Паша замолчал, оглядел своих людей. Всадники терпеливо ждали, все как один глядя на него. Из-за их спин виднелись стволы автоматов и винтовок. Пешие воины застыли у машин. Застыли на полудвижении, словно бы только что они укладывали в кузова груз, а Карим-Паша отвлек их своей речью.

Но никто не осмеливался издать и звука. Все ждали, пока он закончит.

Карим-Паша выдохнул. Поджал губы. А потом, достав ТТ из кобуры, поднял его в воздух и крикнул:

— Аллах велик!

А потом принялся разряжать магазин своего оружия в небо.

— Аллах велик! — кричали моджахеды, тоже схватившись за оружие и паля в воздух. — Аллах велик!

Пространство вокруг и над отрядом наполнилось сухими хлопками выстрелов. Не прошло и нескольких секунд, как хлопки эти переросли в один сплошной гул автоматного и ружейного огня.

— Аллах велик!

В воздухе запахло порохом и гарью.

— Аллах велик!

Когда пальба закончилась и конные по приказу своих командиров отделений принялись строиться в походную колонну, а пехота начала загружаться в автомашины, Карим-Паша спешился.

Моджахед тут же подошел к его коню и взял его за уздцы.

— Отличная речь, — проговорил Грейвз, пославший свою кобылу шагом рядом с Пашой. — Я бы сказал — проникновенная.

— Благодарю, — сухо бросил Каримов, направляясь к пикапу «Тойота Хайлюкс», ждущему его на обочине дороги.

— Но эта пальба, — Грейвз поморщился. — Сколько денег вы запустили в воздух только что?

— Можно подумать, ваша контора от этого обеднеет.

— Не обеднеет, — сказал Грейвз, когда другой моджахед и ему придержал лошадь. Агент ЦРУ спешился и добавил: — Но всем этим патронам можно было бы найти более достойное применение.

— Поднятие боевого духа перед боем — достойное применение, — возразил Карим-Паша, не оборачиваясь к цээрушнику.

— Несомненно, — догнал его тот, — но карательная операция, мне кажется, будет подостойней.

Карим-Паша вдруг замер. Нахмурился и обернулся к Грейвзу.

— В прошлый раз вы обещали, что карательных операций больше не будет, — покачал он головой.

— Новые обстоятельства, — пожал плечами Грейвз, — новые приказы. Ничего не поделать.

— Вы хотите, чтобы я зачистил Дараи-Шифо? — Паша не показал своего удивления. — Но зачем? В этом нет смысла. Или вы считаете, что ради кучки советских солдат стоит уничтожать целый кишлак?

— Когда мы… хм… попросили вас, — продолжил Грейвз, поглядывая на свои дорогие полевые часы, — разобраться с тем горным кишлаком, как он там назывался?

Каримов не ответил, хмуря брови.

— Да, не важно, — Грейвз махнул рукой. — У вас не возникло никаких вопросов. Так почему теперь вы спрашиваете о Дараи-Шифо?

Карим-Паша промолчал и в этот раз.

— Ах да, — Грейвз разулыбался, — наверное, дело в том, что в том горном кишлаке с давно забытым названием жил человек, который еще помнил, кто такой подполковник Тимур Каримов. Не так ли?

Карим-Паша вновь ничего не сказал. Он просто обернулся и энергично зашагал к машине.

— Вы зря играете с нами в игры, — поспешил за ним Грейвз, — эту прискорбную вольность с Махди и Стоуном мы вам простили. Или вы уже позабыли о вашем маленьком сговоре?

— Что вы от меня хотите, Грейвз? — резко обернулся Карим-Паша. — Я делаю все, что вы приказываете. Всегда. Но в последнее время меня крайне беспокоит суть этих приказов. Она…

— У нас был договор, — перебил его Грейвз. — Мы даем вам возможность исчезнуть. Дали?

Каримов опустил вдруг взгляд.

— Дали, я спрашиваю? — Нажал Грейвз.

— Дали, — буркнул Каримов.

— У вашей супруги наступила ремиссия, и она неплохо чувствует себя в Штатах. Разве не так?

Каримов молчал.

— Ваша дочь получает хорошее образование в одном из лучших университетов Лиги плюща. Или я что-то путаю?

— Если вы решили тыкать меня носом в наши же договоренности, — Каримов глянул на Грейвза волком, — то я не позволю вам этого делать. Ясно?

— Вы стали слишком своевольны, — Грейвз надменно приподнял гладко выбритый подбородок. — Неужели вы считаете, что раз ваш авторитет и власть выросли, на деньгах ЦРУ, прошу заметить, то вам можно проворачивать за нашими спинами свои грязные делишки? А?

Карим-Паша молчал, глядя специальному агенту прямо в глаза.

— Что вы хотели сделать со Стоуном? Продать его пакистанцам у нас за спиной? — Не унимался специальный агент

Каримов не ответил и в этот раз. Лишь отвел глаза.

— Ваше семейство может вылететь из Штатов так же быстро, как туда попало, — пригрозил Грейвз. — Вы это понимаете?

— Вы хотите уничтожить Дараи-Шифо? — Каримов задал этот вопрос не потому, что ему нужен был какой-то ответ. Он просто хотел защититься. Защитить себя от нападок этого выродка. И просто не знал, как еще можно это сделать.

— Я сказал вам об этом твердо и четко, — Грейвз похолодел голосом. — Не вижу смысла повторять.

— Хорошо, — Карим-Паша шагнул к нему. — Для чего вам это?

— Вас не должно это волновать, — покачал головой Грейвз.

— Для чего? — Каримов оказался так близко, что мог почувствовать провонявшее табаком дыхание специального агента.

И Грейвз не выдержал его взгляда. Отвернулся, сделав вид, что наблюдает, как моджахеды грузятся в советский грузовик.

— С юга подходят советские колонны, — проговорил Грейвз нехотя. — С востока действуют подразделения пограничников. Дараи-Шифо — слишком неудачное место, чтобы оставлять там следы. Особенно, если эти следы касаются действий бывших и действующих специальных агентов ЦРУ. — Грейвз все-таки нашел в себе силы снова заглянуть Каримову в глаза. И добавил: — И особенно советских офицеров-перебежчиков.

Тимур Каримов, бывший подполковник советской армии, гневно засопел.

— Зачистка так зачистка, — холодно бросил он и обернулся, вновь зашагав к машине.

Грейвз не пошел за ним. Лишь проводил Карима-Пашу взглядом.

Он стоял и думал о том, что старая, давно забытая программа «Зеркало» наконец дает хоть какие-то более-менее весомые плоды.

— Главное, — неосознанно пробормотал он, продолжая свою мысль, — чтобы эти плоды не оказались ядовитыми для нас самих.

— Вот, Селихов, — Хаджи гордо указал на неровную шеренгу пуштунов, — лучшие из лучших. Здесь и старая гвардия, и молодняк имеется.

На рассвете мы были уже на ногах. Никто не знал, когда в кишлак явится Карим-Паша, а потому нужно было торопиться, чтобы хоть в каком-то более-менее удобоваримом виде подготовиться к бою.

Краткий план действий я накидал еще ночью. И если его получится реализовать хотя бы наполовину, будет уже неплохо.

В составлении плана мне помогал Надир. Вчера он почти весь день отсутствовал. Ходил в лес искать Ак-Тара. Вернулся заполночь и привел своего второго волка.

Правда отдохнуть я ему не дал. Всю ночь мы с ним обсуждали то, какие именно силы и средства может иметь в своем распоряжении Карим-Паша. Как ни крути, а у Надира был в этом отношении опыт. Он долго собирал информацию о том, как погибло его племя. И мог примерно предположить, каким образом будет действовать Карим-Паша.

Утром же, по моей просьбе, Хаджи привел к дому Абдул-Карима всех местных, кто согласился защищать кишлак вместе с нами.

Набралось семнадцать человек.

Они стояли неровным строем, и дисциплина в их рядах была, скажем прямо, партизанская: кто-то поправлял чалму. Другой ковырялся в ухе. Какой-то молодой парень, находившийся в конце колонны, и вовсе совершенно свободно уселся на задницу и ножом вычищал грязь из-под ногтей. Причем, из-под ногтей ног.

Закончил, только когда Хаджи прикрикнул на него.

— Старая гвардия, говоришь, — задумчиво проговорил я, осматривая пуштуна лет двадцати пяти.

На груди его крест-накрест красиво висела пулеметная лента. Вот только вооружен он был никаким не пулеметом, а старой берданкой, висевшей у него за спиной.

Я остановился напротив парня. Внимательно осмотрел его с ног до головы. Вид парень имел лихой, и я бы даже сказал, залихватский. Чего стояли одни только резиновые тапки на босу ногу. И это в горах.