Ближе к вечеру к ожиданию примешалось что-то ещё. Нея и сама не могла объяснить что. В какой-то момент сердце вдруг болезненно сжалось, а по телу прокатилась волна такой острой тревоги, что она замерла посреди комнаты, прижав ладонь к груди.

Что-то случилось.

Эта мысль пришла сама собой — нелепая, ничем не подкреплённая. И почему-то сразу следом в памяти возник Дамир.

Каждый треск прогорающего в печи полена, каждый порыв морозного ветра за окном заставлял её вздрагивать и поворачивать голову к двери. Чем сильнее сгущались сумерки, тем труднее становилось отогнать тревожные мысли. А вдруг он не придёт? Вдруг всё, что произошло вчера, было лишь красивым сном? И всё же под страхом и тревогой жило другое чувство — тёплое, непривычное и с каждым часом становившееся всё сильнее. Её тянуло к этому рослому, суровому мужчине с тёмными глазами, рядом с которым почему-то отступали все кошмары.

Когда густые сумерки окончательно накрыли лес, Нея не выдержала. Накинув на плечи слишком большую, пахнущую дымом куртку деда Матвея, она вышла на крыльцо. Морозный воздух обжёг лёгкие. Лес вокруг словно замер — лишь изредка где-то потрескивали на морозе ветви. Нея плотнее запахнула полы куртки, сжимая в кулаках холодную ткань.

И вдруг вдалеке, за поворотом лесной дороги, вспыхнул рассеянный свет.

Спустя мгновение между деревьями прорезались два ярких луча фар, и на расчищенную площадку перед домом медленно выкатился знакомый внедорожник.

Сердце Неи подскочило к самому горлу и забилось часто-часто. Он всё-таки пришёл.

Дверь машины открылась, и на снег ступил Дамир. Он на секунду замер, глядя на маленькую фигурку на крыльце. А потом его лицо вдруг смягчилось. Уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке, и он шагнул ей навстречу.

Нея не удержалась. Забыв про холод, про осторожность, она практически сбежала с деревянных ступеней ему навстречу, оставив на свежем снегу цепочку мелких следов.

— Ты пришёл... — выдохнула она, останавливаясь в шаге от него. Из её рта вырвалось облачко белого пара.

Дамир смотрел на неё сверху вниз. Его тёмные глаза, обычно холодные и требовательные, сейчас были наполнены таким непривычным теплом, что Нея невольно улыбнулась. Ей всё ещё трудно было привыкнуть к тому, что этот взгляд предназначался именно ей.

— Я же обещал, — просто ответил он.

Его голос прозвучал тихо, но в нём было столько спокойной, незыблемой уверенности, что Нея почувствовала, как рушатся последние остатки её страха. Она улыбнулась и, поддавшись внезапному порыву, шагнула ближе. Пальцы несмело коснулись груди Дамира, а сама Нея чуть приподнялась на носки.

Ему большего приглашения не понадобилось. Дамир склонился к ней, одной рукой обнял за талию и мягко коснулся её губ своими. Поцелуй получился коротким, почти целомудренным — тёплым приветствием после долгого дня ожидания.

Когда он отстранился, Нея всё ещё улыбалась.

А в пятидесяти метрах от дома, в непроглядной тени вековых деревьев, неподвижно застыла дымчатая волчица. Ветер по-прежнему благоволил ей, унося запах в сторону от дома. Дамир не почуял чужого присутствия.

Лилия прижала уши к голове и ещё глубже вжалась в тень деревьев. Её янтарные глаза жадно, до боли всматривались в сцену, разворачивающуюся на освещённом пятачке перед крыльцом.

Она ждала увидеть кого угодно. Опытную, хитроумную оборотницу из чужого клана, порочную красотку, сумевшую завлечь вожака. Но перед ней стояла девушка. Совсем юная. Тоненькая, почти невесомая в чужой, явно не по размеру куртке. Из-под накинутого капюшона выбились пряди белоснежных, словно свежий зимний снег, волос, которые ярко вспыхивали и переливались в лучах автомобильных фар.

Лилия замерла, ощутив, как волчица внутри неё на мгновение растерялась. Девчонка. Почти ребёнок.Человечка?Нет. Ветер доносил от дома её запах, и волчица внутри Лилии безошибочно чувствовала: в этой девчонке было что-то иное. Что-то ещё не пробудившееся до конца, но определённо не человеческое.

Но уже в следующую секунду Лилия поняла: дело было не в волосах. Не в юности этой незнакомки. И даже не в том, что Дамир мчался к ней через весь регион, бросив её.

Дело было в нём самом.

Лилия знала Дамира много лет. Видела его в боях и на советах старейшин, знала каждый изгиб его тела, каждую интонацию голоса. Делила с ним дом и постель, была рядом год за годом и давно привыкла думать о будущем, в котором однажды станет официальной хозяйкой Юга.

И за все эти годы онани разуне видела, чтобы Дамир смотрел на женщинутак.

В его взгляде не было привычного снисхождения или простой страсти. Там читалось нечто пугающее, абсолютное, превосходящее человеческий разум и волчьи законы. Это было безоговорочное принятие. То самое невидимое притяжение, о котором слагали древние легенды стаи.

Истинная.

Это слово само вспыхнуло в сознании волчицы, обжигая болезненным, смертоносным ядом. Девчонка на крыльце была его истинной парой.

Лилия смотрела, как Дамир медленно поднимает руку и осторожно, едва касаясь, поправляет выбившийся из-под капюшона Неи белый локон. Как девушка непроизвольно прижимается щекой к его ладони, закрывая глаза.

Внутри Лилии всё перевернулось. Глухая, отчаянная ярость хлынула по венам. Все её надежды, её статус, её будущее — всё рушилось прямо сейчас, на этом заснеженном кордоне, из-за какой-то бледной девчонки с белыми волосами.

Дымчатая волчица оскалилась. Из её груди вырвался глухой, едва слышный рык, тут же утонувший в шуме ветра. Она не могла забрать Дамира силой — против Альфы у неё не было ни единого шанса. Но просто отступить и смотреть, как эта недоволчица получает всё, что Лилия столько лет считала своим, она тоже не собиралась.

Лилия ещё несколько секунд смотрела на них, а затем развернулась и бесшумно исчезла в темноте леса. На свежем снегу осталась лишь цепочка глубоких следов, которые быстро заметала позёмка.

Там, где не страшно

Следующая неделя слилась для Дамира в бесконечную череду рваных снов, сбивчивых докладов, сорванных патрулей и нестихающей тревоги. Дикие будто взбесились. Они появлялись то у восточной границы, проламывая старые межевые укрепления, то объявлялись у самых заброшенных кордонов, исчезая в чаще прежде, чем ищейки успевали сомкнуть кольцо. За их действиями не прослеживалось никакой системы, но эта хаотичность изматывала клан куда сильнее спланированного нападения. Дамиру приходилось распылять силы, вникать в десяток мелких стычек одновременно и часами разбирать следы на морозном ветру.

Но каким бы тяжёлым ни выдавался день и как бы поздно ни заканчивались дела, Альфа Южных неизменно разворачивал внедорожник в сторону избушки деда Матвея.

За эти семь дней они с Неей не проговорили и пары часов подряд. Время рвалось на куски. В один из вечеров Дамир приехал настолько обессиленным, с потемневшими от усталости глазами, что просто опустился на скамью у протопленной печи. Нея не задавала вопросов. Молча принесла ему кружку горячего отвара из чабреца, а потом устроилась на полу рядом, прислонившись плечом к его ноге. Дамир опустил сбитую в ссадинах ладонь на её светлые волосы, и этого простого молчаливого присутствия оказалось достаточно, чтобы впервые за весь день спокойно выдохнуть. В другой вечер он привёз ей баночку лесного мёда и тёплый вязаный шарф. Дед Матвей, наблюдая за ними, лишь молча покачивал головой, а потом обязательно находил себе какое-нибудь дело во дворе, оставляя молодых вдвоём.

С каждым днём из взгляда Неи понемногу уходила прежняя настороженность. Она всё реже вздрагивала от случайного шороха и уже не поглядывала поминутно на часы, гадая, приедет ли он сегодня.

Он приходил. Каждую ночь.

Связь между ними, поначалу тонкая и пугающая, за эти дни словно набрала силу, превращаясь в невидимый, но прочный мост. Нея начала чувствовать его приближение задолго до того, как до кордона доносился гул мотора. Иногда она вдруг откладывала книгу, замирала посреди комнаты и прижимала ладонь к груди, чувствуя, как дремлющая внутри волчица оживает и тянется навстречу чему-то, понятному только ей. А спустя несколько минут за окном вспыхивали знакомые лучи фар.