Рыжая стояла в центре помещения, вальяжно прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Заметив Нею, она хищно расплылась в улыбке.

— А я уж грешным делом подумала, что ты сбежала.

— Я не люблю заставлять людей ждать, — спокойно отозвалась Нея. Её голос прозвучал удивительно ровно — слишком ровно для человека, запертого в тесном пространстве с четырьмя врагами.

— Какая послушная, — протянула Рыжая.

Остальные негромко рассмеялись. Одна из девиц, не сводя с новенькой цепкого взгляда, бесшумно зашла ей за спину и опустила металлическую щеколду. Короткий, звонкий щелчок разрезал воздух, отрезая последний путь к бегству.

Рыжая наклонилась к лежащей на полу сумке и медленно извлекла оттуда тяжёлые портновские ножницы с потемневшими от времени лезвиями. Выпрямившись, она сделала пару демонстративных щелчков прямо перед лицом Неи.

Щёлк. Щёлк.

— Жаль отрезать такую косу, — с фальшивой жалостью произнесла она, разглядывая белые волосы Неи. — Хотя... после сегодняшнего тебе точно будет не до причёски.

Девицы снова залились смехом. Рыжая едва заметно кивнула — и этого знака хватило, чтобы остальные одновременно ринулись вперёд.

Первый толчок был лишь проверкой. Нея устояла. Не отвела взгляда, не отступила ни на миллиметр — и эта стойкость мгновенно превратила насмешки девиц в глухую ярость. Чья-то ладонь с силой рванула её за волосы, запрокидывая голову назад. Почти одновременно сокрушительный кулак с острой болью врезался в живот, выбивая из лёгких воздух. Удары посыпались со всех сторон — по рёбрам, плечам, спине. Нея рухнула на мокрый, скользкий кафель, попыталась перевернуться, но очередной пинок снова тяжело впечатал её в пол.

Пространство стремительно сузилось до ослепительных вспышек боли, пока внутри неё что-то с треском не оборвалось.

Словно лопнула струна, слишком долго удерживавшая сдерживающий барьер. И в то же мгновение боль испарилась.

Она не просто притупилась — она исчезла вовсе. Вместе с ней растворились страх, беспомощность и привычные человеческие ограничения. Всё, что ещё секунду назад судорожно цеплялось за разум, отступило в непроглядную, липкую тьму.

Единственное, что успела зафиксировать угасающая человеческая память Неи, — чьё-то прерывистое, паническое дыхание у самого лица.

А в следующий миг душевую разорвал истошный, нечеловеческий вопль.

За ним последовал второй. Испуганные крики смешались с глухими ударами, звонким лязгом отлетающего металла и плеском воды. Но всё это мгновенно отдалилось, словно происходило в другом мире.

Пространство вокруг её сознания окончательно сомкнулось. А из глубокой, древней тьмы на свет медленно поднялась чужая, беспощадная сила.

Нея не знала, сколько времени провела в этом провале.

Первым, что вернулось к ней, было её собственное тяжелое, хриплое дыхание. Затем она почувствовала на пальцах нечто горячее, липкое.

Душевая была разгромлена. Одна из девиц лежала без движения у разбитой раковины, вторая скулила, зажимая окровавленное лицо, а третья, забившись в дальний угол, смотрела на Нею остекленевшими от дикого ужаса глазами.

Нея проследила за её диким взглядом и оцепенела.

Её собственные пальцы мёртвой хваткой сжимали горло Рыжей. Та больше не сопротивлялась — лишь отчаянно и беспомощно царапала запястья Неи, силясь сделать хоть один вдох. В ужасе Нея попыталась разжать ладони, но пальцы не слушались, словно превратились в монолитный стальной замок.

— Д… дикая… Она… она дикая!.. — забилась в истерическом визге девица в углу. — Дикарка!

Первый срыв

Первый глухой удар в дверь почти потонул в истошном, тонком визге.

Нея даже не повернула головы на этот звук. Всё её внимание по-прежнему оставалось приковано к собственным пальцам, которые с мёртвой, стальной хваткой сжимали горло рыжей девицы. Она отчётливо видела, как багровеет лицо обидчицы, как беспомощно открывается её рот в судорожной попытке поймать хотя бы глоток воздуха, ощущала впившиеся в собственные запястья ногти — и всё равно физически не могла разжать сцепленные пальцы.

— Отпусти её! — всхлипнула забившаяся в угол девушка, однако уже в следующую секунду панически вжалась спиной в кафель, словно испугавшись, что Нея услышит её голос.

Дверь душевой содрогнулась снова.

На этот раз удар оказался настолько сильным, что металлическая задвижка жалобно звякнула, а по деревянной раме прошла крупная дрожь.

— Откройте! — донёсся из коридора резкий мужской голос. — Живо откройте дверь!

Одна из лежавших на полу девиц тихо застонала, попыталась приподнять голову и тут же бессильно уронила её обратно на влажный кафель. Вторая, скорчившаяся возле скамьи, продолжала обеими руками зажимать разбитое лицо. Тёмная кровь густыми каплями просачивалась между её пальцами и падала на пол.

Нея медленно обвела взглядом разгромленное помещение, но её сознание отказывалось складывать происходящее в единую, разумную картину. Перевёрнутые скамьи, багровые разводы на стенах, отброшенные к углу тяжёлые ножницы. Всё это казалось страшным, вывернутым наизнанку сном. Лишь одно оставалось несомненным — её собственные руки продолжали душить человека.

Где-то в глубоких пластах её разума поднималась волна дикого ужаса, однако пробиться сквозь странное, анестезирующее оцепенение она не могла.

— Откройте дверь! — приказал голос снаружи.

Ответом ему стала лишь звенящая тишина. В следующую секунду в створку впечатался сокрушительный удар. Задвижка с треском сорвалась с петли, и тяжёлая дверь с оглушительным грохотом распахнулась, ударившись о стену.

Первым в душевую ворвался высокий, широкоплечий парень. Следом за ним появились ещё трое — те самые, которых Нея подметила во время ужина. Все четверо как один замерли на пороге.

Парень, выбивший дверь, медленно скользнул взглядом по разгромленному помещению. Его взгляд задержался на девушке, лежавшей без сознания, прошёлся по кровавым следам и наконец остановился на Нее и её жертве.

Саня.

Всю последнюю неделю он подтрунивал над ней, называл Белоснежкой и при каждом удобном случае норовил дотронуться до её необычных, ослепительно-белых волос. Но сейчас перед Неей стоял совершенно другой человек.

Куда-то бесследно исчезла его привычная насмешливая улыбка, а вместе с ней — та вальяжная лёгкость, с которой он обычно держался. Высокий, крепкий, с коротко остриженными тёмными волосами, он показался девушке значительно старше своих лет. В его тяжёлом взгляде не осталось ни грамма от того беззаботного юноши.

Однако сейчас даже на его лице проступило глубокое потрясение.

— Саня… — сдавленно выдохнул один из стоявших позади парней. — Она же её задушит.

Будто только этих слов Нея и ждала.

Она слегка вздрогнула и снова опустила взгляд на свои ладони. Рыжая уже почти не сопротивлялась. Её пальцы, ещё недавно отчаянно царапавшие Неины запястья, медленно и бессильно сползали вниз.

— Я не могу... — прошептала Нея.

Её голос прозвучал сухо, хрипло и абсолютно чуждо.

Саня нахмурился, сделав шаг вперед.

— Что ты не можешь?

— Отпустить.

Он не бросился к ней, не попытался силой оттащить от обидчицы и даже не повысил тона. Лишь сделал еще один осторожный, выверенный шаг, продолжая непрерывно смотреть прямо на девушку.

— Посмотри на меня.

Она не пошевелилась.

— Белоснежка, — произнёс он уже твёрже, снизив тембр. — Смотри на меня.

Нея медленно подняла голову.

На одно едва уловимое мгновение их взгляды пересеклись, и время в душевой словно остановилось. Саня застыл, а его лицо, секунду назад остававшееся непроницаемым, едва заметно дрогнуло. Что-то промелькнуло в его тёмных зрачках — слишком быстро, чтобы назвать это простым удивлением. Уже в следующее мгновение от этой эмоции не осталось и следа. Черты его лица вновь стали жёсткими и собранными.

— Разожми руки, — спокойно приказал он.