Теперь же эти четыре белых кружочка жгли ей ладонь словно раскалённые угли. А единственный человек, способный дать хоть какой-то ответ на эти страшные вопросы, унёс свою тайну в сырую землю Огнеевки.

Дикарка

В столовой в этот вечер царила непривычная, тяжёлая тишина. Люди вокруг как обычно разговаривали, переговаривались, в воздухе звенела посуда, но за привычной бытовой суетой отчетливо ощущалось натянутое струной напряжение — словно каждый обитатель интерната с нетерпением ждал, чем именно завершится этот день.

Нея всё чаще ловила на себе липкие чужие взгляды и практически не сомневалась: причиной этого всеобщего ожидания была она сама.

Нетрудно было догадаться, кто именно распускает ядовитые слухи. Девушки, угрожавшие ей накануне, держались плотной группой и то и дело поглядывали в её сторону с тем торжествующим видом, с каким смотрят на загнанную в угол добычу.

Лишь трое парней за дальним столиком у окна не отводили глаз сразу, как это делали остальные. Каждый раз, когда их взгляды случайно пересекались, Нея подмечала в их лицах глухую, неопределимую тревогу. Будто они знали нечто такое, о чём она сама даже не догадывалась, — и отчаянно хотели предупредить ее, но никак не решались сделать шаг.

Почему-то именно их молчаливая тревога не давала девушке покоя. Неожиданно для самой себя Нея ощутила острый, жгучий порыв услышать, о чём они говорят. Желание возникло мгновенно и оказалось настолько непреодолимым, что она, сама того не замечая, перестала обращать внимание на окружающий шум и полностью сосредоточила внимание на сидевших в противоположном конце зала парнях.

И в тот же миг восприятие мира вокруг неё радикально изменилось.

Сначала привычный гул столовой словно расслоился. Шум не исчез — напротив, он обрёл пугающую, кристаллическую отчётливость. Нея отчётливо различала шёпот на самых дальних рядах, звон тонкого металла о тарелки, скрип ножек стульев по линолеуму и журчание воды за закрытой дверью кухни. Чей-то громкий смех прозвучал прямо над её ухом, хотя смеялся юноша у самой противоположной стены.

А вслед за звуками обрушилась лавина запахов — десятки самых разных, сплетённых в единый узел ароматов, которые прежде она никогда бы не смогла разделить. Теперь же каждый ощущался физически ясно. Кислая тушёная капуста. Едкий, бьющий в нос запах хлорки от свежевымытого пола. Стиральный порошок, въевшийся в ткань кофты сидевшей неподалёку девушки. Дешёвые девичьи духи. И терпкий, впитавшийся в воротник табачный дым, исходящий от одного из тех самых парней.

Нея растерянно моргнула, сжимая в пальцах алюминиевую ложку.

Что с ней происходит?

Но прежде чем она успела поддаться страху, среди какофонии голосов вдруг выделился один — чёткий, громкий, прозвучавший так, будто парень стоял вплотную.

— ...Этого нельзя допустить.

Девушка слегка вздрогнула. Голос принадлежал одному из троицы за дальним столом.

— Когда Санёк вернётся и всё узнает — он их просто сотрёт.

— Да он их порвёт на куски.

— Вот именно. Поэтому нам нужно успеть раньше.

Нея невольно замерла. Разговор шёл именно о ней. Но вопреки логике, вместо привычной липкой тревоги внутри неё разгоралось нечто совершенно иное — жадное, пьянящее чувство, похожее на азарт. Предстоящая расправа больше не пугала. Она воспринималась как вызов.

Не прекращая смотреть на парней, Нея почувствовала, как её губ касается едва заметная, жёсткая улыбка. Один из юношей случайно скользнул взглядом по залу, наткнулся на новенькую и на секунду замер. Их взгляды встретились. Это длилось лишь мгновение, но его хватило: парень резко отвёл глаза, что-то коротко бросил друзьям, и уже через пару секунд вся троица торопливо поднялась из-за стола, спеша покинуть помещение.

Девушка проводила их задумчивым, долгим взглядом и бесшумно вернулась к ужину.

Ощущение натянутого поводка никуда не исчезло. Оно продолжало висеть в воздухе, заставляя окружающих обмениваться сокрушительными взглядами.

Развязка наступила быстрее, чем ожидали.

Нея неторопливо доедала кашу, когда за её спиной раздался протяжный, металлический скрип отодвигаемых стульев. Поднимать голову не требовалось: она и без того знала, кто именно приближается к её столику.

Шаги затихли над самым ухом.

Тяжёлые, исполненные злобы взгляды физически давили на затылок, но Нея продолжала удерживать полную внешнюю невозмутимость. Она спокойно зачерпнула ложкой еду и лишь тогда почувствовала, как нависшая над столом тишина стала плотной, почти осязаемой.

Именно её ледяное спокойствие разозлило девиц сильнее любых дерзких слов.

Нея успела лишь опустить ложку на край тарелки, когда чья-то рука резко дёрнулась. В следующую секунду горячий суп жирной, обжигающей волной обрушился ей на голову и плечи.

Она даже не вздрогнула. Лишь медленно, без единого лишнего движения, подняла глаза.

Рыжеволосая девица смотрела на неё с торжествующей ухмылкой человека, абсолютно убеждённого в собственной полной безнаказанности.

— После отбоя ждём тебя в душевых, — проронила она лениво, словно назначала самую обыденную встречу. — И лучше не заставляй нас ждать.

По залу столовой прокатился приглушённый смешок.

Девицы неторопливо направились к выходу, наслаждаясь произведённым эффектом, а Нея еще несколько секунд оставалась неподвижной. Тёплые струйки бульона стекали по её вискам, капали на шею и впитывались в воротник рубашки, но всё это казалось сейчас удивительно мелким и неважным.

Гораздо сильнее её поразила собственная реакция.

Вместо унижения, жгучих слёз или дикого желания спрятаться от десятков устремлённых на неё глаз, в глубине её существа поднималось неизвестное прежде чувство. Оно было невесомым, обжигающим и заставляло сердце биться в бешеном ритме вовсе не от страха.

А затем Нея поймала себя на странной, почти безумной мысли: ей до безумия захотелось, чтобы глухая ночь наступила прямо сейчас.

После ужина обитатели интерната разошлись по комнатам. В коридорах «Берёзки» постепенно становилось тихо. За стенами ещё раздавались отдельные приглушённые голоса, хлопали двери, где-то в конце этажа кто-то торопливо рассказывал историю — и обрывался на полуслове, слыша тяжелые шаги дежурного воспитателя. Но и эти звуки гасли один за другим, растворяясь в ночи.

Нея сидела на своей кровати и неподвижно смотрела на дверцу шкафа.

Затем поднялась и шагнула к нему. На верхней полке аккуратной стопкой лежал спортивный костюм. Она несколько секунд разглядывала серую ткань, вытянутые манжеты — и вдруг поймала себя на неожиданной, чисто практической мысли: удобно ли будет в нём свободно двигаться? Словно речь шла не о жёсткой расправе в душевых, а об обычной спортивной тренировке.

Она равнодушно пожала плечами и закрыла дверцу. Какая разница, во что ты одета? Если тебя идут избивать толпой, одежда не защитит.

Ещё вчера она бы искала любые способы избежать этой встречи: придумывала бы предлоги, пряталась в столовой, искала глазами дежурных, репетировала унизительные оправдания. В страхе считала бы каждую секунду, слушая, как стучат часы.

Сегодня она просто лежала в темноте и ждала. Словно вся эта история происходила не с ней, а с кем-то чужим.

Когда свет в спальне погас, Нея ещё какое-то время лежала с открытыми глазами, слушая, как выравнивается дыхание её соседок. За окном проезжали редкие машины, оставляя на потолке длинные полосы жёлтого света.

Время пришло.

Она бесшумно поднялась на ноги. Старый паркет под ступнями не издал ни единого звука. Натянув толстовку поверх футболки, Нея поправила рукава, бесшумно подошла к двери и потянула её на себя.

Мрачный коридор встретил её прохладной тишиной.

Направляясь к душевым, Нея еще за закрытой дверью поняла: её ждали. Приглушённый шёпот, многократно отражавшийся от кафельных стен, не оставлял сомнений. Она толкнула тяжёлую створку и сразу увидела четверых.