гоняла одни и те же мысли по кругу.

Соседняя кровать пустовала. Флоренс… ну, кто ее знает, где она? Может, летает верхом на Никсарисе.

Укол зависти кольнул меня, когда я представила Флоренс на спине Никсариса, говорящую с ним, пока ветер треплет ее волосы. Утрата всё еще щемила. И все же я искренне надеялась, что она занята именно этим. Надеялась, что она приняла узы и впустила его. Но это не отменяло тоски по связи, которую я успела завязать с драконом. На ее месте должна была быть я. Полагалось, что именно я буду летать на Никсарисе, тренировать его, учиться у него. А теперь я всадница без дракона. Узнай Риган и остальные правду, их радости не было бы предела.

Я повернулась на бок и обняла себя руками. За полночь. Раз учиться не собираюсь, надо хотя бы попытаться уснуть.

В такие моменты я особенно сильно скучала по Оркадесу. Один взмах кинжала — и мы бы вовсю разговаривали. Не ударь я тем кинжалом Молиндру, была бы мама сейчас со мной? А не ударь я Молиндру, выжил бы вообще хоть кто-то из нас?

Я застонала. Почему мозг вечно прокручивает худшие воспоминания и задает вопросы без ответов? Прошлое не переписать, даже если очень захотеть. Что сделано, то сделано. Назад пути нет. Такова жизнь.

В дверь постучали, и я чуть не выпрыгнула из шкуры от неожиданности.

— Кто там? — окликнула я.

Ответа не последовало, но я и так догадалась. В одну секунду сердце подкатило к горлу, а в следующую я уже слетела с кровати и бросилась к двери.

— Флоренс! — крикнула я, распахнув створку. Волна печали накатила мгновенно. — Оу.

Блейк увидел, как вытянулось мое лицо. Он поморщился, хотя особо обиженным не выглядел:

— Извини, что разочаровал.

Я посмотрела на него снизу вверх:

— Не разочаровал. Просто не ожидала.

Он ухмыльнулся, уперся предплечьями по обе стороны дверного проема и подался ко мне. На нем была черная рубашка, заправленная в облегающие черные брюки, а на шее висела золотая цепь с узором под драконью чешую. Выглядел он чертовски хорош и подтянут. В отличие от меня, только что вылезшей из постели. Я сдержала порыв поправить волосы, прекрасно зная, что кудри растрепаны в полный хаос.

— Ну так что? Впустишь? — Он шутливо притопнул ногой. Выглядел уставшим, но настроение явно было отличным.

Я выглянула за его плечо в коридор. К счастью, там было тихо и пусто.

— Как ты вообще тут оказался? Я думала, ты говорил…

— Я помню, что говорил, — перебил он. — К черту правила, Пендрагон. Я хотел тебя видеть. — Его взгляд въелся в мой. — Ладно. Не просто хотел. Мне это было необходимо.

В горле пересохло. Нечестно, как легко у него это получалось. Один намек на его желание — и у меня перехватывает дыхание, а тело теряет кости от жажды. Я попыталась взять себя в руки:

— Ну… заходи, наверное.

Он изящно вскинул бровь:

— Наверное? Твое рвение и радушие просто не знают границ.

— Тысяча извинений, — саркастично отозвалась я. — Прошу простить. Забыла, что у меня на пороге сам Черный Принц. — Я сделала театральный жест. — Проходите, лорд Дракхарроу.

Блейк сморщил нос:

— Избавь меня. Лорд Дракхарроу — это мой дядя.

— К сожалению, да.

Он шагнул внутрь и наклонился ко мне:

— А вот Черный Принц вполне подойдет.

Я фыркнула, внезапно вспомнив кое-что из слов матери:

— Серьезно? Хочешь, чтобы я так тебя называла?

— «Хотите, чтобы я так вас называла, Ваше Высочество?», — поправил он. Видя выражение моего лица, он расплылся в ухмылке еще шире. — Что такое? Не считаешь меня похожим на принца, Пендрагон? Надо было надеть больше золота?

— На тебе и так его слишком много, — слова вырвались раньше, чем я успела себя остановить.

Я покраснела, а он расхохотался:

— Охо! Вот и правда вылезла. — Он свистнул, разглядывая меня с ног до головы. — Я мог бы сказать то же самое про тебя. Хотя это вышло бы враньем.

Я смущенно опустила взгляд на шелковую черную ночнушку. Тонкие лямки, длина едва до середины бедра и глубокий вырез спереди и сзади. Глупость какая-то. Блейк уже видел меня голой, но сейчас я почувствовала себя более обнаженной, чем когда-либо. Я скрестила руки на груди, что лишь приподняло вырез еще сильнее. Блейк выглядел восторженным.

Он перевел взгляд с моей груди на шею и облизнул губы, блеснув белыми клыками.

— Ты пил мою кровь всего пару дней назад, — напомнила я.

— Да, но рядом с тобой я всегда умираю с голоду, Пендрагон. Мою жажду не утолить.

Бесстыдный флирт. И он работал. Он подошел ближе, протянул палец и провел им по шелковой лямке: