Я не знаю. — Оркадес обычно сохраняла хладнокровие, никогда не паниковала. Но сейчас ее голос звучал отчаянно.

Не знаешь?

Всё, что я вижу — это красная волна. Неостановимая волна. И она несётся к вам.

Я взглянула в окно. Море оставалось спокойным:

Я не вижу никаких волн, мама.

Я говорю символами, дитя! — со скорбным раздражением откликнулась она. — Господи.

Я перевела дыхание:

Ладно, волна — это символ. Символ чего?

Опасности! Ты вооружена? Ты с Флоренс?

Я нахмурилась:

Нет. Я была с Блейком, но… — я подошла к ванной, — …он испарился.

Очень несвоевременно, должна заметить! — отрезала мать.

Я улыбнулась:

Я обязательно передам ему твои слова.

Медра, ты относишься к моим словам недостаточно серьезно. — В ее голосе не было злости. Лишь отчаяние. Что бы ни происходило, этого хватило, чтобы напугать мою мать. Мою мать, которая не боялась даже Молиндры. — Послушай меня. Найди друзей. Предупреди их. Вооружись. Ты меня поняла?

Поняла. Я слушаю. Найду Блейка, мы оглядимся и соберем остальных. Не переживай.

Я твоя мать. Имею полное право переживать, — заговорила она своим привычным властным тоном. — Найди Флоренс. Ей нельзя оставаться одной.

Согласна. Найду ее, как только пойму, куда делся Блейк.

Хорошо. Пожалуйста, милая, береги себя. Пусть всё лучшее хранит тебя.

И она исчезла. Я простояла секунду, слегка удивленная тем, что моя мать вообще верит в какие-то высшие силы добра. Я оглядела себя. Если грядет нечто ужасное, правда ли я хочу встретить это в бальном платье?

Я подошла к комоду Блейка, чудом сохранившему устойчивость, и начала выдергивать ящики. Наконец нашла то, что искала: леггинсы, которые когда-то здесь забыла. Они лежали аккуратно сложенными и чистыми. Сдернула платье и влезала в них, затем натянула один из свитеров Блейка — тот, который висел на мне не так критично. Подвернув рукава, я взглянула в треснутое зеркало, нахмурившись. Не броня, конечно, но хотя бы ноги свободна перемещать. Пришлось надеть туфли от бала, поскольку обувь Блейка была мне велика.

Затем я пошарила в его гардеробе и на самом дне, под ворохом мятого пергамента и проверенных работ, нашла два ножа в ножнах. Сцапав ремни, я пристегнула их к бедрам и направилась к двери.

Замок щелкнул. За долю секунды я опустилась в полуприсед, сжимая по ножу в каждой руке. В комнату тихо вошел Блейк и притворил за собой дверь, явно полагая, что я еще сплю.

Он повернулся ко мне, и его глаза округлились:

— Ебать мой лысый череп, Пендрагон. Засаду мне устраиваешь? — Он ухмыльнулся: — Нет, ну если ты хочешь поиграть, я всегда за небольшие ролевые игры.

Но ухмылка не коснулась его глаз. Выглядел он уставшим. Выжатым. Изменившимся.

— Ты где был?

Он пожал плечами:

— Внизу, в гостиной. Слушай, я вымотался. Давай потом поговорим? Мне поспать надо.

— Потом? Я думала, ты полон энергии и готов «поиграть», — с неверием переспросила я. — Ты же только что ранес эту комнату. Или кто-то другой ее разнес. Что, блядь, тут произошло?

Он не ответил.

Я поднялась и шагнула к нему. Лунный свет из разбитого окна за спиной упал на его лицо:

— Блейк, что с твоими глазами?

Его зрачки оставались серыми, но радужка… Там, куда падал лунный свет, пробивался темно-алый оттенок.

Он нахмурился, глядя на меня, а затем подошел к треснувшему зеркалу, всматриваясь в отражение:

— Ничего, — ответил он наконец, проведя ладонью по лицу. — Я просто устал. Налились кровью.

— Налились кровью? — Я качнула головой: — Скажи мне правду. Что происходит? Где ты был на самом деле?

Он повернулся ко мне. Я увидела, как сжалось его горло:

— Пендрагон, я…

Дверь с грохотом распахнулась.

В комнату ворвалась Виша — всё в том же коротком алом платье, что и на балу. Ее фиолетовые глаза горели диким огнем. В руке она сжимала нож. Следом ввалился Тео. Я ахнула: сорочка кузена Блейка пропиталась кровью.

— Кровь не моя, — спешно вскинул он руки. — Всё в порядке, честно.

— Происходит какая-то лютая хрень, — заявила Виша. — И я имею в виду — предельно лютая.

— Что случилось? — Блейк закрыл меня собой, заступив дорогу к двери.

Виша захлопнула дверь:

— Мы с Тео и Воном задержались на этой вечеринке. Или как мы там ее теперь зовем? Бал в честь разрыва? — Она пожала плечами. Она пыталась держать фасон, но я видела, как дрожат ее плечи. Пальцы то сжимались, то разжимались на рукояти ножа. — Забросили Вона в Дом Орфос. Вернулись в башню. Шли через гостиную, и этот мелкий ублюдок набросился на Тео точно зверь.

— Мелкий ублюдок? — перебил Блейк.

— Эверетт Кавендиш, — тихо произнес Тео. — Первокурсник. Высокородный.

Блейк взглянул на меня. Был. Тео сказал «был».

Блейк посмотрел на Вишу:

— Ты его убила?

— Да, блядь, я его убила! — огрызнулась она. — Он собирался впиться клыками Тео в шею, и ни разу не мило и не романтично!

— Ей пришлось, — торопливо добавил Тео. — Блейк, ты бы его видел. Он вел себя как зверь. Выскочил на нас без предупреждения, клыки обнажены, глаза белые. Его кожа… Блейк, он был… ненормальным. Что-то не так.

— О да, абсолютно точно что-то не так, — согласилась Виша. — И я прекрасно знаю, что именно.

Мы с Блейком уставились на нее:

— Знаешь? — переспросила я.

Она мрачно кивнула:

— Чума.

Я перехватила взгляд, которым обменялись Блейк и Тео:

— Чума? Какая еще чума?

— Чума высокородных.

— Высокородные могут болеть? — Для меня это стало новостью.

— Нет, не могут, — ответила Виша. — Поэтому всё и пошло по пизде. С окраин Санграты доходят слухи. То там, то сям. Поначалу я думала, что это бред и сплетни. Но потом… — Она откашлялась. — …мой племянник подхватил её. Он напал на собственную семью.

— Это правда, — пробормотал Блейк. Посмотрел на Вишу: — От них были вести сегодня?

Она качнула головой:

— Ни единого слова. — Ее лицо ожесточилось: — И я их уже не жду.

— Но это ведь поместье твоей семьи! Там не только твой дядя с семьей. Твои мать и отец… — Тео осекся, увидав лицо Виши.

— Может, с ними всё в порядке. Может, я получу еще одно письмо. Но надеяться я, блядь, не стану.

— Это был всего один студент. Вы с ним разобрались, — заметил Блейк.

— Блейк, она права. Это чума, — выговорил Тео. — Их будет больше.

— Вам нужно вооружиться, а мне нужно добраться до Флоренс, — внезапно высказалась я. — Она там одна в Доме Авари.

— А мне нужно к Вону, — добавил Тео. — Я ни за что не оставлю его одного в Доме Орфос, пока творится это дерьмо.

— Никто не покинет эту башню, — завил Блейк, зыркнув на нас. — Не сейчас. Наша обязанность в первую очередь здесь. Соберем надзирателей, запечатаем башню, пересчитаем всех, выставим охрану и заставим студентов сидеть по комнатам. Пусть забаррикадируются, если надо. И потом решим, что делать дальше.

Тео выглядел несогласным, но медленно кивнул.

— Даю тебе полчаса. Потом я иду за Флоренс, — упрямо заявила я.

Глухой удар. Что-то врезалось в дверь.

— Что это за хрень? — прошептал Тео, отступая от входа.

— Вы двое — назад! — велел Блейк нам с Тео. — Виша, за мной.

Блейк двинулся к двери, пока Виша прижалась к стене сбоку, сжимая нож обратным хватом, готовая вонзить его сверху вниз. Тео тем временем огляделся в поисках оружия. Подошел к стулу, с впечатляющей силой отломал ножку и поднял острый деревянный обломок точно дубину. Посмотрел на меня и кивнул, его костяшки побелели. А я? У меня ножи были пристегнуты к бедрам. Я была готова. Но к чему именно — без малейшего понятия.

Блейк выдернул засов и рванул дверь на себя, отпрыгивая в сторону.

Девчонка в пижаме с алой отделкой вывалилась в проем. Она грохнулась набок, вытянув руку перед собой. Кровь фонтанировала из огромной раны на горле. Я узнала ее: Марта, надзирательница с четвертого курса. Ее затуманенный взгляд нашел Блейка: