Лилия медленно, словно во сне, закрыла тяжёлую дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине прихожей почти как выстрел.

Картина жизни, которую Лилия так бережно выстраивала и хранила на протяжении последних лет, рассыпалась в пыль за какие-то несколько минут. До сегодняшнего дня она могла искренне верить, что её положение в этом доме незыблемо. Да, Дамир был с ней холоден. Да, давно не смотрел на неё как на женщину, избегал встреч и в последнее время почти перестал возвращаться домой. Да, появилась эта девчонка, о которой по клану уже начинали ходить осторожные слухи. Но даже это Лилия до сих пор упрямо считала временным увлечением, которое рано или поздно закончится.

Ведь она оставалась здесь. В его родовом доме. Занимала целое крыло, жила под одной крышей с Альфой и всё ещё могла считать себя частью его жизни. Для остальных членов клана само её присутствие в усадьбе поддерживало привычную иллюзию: Лилия никуда не исчезла, она по-прежнему рядом, а значит, рано или поздно всё встанет на свои места.

Нужно было лишь подождать.

И вот теперь рухнула сама основа этой иллюзии.

Пока Лилия продолжала жить в его доме и убеждала себя, что ничего ещё не потеряно, он молча распорядился найти ей другое жильё. Хорошее, дорогое, с большим садом — такое, чтобы никто не смог обвинить его в неблагодарности или жестокости.

А значит, он собирался строить свою дальнейшую жизнь без неё.

В груди поднялась тяжёлая, липкая волна страха. И дело было вовсе не в деньгах или крыше над головой — Дамир обеспечивал её с королевской щедростью, и Лилия прекрасно знала, что ни в чём не будет нуждаться. Страшило другое. Переезд означал окончательное, публичное поражение. В тот самый день, когда она покинет родовую усадьбу и переступит порог нового дома, весь клан поймёт: Лилия больше не имеет никакого отношения к Альфе. Она станет всего лишь бывшей невестой, женщиной из его прошлого, о которой со временем перестанут даже вспоминать.

Что тогда будет со мной?

Эта простая и пугающая своей прямотой мысль впервые заставила Лилию трезво взглянуть на собственное будущее. Она гордо вскинула подбородок, словно даже наедине с собой не желала признаваться в охватившем её страхе. Лилия была воспитана в лучших традициях сильных семей и слишком хорошо умела владеть собой, чтобы позволить отчаянию вылиться в банальную истерику или слезливую жалость к себе.

Но что она могла сделать? Отказаться от переезда? Устроить скандал, когда Дамир вернётся? Потребовать объяснений и напомнить обо всём, что когда-то связывало их?

Нет. С Дамиром это не сработает. Если Альфа уже принял решение и отдал соответствующие распоряжения своим людям, открытое сопротивление лишь заставит его повторить сказанное — на этот раз холодно и жёстко, не оставляя ей даже возможности сохранить достоинство.

Лилия медленно пошла по длинному коридору, возвращаясь в гостиную. Её шаги почти не нарушали тишины. Она смотрела по сторонам, и каждый предмет в этом доме теперь казался ей чужим. Высокие дубовые панели на стенах, старинное оружие в застеклённых витринах, массивные кожаные кресла, хранившие едва уловимый запах дорогого табака, портреты предков Дамира в тяжёлых золочёных рамах — ещё несколько минут назад всё это было привычной частью её жизни. Теперь же Лилия впервые смотрела на окружающую роскошь с мучительным пониманием того, что совсем скоро ей придётся оставить всё здесь и уйти.

Она подошла к камину. В нём едва тлели редкие угли, покрытые тонким слоем белого пепла. Лилия машинально протянула руку к каминной полке, но так и не коснулась холодного камня, остановив пальцы в нескольких сантиметрах от него.

Над камином висел портрет молодого Дамира. С холста он смотрел на неё с той же суровой, непроницаемой уверенностью, с какой смотрел в последние недели, когда всё-таки появлялся в доме.

Теперь Лилия понимала, что ждать дальше бессмысленно. Время слепой надежды закончилось. Но и просто собрать вещи, а затем смиренно перебраться в приготовленный для неё красивый дом с садом, освобождая своё место в родовой усадьбе для какой-то девчонки с лесной заимки, она тоже не намеревалась.

Должен существовать другой выход. Возможность остановить происходящее, заставить Дамира хотя бы на мгновение усомниться в решении, которое он, судя по всему, уже считал окончательным.

Какой именно, Лилия пока не знала, но одно понимала совершенно ясно: действовать нужно быстро, пока бумаги в папке Владислава Сергеевича не превратились в подписанный договор, а её судьба не оказалась окончательно решена без её участия.

Чужая правда

За окнами постепенно темнело. Последний дневной свет угасал, и лес понемногу растворялся в густеющих сумерках. Нея то и дело подходила к окну, всматриваясь в тропу, ведущую к дому, а потом возвращалась на кухню, стараясь занять себя хоть чем-нибудь.

Время шло, а Дамира всё не было. Нея знала, что на границе неспокойно и он может задержаться надолго, поэтому упрямо гнала от себя тревожные мысли. И всё же она всё чаще прислушивалась к звукам снаружи, надеясь услышать знакомые шаги у крыльца.

Когда наконец раздался стук в дверь, Нея вскочила так быстро, что едва не опрокинула оставленную на краю стола чашку.

Но на пороге стоял не Дамир.

Высокий мужчина в тёмной куртке, которого Нея уже несколько раз замечала неподалёку от дома, коротко кивнул ей.

— Нея Андреевна?

— Да.

— Дамир Викторович просил передать, что сегодня приехать не сможет. На границе возникли проблемы, и пока он не может оттуда уйти.

Разочарование оказалось таким острым, что Нея поспешно опустила глаза, надеясь, что мужчина ничего не заметил.

— С ним всё хорошо?

— Да, — ответил тот без колебаний. — Просил не волноваться и оставаться здесь. Дом охраняется.

Нея кивнула.

— Хорошо. Спасибо.

Когда дверь за посыльным закрылась, Нея ещё несколько секунд постояла в прихожей, а затем медленно вернулась на кухню. В сущности, ничего страшного не произошло: Дамир предупредил, а значит, с ним всё было в порядке. Более того, среди всего, что сейчас творилось на границе, он вспомнил о ней и нашёл возможность передать сообщение.

Ночь прошла беспокойно: Нея долго не могла уснуть, ворочалась, прислушиваясь к потрескиванию дерева в стенах и шуму ветра за окнами, а утром проснулась раньше обычного. Этот день не принёс ничего нового. С самого утра дед Матвей ушёл в лес проверять расставленные силки, и Нея осталась одна. Она принесла дров, растопила печь, прибрала на кухне, стараясь не смотреть слишком часто на часы, но время словно нарочно тянулось медленнее обычного.

Матвей вернулся ближе к вечеру. Нея встретила его как обычно и даже попыталась поддержать разговор, однако с наступлением сумерек прежнее спокойствие начало понемногу оставлять её. Вчера Дамир хотя бы прислал человека с вестью. Сегодня же не было ничего.

Она не знала, что в это самое время Дамир находился далеко от дома и едва успевал переводить дыхание между очередными выездами.

За последние двое суток Дамир почти забыл, что такое нормальный сон. Прорыв оказался значительно серьёзнее, чем предполагали сначала: одних диких удалось оттеснить обратно к границе, других пришлось преследовать по лесу, а несколько групп ушли в сторону старых делянок, вынудив разделить людей и прочёсывать огромную территорию. Несколько обращений подряд окончательно вымотали даже его, и к тому времени, когда глубокой ночью он наконец добрался до усадьбы, от привычной безупречной собранности почти ничего не осталось. Куртка была разодрана на плече, на брюках засохла грязь, мышцы отзывались тупой ноющей болью при каждом движении, а воспалённые от бессонницы глаза болезненно реагировали на свет.

Всю дорогу Дамир думал только о том, что ненадолго заедет домой, примет душ, переоденется и сразу отправится к Нее.

Усадьба встретила его ночной тишиной, и, поднявшись к себе, Дамир первым делом избавился от испорченной одежды, а затем долго стоял под горячей водой, чувствуя, как понемногу отступает накопившееся за двое суток напряжение. Стало немного легче, однако усталость никуда не исчезла и навалилась с новой силой, стоило ему выйти из ванной. Он присел на край кровати, собираясь всего на несколько минут вытянуть гудящие ноги, прежде чем одеться и ехать дальше, но измученное тело решило за него: стоило голове коснуться подушки, как Дамир провалился в глубокий сон.