Аркадий замер, не сводя глаз с аккуратно выведенного имени. Не «объект». Не «девчонка». Нея. Похититель, растивший её ради изощрённой, длиною в жизнь мести, сам не заметил, как попал в собственную ловушку. Он мучил её, методично выжигал из неё волчицу, превращая в калеку, но за семнадцать лет в этом искажённом, болезненном мире чудовищно и нездорово привязался к ребёнку, которого украл. От этого осознания становилось не легче — наоборот, страшнее. Месть этого человека оказалась не просто холодным расчётом, а мутировавшей, ядовитой формой отцовства, замешанного на крови и безумии.

Дойдя до последних записей, Аркадий попытался закрыть тетрадь, но пальцы зацепили задний форзац. Внутренняя бумажная оклейка переплёта слегка отошла от плотного картона обложки. Видимо, кто-то совсем недавно трогал этот край, неловко зацепив край плотной бумаги.

Аркадий нахмурился, поддел пальцем отставший край форзаца и слегка потянул на себя. Из образовавшегося тайника на полированную поверхность стола бесшумно выскользнули два старых, слегка помятых снимка.

Вожак замер. Он осторожно взял первый снимок.

Это была любительская чёрно-белая фотография, сделанная на обычный плёночный фотоаппарат. С карточки на него смотрела группа молодых мужчин в засаленной военной форме без знаков различия, на фоне выжженной солнцем земли и обшарпанной кирпичной стены. Человека, искалечившего жизнь его дочери, Аркадий узнал не сразу. На видеокассете он был измождённым, сломанным горем мужчиной с потухшим взглядом. Здесь же, на снимке, он выглядел совсем иначе — молодой, крепкий парень с гордой осанкой, уверенным взглядом и лёгкой, чуть дерзкой ухмылкой на губах. На плече у него висел медицинский сумчатый планшет.

Аркадий перевернул карточку. На обороте выцветшими синими чернилами было коротко выведено:

«Ханкала. Июнь 2000 г.»

Аркадий взял вторую фотографию. И вот она заставила его сердце пропустить удар.

Цветной снимок, сделанный жарким летом на фоне какого-то деревенского палисадника. На нём были двое молодых мужчин. Одного Аркадий уже видел на армейской фотографии — то же худощавое лицо, тот же взгляд, только здесь он улыбался. Второй был плечистым, коротко стриженным, с тяжёлым, цепким взглядом, выдававшим привычку к оружию. А между ними стояла маленькая кудрявая девочка лет трёх или четырёх. Она держала обоих за руки, звонко смеялась и щурилась от яркого солнца.

Аркадий почувствовал, как в висках застучала тяжёлая, горячая кровь. В газетной вырезке, которую он читал совсем недавно, говорилось о погибшей трёхлетней девочке. Возраст ребёнка на фотографии совпадал почти идеально.

Он снова перевёл взгляд на второго мужчину. В нём не было ничего от врача. Тяжёлый взгляд, уверенная посадка головы, характерный разворот плеч — так держались люди, прошедшие через армию или серьёзную силовую подготовку. Но гораздо сильнее Аркадия насторожило другое: на снимке эти двое явно не были случайными знакомыми. Они стояли рядом свободно, по-свойски, а маленькая девочка без тени страха держала обоих за руки.

Кем они приходились друг другу?

В коридоре раздались быстрые, тяжёлые шаги. Дверь номера отворилась, и на пороге снова появился Юрий. Бета выглядел собранным, но в его глазах читалась досада — прошло слишком мало времени, чтобы собрать полный архив.

— Есть первые данные, Альфа, — с ходу произнёс Юрий, закрывая за собой дверь. — Выходы на архивные базы сработали быстро, но пока это лишь сухие факты из человеческих реестров.

Аркадий не перебивал, молча глядя на заместителя.

— Человека, который растил Нею, зовут Андреевский Андрей Сергеевич. Пятнадцатого сентября семьдесят второго года рождения, — быстро докладывал Бета, изредка сверяясь с небольшим блокнотом. — С девяносто девятого по двухтысячный проходил службу в Чечне. Военный хирург при десантно-штурмовой части. Вернулся в две тысячи первом. Вскоре женился на Мартыновой Марине Денисовне. В две тысячи втором у них родилась дочь — Юлия.

Юрий перевернул страницу.

— В октябре две тысячи шестого Марина и девочка погибли на территории Североярского лесничества. Официальная причина смерти — нападение диких животных. Каким образом семья оказалась там, пока выясняю. После их гибели Андреевский практически исчез из поля зрения. А пятого декабря этого года погиб в автомобильной аварии. Машина съехала с дороги и несколько раз перевернулась. Смерть наступила на месте.

Аркадий едва заметно нахмурился.

— Пятого декабря?

— Да.

В комнате на несколько секунд стало тихо.

День рождения Неи.

— Продолжай.

— По самому Андреевскому пока всё, — признал Юрий. — Сведения о службе есть, но мне нужны его сослуживцы. Особенно те, с кем он поддерживал связь после возвращения. Часть информации по подразделению закрыта, остальное придётся поднимать через старые связи. Дай мне сутки — и я найду тех, кто его знал.

Аркадий молча подвинул к краю стола две найденные фотографии.

Юрий нахмурился, сделал шаг вперёд и взял первую, чёрно-белую карточку. Окинул взглядом строй молодых солдат, перевернул её, прочитал пометку про Ханкалу и задержался на ней чуть дольше.

— Если снимок сделан во время службы, установить остальных будет проще.

Аркадий ничего не ответил. Вместо этого он взял вторую фотографию — ту самую, где улыбалась маленькая девочка, — и положил её поверх первой, точно указав пальцем на незнакомого плечистого мужчину, стоявшего по правую руку от предполагаемого Андреевского.

— Начни с него, — чеканя каждое слово, произнёс вожак.

Юрий несколько секунд всматривался в лицо незнакомца, затем снова взял армейский снимок.

— Он есть и здесь.

— Именно. Узнай, кто он. Имя. Фамилия. В какой части служил с Андреевским, когда вернулся и где жил после войны. С кем контактировал из наших. И главное — где он находится прямо сейчас.

Бета всматривался в лицо человека с фотографии несколько секунд, затем медленно кивнул, уловив ход мысли своего вожака. Одно становилось ясно: Андреевский не мог появиться в мире оборотней из ниоткуда. Кто-то рассказал ему об их существовании. Кто-то мог знать земли Северного клана, порядки стаи и самое главное — о рождении дочери Альфы. И человек с фотографии вполне мог оказаться той ниточкой, которая наконец приведёт их к ответу.

— Сделаю, Аркадий Вольфович, — твёрдо произнёс Юрий, осторожно забирая карточки. — Подниму всех, кого можно. К завтрашнему вечеру сведения будут.

— Иди.

Когда Бета ушёл, Аркадий снова остался один. Но на этот раз ярость уступила место предельной сосредоточенности. Картинка, складывавшаяся семнадцать лет из слепых пятен и ложных следов, наконец начала обретать чёткие, страшные контуры.

Завтрашний вечер должен был решить многое. Впереди его ждала встреча с Мирославом Григорьевичем — старым вожаком, чьё согласие прийти на нейтральную территорию давало единственный шанс получить ответы и понять, связаны ли южане с этой историей.

Аркадий подошёл к окну и прислонился лбом к прохладному стеклу. По ту сторону границы, где-то, спала его дочь — девочка, так и не узнавшая, каково это — бежать во главе стаи под полной луной.

«Ещё немного, Нея, — мысленно произнёс Альфа, глядя в непроглядную ночную глушь. — Совсем немного».

Нея и Дамир

Утренний свет пробивался сквозь прозрачные занавески, оставляя на полу длинные бледные полосы. Нея села на кровати, обняв колени, и посмотрела в окно. За стеклом тихий снегопад постепенно укрывал лес свежим белым покрывалом. Но главным открытием этого утра стало другое: Нея поймала себя на мысли, что ждёт. И ждёт она не появления огромного чёрного волка, а человека — мужчину с тяжёлым, но неожиданно тёплым взглядом, который пообещал вернуться.

Шаги на крыльце раздались ближе к полудню. Они были ровными, уверенными, не таящимися. Нея подошла к окну и слегка отдёрнула край тюля.

Дамир пришёл. На нём была простая тёмная куртка, а на пороге он смахнул снег с ботинок точно так же, как сделал бы любой обычный человек. Это простое, почти бытовое движение почему-то заставило её сердце забиться быстрее.