В нескольких шагах от неё двое бойцов уже заканчивали схватку. Дикий верещал, извивался, пытался огрызаться, но против двух сильных, обученных волков у него не осталось ни единого шанса. Серо-пегий перехватил тварь за шею и резко дёрнул, после чего тело дикого обмякло и неподвижно растянулось на снегу.

На поляне стало непривычно тихо. Слышалось лишь тяжёлое дыхание волков да редкие капли талой воды, падавшие с ветвей.

Убедившись, что дикий больше не представляет угрозы, бойцы повернулись к Нее. Серо-пегий сделал несколько осторожных шагов, но, не доходя до неё, остановился. Его хвост опустился, уши прижались к голове, и весь огромный волк словно стал меньше.

Он тихо заскулил.

Нея не знала волчьих законов настолько хорошо, чтобы понять каждый жест, но объяснений ей и не требовалось.

Он просил прощения.

Нея подняла на них затуманенный взгляд. Сил почти не осталось, а вместе с отступающим шоком всё сильнее давала о себе знать рана. Плечо горело, боль пульсировала при каждом движении, и даже дышать становилось тяжело.

Бурый волк, всё это время остававшийся рядом, вдруг насторожился. Уши его дрогнули, голова повернулась в сторону леса. А потом он неожиданно припал брюхом к снегу и опустил морду на передние лапы. Двое других, только что расправившиеся с диким, тут же сделали то же самое.

Нея растерянно посмотрела на них, не понимая причины такой перемены, но почти сразу из леса донёсся треск ветвей.

Через несколько секунд на поляну вылетел огромный угольно-чёрный волк.

Дамир.

Он замер всего на миг, увидев залитый кровью снег, мёртвого дикого и лежащую неподалёку белую волчицу. Потом бросился к ней.

Нея смотрела, как он приближается, и сердце вдруг болезненно сжалось. Она никогда прежде не видела Дамира таким. В его глазах не было привычной уверенности и спокойствия — только страх, который он даже не пытался скрыть. Подбежав, Дамир сразу опустился рядом и осторожно ткнулся носом в её морду. Потом обнюхал шею, плечо и замер возле раны, словно боялся причинить ей ещё большую боль. Из его груди вырвался тихий, хрипловатый звук.

Нея жалобно заскулила и уткнулась мордой в густую шерсть у его шеи. Знакомый запах ударил в нос, и только теперь она почувствовала, как сильно дрожит.

Он пришёл.

Теперь можно было не бояться.

Живая

Дамиру понадобилось всего несколько секунд, чтобы заставить зверя отступить. Тот всё ещё бесновался, требуя крови за раненую пару, но сейчас ярость была бесполезна. Нея жива. Она рядом. И прежде всего ей нужна помощь.

Дамир поднялся и оглядел поляну. Окровавленный снег, неподвижная туша дикого, трое распластавшихся перед ним бойцов — всё это он отметил одним коротким взглядом. Разбираться с ними будет потом.

Он не стал принимать человеческий облик прямо на поляне. Взгляд остановился на серо-пегом — старшем группы.

Тот ещё ниже опустил голову.

«Встать».

Приказ прозвучал в ментальной связи коротко и жёстко. Трое волков поднялись почти одновременно, но ни один не осмелился посмотреть Альфе в глаза.

«Ты — назад. Доберись до рации и свяжись с Русланом. Машину к старой лесовозной просеке. Живо. Второму — оттащить тушу и скрыть следы. Третьему — осмотреть округу. Мне нужно знать, был ли дикий один».

Серо-пегий коротко склонил голову и тут же исчез среди деревьев, помчавшись обратно по собственному следу — туда, где перед обращением остались рации и экипировка патруля. Один из оставшихся волков бесшумно двинулся вдоль края поляны, проверяя лес и принюхиваясь к следам, а бурый направился к мёртвому дикому и, ухватив тушу за загривок, потащил её прочь с поляны, туда, где за поваленными деревьями начинался глубокий лесной овраг.

Дамир дождался, пока бойцы разойдутся выполнять приказ, и обратился. Спустя несколько мгновений он уже подошёл к Нее в человеческом облике. Только теперь он смог по-настоящему рассмотреть её раны. Белая шерсть на плече слиплась от крови, на боку темнели глубокие следы когтей, дыхание оставалось частым и неровным.

Лицо Дамира окаменело.

— Маленькая... что же ты натворила?

Он опустился рядом и осторожно провёл ладонью по её голове, стараясь не задеть повреждённое плечо.

Увидев Дамира в человеческом облике, Нея шевельнула ушами и тут же попыталась подняться. Упрямство, столько лет не позволявшее ей рассчитывать на чью-либо помощь, оказалось сильнее боли. С трудом поджав под себя лапы, волчица всё-таки поднялась. Несколько секунд она ещё держалась, тяжело дыша, но стоило опереться на раненую лапу, как та подломилась. Нея тихо заскулила и начала заваливаться набок.

— Тихо... ты куда собралась? — Дамир успел подхватить её прежде, чем она снова оказалась в снегу.

Он опустился рядом и осторожно поднял волчицу на руки, придерживая так, чтобы не потревожить рану.

— Всё, — пробормотал Дамир, устраивая её поудобнее. — Набегалась.

Нея слабо фыркнула ему куда-то в грудь.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Вот и я о том же, — негромко отозвался Альфа.

Он удобнее перехватил Нею и направился к просеке. Волчица устроила голову у него на плече, уткнулась носом в тёплую кожу на шее и прикрыла глаза. Совсем рядом ровно бился его пульс, и этот простой, знакомый звук почему-то успокаивал лучше любых слов. Впервые Нее не хотелось ни вырываться, ни доказывать, что она вполне способна добраться сама. Она просто лежала у него на руках и позволяла нести себя через лес.

Дамир всю дорогу молчал. Только пальцы, придерживавшие её, время от времени едва заметно подрагивали. Несколько раз он опускал голову, прислушиваясь к её дыханию, и Нея наконец не выдержала — приоткрыла глаза и тихонько фыркнула ему в шею.

— Знаю, — пробормотал он, даже не пытаясь оправдываться. — Дышишь. Но мне так спокойнее.

Нея снова закрыла глаза и чуть удобнее устроила голову на его плече.

На лесовозной дороге уже урчал чёрный внедорожник. Водитель, увидев выходящего из чащи Альфу с белой волчицей на руках, мгновенно выскочил и распахнул заднюю дверь, предусмотрительно отведя взгляд. Дамир осторожно забрался на заднее сиденье, по-прежнему не выпуская Нею из рук. Устроившись поудобнее, он уложил её поперёк своих колен, а её голову бережно устроил у себя на бедре.

Едва дверь захлопнулась, отрезая шум леса, и машина тронулась, как силы окончательно оставили Нею. Пока длилась схватка, боль словно отступала куда-то на второй план, позволяя ей держаться, но теперь тело начало мелко дрожать, каждый вдох давался всё тяжелее.

Нея то закрывала глаза, ненадолго проваливаясь в тяжёлое забытьё, то снова открывала их и беспокойно оглядывалась. Каждый раз её взгляд находил Дамира, и только тогда она немного успокаивалась.

— Я здесь, родная. Спи, — тихо говорил Дамир, поглаживая её между ушами и время от времени проводя ладонью по здоровому боку. — Всё уже позади.

Водитель мельком посмотрел в зеркало заднего вида.

— В резиденцию, Альфа?

Дамир ответил не сразу. Первым порывом было именно туда и ехать. В резиденции имелись лекарь, охрана, всё необходимое. Но следом он вспомнил о Лилии. О слугах, постоянно снующих по коридорам, о десятках посторонних глаз, которые непременно увидят Нею такой — обессиленной, окровавленной, всё ещё не вернувшей человеческий облик.

Дамир посмотрел на белую волчицу, свернувшуюся у него на коленях, и решение пришло само.

— Нет. К озеру. И свяжись со Степаном. Пусть едет туда же. С хирургическим набором и обезболивающим.

Водитель кивнул и потянулся к рации. На ближайшей развилке машина свернула с основной дороги.

До домика у озера добрались уже ближе к вечеру. Дамир сам отнёс Нею внутрь и осторожно уложил на широкий диван, застеленный пледом. Степан появился немного позже. Старый седовласый лекарь вошёл в дом с тяжёлым кожаным саквояжем в руке и, едва переступив порог, сразу направился к дивану.