— Он нашёл её?

Надежда, вспыхнувшая в её взгляде, отозвалась в сердце Аркадия тупой болью.

— Нет. Пока нет.

Елена отвернулась, будто ругая себя за то, что на секунду позволила поверить в чудо.

— Тогда что он сказал?

Аркадий сдержанно пересказал ей всё, о чём доложил Юрий: и про белую волчицу на Южных землях, и про внезапно прекратившиеся поиски девушки из «Берёзки», и про молву о том, что Дамир обрёл истинную.

Елена слушала его не перебивая, лишь крепче запахнув на груди кардиган.

— Ты думаешь... это она? — выдохнула она наконец.

— Я не знаю.

— Но допускаешь такой исход.

Аркадий провёл ладонью по уставшему лицу.

— Если бы не допускал, Юра сейчас не продолжал бы копать.

Елена тяжело выдохнула и только сейчас заметила лежащий на краю стола старый смартфон.

— Чей это телефон?

Аркадий проследил за её взглядом. Несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями.

— Неи.

Елена вскинула на него ошеломлённый взгляд.

— Что?

— Юра забрал её вещи из «Берёзки». Телефон был среди них.

Она медленно протянула руку, но касаться аппарата не решилась.

— Ты не говорил мне, что её телефон у тебя.

— Не говорил.

— Почему, Аркаша?

Аркадий на мгновение задержал взгляд на поцарапанном корпусе. Он и сам не мог толком ответить. Наверное, просто не видел смысла тревожить Елену из-за вещей, которые Юрий привёз из центра. Ни телефон, ни чемодан с вещами, ни дневник не могли дать ответа на главный вопрос — где сейчас их ребёнок.

Но именно телефон он почему-то оставил у себя в кабинете.

Иногда ему достаточно было просто нажать боковую кнопку и увидеть её лицо на экране, чтобы напомнить самому себе: Нея жива. Она выросла. Она существует не только в его давних воспоминаниях о трёхмесячном младенце.

Вместо ответа Аркадий взял смартфон и нажал боковую кнопку.

С фотографии на Елену смотрела беловолосая девушка с удивительно большими синими глазами. На несколько секунд в кабинете установилась полная тишина. Аркадий смотрел не на светящийся дисплей — он смотрел на реакцию жены.

Елена бессильно опустилась в кресло напротив.

— Господи... — выдохнула она, и её голос задрожал.

Пальцы Елены едва заметно дрожали, когда она наконец решилась взять телефон в руки.

— Это она?..

— Да.

Елена провела кончиком пальца по краю экрана, словно боялась случайным прикосновением погасить изображение.

— Такая взрослая...

Семнадцать лет разлуки, боли и поисков уложились всего в два тихих слова.

Такая взрослая.

Аркадий помнил совершенно другое лицо. Крошечное, сонное, со светлыми ресничками на пухлых щёчках и смешным капризным изгибом губ, когда малышка собиралась заплакать. Всего три месяца жизни — вот всё, что им оставили.

А теперь с экрана на них смотрела девушка, которую они совсем не знали.

— На тебя похожа, — тихо сказала Елена, не отрывая взгляда от снимка.

Аркадий собирался возразить, но, увидев выступившие в глазах жены слёзы, промолчал.

— А волосы всё-таки мои, — прошептала Елена.

— Тут спорить не буду, — мягко отозвался он.

Несколько мгновений они просто сидели рядом, рассматривая лицо взрослой дочери — такой, какой она стала без них.

Но постепенно улыбка Елены растаяла.

— Она ведь даже не знает, кто мы такие.

— Узнает.

Елена подняла на него глаза.

— Только не напугай её, когда всё откроется.

Он нахмурился.

— Я серьёзно, Аркаша. Ты столько лет жил этими поисками. Для тебя она — дочь, которую у тебя украли. А для неё мы с тобой...

Елена запнулась, не решаясь произнести последнее слово.

— Чужие, — тихо закончил за неё Аркадий.

Произнести это оказалось тяжелее, чем он ожидал.

— Пока чужие, — мягко поправила его жена. — И если Юрий действительно подтвердит, что это она, не вздумай решить, будто достаточно одного твоего слова, чтобы просто привезти её домой.

Аркадий ничего не ответил. Елена видела его насквозь — слишком хорошо знала характер своего Альфы.

— Она выросла без нас, Аркаша, — продолжила Елена, внимательно глядя на него. — У неё была своя жизнь, свои привычки, люди, которых она считает близкими. Мы не можем просто появиться и ждать, что она сразу признает нас родителями только потому, что для нас она никогда не переставала быть дочерью.

— Я не собираюсь ничего от неё требовать, — глухо отозвался он.

Елена посмотрела на него с лёгким сомнением.

— Ты — Альфа.

— И что из этого?

— А ещё отец, который все эти годы искал свою дочь. Поверь, это очень опасное сочетание.

Несмотря на всю тяжесть разговора, Аркадий невольно усмехнулся.

— Я постараюсь держать себя в руках.

— Вот и постарайся.

Елена снова перевела взгляд на фотографию Неи.

— Можно я возьму телефон себе?

— Конечно.

Елена бережно прижала телефон дочери к груди и на мгновение прикрыла глаза, но почти сразу тишину кабинета нарушил звонок личного телефона Аркадия. От неожиданности они оба вздрогнули, а когда на дисплее высветилось имя Вадима, улыбка мгновенно исчезла с лица вожака.

Начальник службы безопасности никогда не звонил ему в столь поздний час без серьёзной причины, поэтому Аркадий без промедления принял вызов и поднёс телефон к уху.

— Да.

— Аркадий Вольфович, — голос Вадима звучал непривычно напряжённо. — У нас проблема.

Аркадий медленно выпрямился.

— Какая?

На другом конце линии повисла короткая пауза.

— Самойлов попытался свести счёты с жизнью.

Дом, где тебя ждут

Снег за окном валил густыми, мохнатыми хлопьями, бесшумно укутывая верхушки деревьев белой пеленой. В тишине комнаты раздавалось лишь негромкое, уютное потрескивание дров в камине да тихий шелест страниц книги, лежавшей у Неи на коленях.

Настенные часы пробили одиннадцать вечера.

Нея подняла глаза от текста и посмотрела на темнеющий за окном пейзаж. В последние дни в её жизни появился новый, прежде незнакомый ритм. Четыре дня вынужденного покоя из-за ран остались позади, но домик у озера так и не стал для неё тюрьмой. Напротив, с каждым днём это место казалось всё более родным и тёплым. И главной причиной тому был Дамир.

На границе Южных земель по-прежнему было неспокойно: стычки с дикими и постоянные проверки границ отнимали у вожака почти всё время. Он уезжал на рассвете, но каждый вечер неизменно возвращался к ней. Иногда он приезжал засветло, иногда — далеко за полночь, когда Нея уже дремала на диване в гостиной.

Но он приезжал. Всегда.

Нея пока даже не осознавала до конца, насколько сильно привыкла к этой уверенности. Дамир не разбрасывался обещаниями, но если, уходя, ронял короткое: «Вернусь к вечеру», — она знала: он сдержит слово. Пробьётся сквозь любую метель, приедет хоть глубокой ночью, но переступит порог этого дома.

Снаружи послышался приглушённый хруст снега под тяжёлыми шагами, и сердце Неи радостно встрепенулось. Ей даже не нужно было подходить к окну, чтобы понять, кто возвращается.

Она отложила книгу на стол и поспешила в прихожую, но не успела сделать и нескольких шагов, как тяжёлая деревянная дверь отворилась, впуская в дом волну морозного воздуха и свежий запах зимнего леса. На пороге стоял Дамир.

Нея на секунду замерла, вглядываясь в его лицо. В этот вечер Альфа выглядел очень измотанным. Последние двое суток он почти не спал, разбираясь с проблемами на дальних рубежах. Глубокие тени залегли под его глазами, щетина на скулах стала гуще, а в каждом движении чувствовалась усталость.

Дамир на мгновение задержался на пороге, наслаждаясь теплом комнаты, затем снял перчатки и поднял взгляд на Нею. И в ту же секунду его суровое, измученное лицо неуловимо смягчилось, а в янтарных глазах вспыхнул тот самый тёплый, живой огонёк, который он берёг только для неё.

— Не спишь ещё? — его голос прозвучал низко и глухо, с заметной хрипотцой от долгого пребывания на морозе.