— Видишь?

Саша нахмурился.

— Что они делают? — спросил он тихо.

— Не знаю, — поджал я губы. — Но они уже явно не в том возрасте, чтобы беззаботно тут играть.

— Подозрительно это как-то, — прошептал Саша и сдержал кашель.

— Надо глянуть. За мной.

Мы подобрались ближе, прячась за остатками каменной ограды. Мальчишки не заметили нас. Они зашли внутрь. Я жестом приказал Саше двигаться за мной, и мы обошли мельницу с другой стороны. Там в стене была щель — достаточно, чтобы заглянуть внутрь.

Внутри стоял полумрак. Пахло старой мукой, мышами и сыростью. Мальчишки сдвинули доски в полу при помощи небольшого металлического лома, который принесли с собой. Там был подпол.

А потом я увидел, как они вытащили оттуда что-то тяжёлое. Это был старый деревянный ящик. Не без труда его вскрыли ломом. А потом один из парней, что был постарше, принялся шарить внутри и достал… Старый АКМ.

— От суки… Я ж говорил! — глянул на меня Саша.

— Тихо, — шикнул на него я.

Мальчишка передал автомат другому. Полез внутрь снова. Достал еще один. Потом вытащил и магазины. Затем что-то завёрнутое в промасленную тряпку.

Саша напрягся. Его плечи закаменели.

— У этих сукиных сынов тут схрон, — прошептал он. — Послали мелких за оружием, чтоб нас пострелять…

— Я сказал, тихо, — строго глянул на Сашу я.

— Но… Но они вооружаются, — развел он руками и принялся стягивать с плеча автомат, который ему одолжил Фокс.

— И что ты предлагаешь? — я нахмурился. — Пострелять их прямо тут?

— Да!

— Чтоб местные нас на вилы подняли? Сколько тут взрослых мужчин? Три десятка? Пять? А сколько нас?

— А что? Сидеть и смотреть?

— Быть тихими, — качнул я головой. — И наблюдать.

Саша уставился на меня диковатыми глазами.

— Опусти автомат, — приказал я.

Он не шелохнулся.

— Опусти, а то отберу.

Саша вздохнул и медленно опустил ствол Фоксова АК к земле.

Мы принялись наблюдать дальше.

Мальчишки переговаривались на дари. Я не понимал слов, но видел: они напуганы. Тот, что постарше, говорил что-то резкое. Второй кивал. Третий, самый младший, просто держал магазин и смотрел на него, будто не зная, что делать. Эти дети не были бойцами. Никто явно не знакомил их с современным боевым оружием. Они похожи на подростков. Порывистых поначалу, когда дурацкая идея приходит в голову, но совершенно теряющихся, когда доходит до дела.

Что-то подсказывало мне, что это не местные послали их за оружием из схрона. Во-первых, нет смысла слать детей. Хватит и двух здоровых мужиков. А во-вторых, если б я был на месте здешних старейшин и хотел вооружить ополчение, я бы послал за оружием ночью, а не средь бела дня. Ну, чтобы не пугать баб и детишек лишний раз. И тем самым не выдать себя условному врагу. То есть, нам.

Саша же не видел ничего этого. И уж тем более не мыслил таким, как я, образом. Он видел только стволы. И только врагов.

— Нужно остановить их, — сказал он.

— Жди.

Мальчишки, тем временем, взяли автоматы, старший принялся раздавать остальным рожки. Достал полный цинк патронов и какое-то время думал, как его вскрыть. Потом стал просто ковырять цинк ножом, который достал из-за пояса.

Другой парень пытался не очень умело прищелкнуть магазин. Третий и вовсе игрался с затвором, щелкая им, словно тот был забавной игрушкой на пружинке.

— Надо что-то делать… — тихо, но зло зашипел Саша.

— Спокойно, — не сводя с них глаз, проговорил я. — Пока рано.

Я ожидал правильного момента. Решил, что мальчишки, скорее всего, решат снарядить магазины патронами. И начать действовать, пока они заняты и ничего не ожидают. Глупо было рыпаться сейчас. Как отсюда поймешь, есть ли в магазинах, которые они только что примкнули, патроны или же они пусты и парни просто играются?

А потом уже можно было взять их на прицел, шугануть и просто конфисковать все оружие, обойдясь без лишних жертв.

А если у старейшин будут вопросы… То что ж, я задам свои. Например, что это за оружие и для чего мальчишки достали его из тайника.

Ведь мне не нужно было, чтобы весь кишлак переполошился от лишней стрельбы.

И так и вышло. Самый старший, закончив с цинком, что-то сказал остальным и полез в ящик, достав пару запасных магазинов. Остальные же принялись откладывать оружие.

— Готовься, — сказал я Саше. — По моему сигналу…

Саша ничего не ответил. Лишь сплюнул в сторону, а потом встал и направился ко входу.

— Стой, — потянулся я за ним, чтобы схватить за одежду. Но не успел. А потому поспешил следом.

Когда Сашка ворвался внутрь, мальчишки замерли.

— Не с места всем, — проговорил я, взяв автомат наперевес. Я не надеялся, что они поймут слова. Но знал, что уловят намерение.

Но Саша не остановился со мной. Он решительно направился к пацанам.

— Саша, стоять, — строго приказал я.

Он не послушал.

— Стоять, говорю.

Снова ноль реакции.

И тогда я бросился за ним, понимая, что на уме у брата.

Но прежде чем я успел схватить его за плечо, Сашка приблизился, а потом ударил самого старшего из них в лицо прикладом.

Парень немедленно рухнул в пыль. Слабо зашевелился там.

Остальные двое в ужасе отскочили: один прижался к грязной, покрытой пыльной паутиной стене, а другой и вовсе споткнулся, рухнул на задницу и принялся судорожно отползать от Саши.

Саша на миг замер над лежащим на полу мальчишкой, которого он ударил по лицу, но я успел схватить брата за плечо и рвануть его на себя.

Он попытался вырваться, дёрнулся всем телом, но я держал крепко. Пальцы сжались на его ключице, и я почувствовал, как напряжены его мышцы. Саша весь был как натянутая пружина, которая с невероятной силой распрямится в любой момент.

— Отошёл, — сказал я и оттолкнул брата. — Быстро.

Саша отшатнулся, я встал между ним и мальчишками.

— Ты че? Они…

— Стой на месте и молчи, — холодно проговорил я ему.

Саша замер. Тяжело дышал, глядя на меня исподлобья. В его глазах стояли обида пополам с непониманием. Так смотрит ребёнок, посчитавший, что строгий родитель обходится с ним несправедливо.

— Ты не понимаешь, что они делают! — крикнул Саша, указывая на мальчишек. — Они…

— Стой и молчи. — Я пристально посмотрел ему в глаза.

Саша ещё некоторое время колебался. Потом зыркнул на парня, зажимавшего разбитое лицо ладонью. Потом зло хмыкнул и отошёл.

Я повернулся к мальчишкам. Старший сидел на земляном полу, прижимая ладонь к разбитому лицу. Сквозь пальцы сочилась кровь. Двое других жались к стене — один так и застыл, где стоял, другой отлез под стену, словно бы от страха даже забыв, что нужно встать. Они смотрели на меня с ужасом. Смотрели так, будто впервые в жизни увидели, какой бывает настоящая жестокость.

Я медленно опустил автомат. Потом отошёл в сторону, освобождая им проход. Хмуро кивнул в сторону двери, указав на неё взглядом.

Старший медленно, пошатываясь, поднялся. Оглянулся на остальных. А потом первым выбежал из здания мельницы. Тот, что лежал на полу, принялся судорожно подниматься и пустился за ним следом. Почти вровень с ним убежал и третий.

Мы с Сашей остались вдвоём.

Я оглянулся на Сашу.

Он стоял у стены, опустив руки. Автомат бессильно висел на груди. Грудь же тяжело вздымалась. Я видел, как на лице брата играют желваки.

Он молчал. Я тоже. Тишина в мельнице мало-помалу густела.

— Ты спятил? — спросил я наконец.

Он поднял голову. Глаза у него были красные.

— Ты разве не понимаешь, зачем они пришли сюда? — тихо, но холодно проговорил Саша. — Разве не понимаешь, зачем им нужно оружие?

— Я понимаю, что они такие же дураки, как ты, — спокойно проговорил я.

— Их сюда прислали! — Саша развернулся и шагнул ко мне. — Прислали за оружием! Если б мы их не остановили, уже завтра нас обстреляли бы из автоматов прямо во дворе лекаря! Неужели тебе не понятно⁈