— У тебя, вообще-то, муж есть, — лениво ответил Марк. — Мы с тобой просто спим. Ты забыла? У нас был такой уговор.

— Да помню я все, — вздохнула женщина. — Не дура. Надеялась, хоть немного мила тебе. А ты даже мужское семя в сторону льешь. Боишься, что понесу от тебя.

— Ну и боюсь, — удивился Марк. — Зачем мне ребенок на стороне?

Проба промолчала, только засопела обиженно. Нечего ей сказать, потому что Марк кругом прав. Этот ребенок ей нужен, а не ему. Это ее сытая жизнь до самой старости. Марк бы свое дитя не бросил, она точно знала. Не такой он. Выучил бы, в люди вывел. Как Зоиных… Престарелая шлюха тоже спала с ним когда-то. И вот за что ей такое счастье? Дети ведь даже не Марковы.

Проба снова вздохнула, пытаясь придумать какой-нибудь план, но ничего умного в голову не шло. Понести она не смогла, а раз так, то скоро ее погонят прочь, потому как молодые и завистливые подрастают. Так и норовят ее счастье себе забрать.

— Я тосковать по тебе буду, — выложила она беспроигрышный козырь.

Марк ничего не ответил, только шлепнул по крутому бедру. Проба хорошо знала этот жест. Он означал, что ей пора к детям. Женщина выбралась из постели, изогнулась роскошным телом и начала неспешно расчесывать волосы. Не пойдет же она на улицу растрепанной. А любовник пусть пока полюбуется ее задницей. Та от сытой жизни изрядно раздалась вширь. Красота неописуемая, не то что раньше. Одобрительного похлопывания по мягкому она так и не дождалась.

Марк со стоном спустил ноги на пол. Заездила неугомонная баба. Как бы половчей отвязаться от нее? Он пока не знал. Придраться вроде не к чему, а просто выгнать не позволяла совесть. Хотя — он знал точно — если Пробу послать, уйдет молча. Даже поклонится на прощание и спасибо скажет. Тут так и поступали с надоевшими любовницами. Понятия человека двадцать первого века делали Марка слегка не от мира сего. Она помогла ему.

— Ну хоть кормить меня будут? — жалобно спросила она.

— Год, — сказал Марк. — И все на этом. Хороший подарок тебе на прощание сделаю.

Проба вздохнула и выскочила, схватив кошель с медью. Сильно расстроенной она не выглядела. Подарок же!

Марк оделся и спустился в термополий. Там его уже должен ждать человек. Да, вот и он. Сидит в уголке за реечной ширмой, тянет вино.

— Почтенный Марк! — гость поднялся и раскинул руки.

— Почтенный Кир, — Марк обнял его в ответ. — Закончил корабль?

— Закончил, — кивнул тот и хмыкнул. — Дорого вышло, но это твои деньги.

Эпопея с кораблем началась еще осенью. Марк вник немного в этот вопрос и расстроился не на шутку. Оказывается, он про здешнюю навигацию знал столько, что оценку его знаниям даже подобрать было сложно. Примерно минус один по пятибалльной шкале. Он думал, что придет, увидит и победит, открыв слабоумным аборигенам тайну косого паруса и сложного такелажа. Как он собирался их открыть, история умалчивает, ибо в такелаже потомственный пекарь разбирался примерно так же, как известная здесь свинья в неизвестных никому апельсинах.

Действительность оказалась суровой к нему. Косой парус в Средиземноморье знали давно, и пользоваться им умели. Сам по себе он особенных преимуществ не давал. Не был он абсолютной панацеей. Систему из нескольких мачт в Риме тоже знали, как и сложный такелаж, позволяющий регулировать площадь парусов. Оснастка уже начала терять систему бралисов, то есть брасов, как их назовут в далеком будущем. Бралисы — вертикальные снасти, позволявшие быстро подбирать парус секциями, тонко регулируя его площадь и форму без спуска целиком. Хочешь — больше поберешь, хочешь — меньше. Это сила ветра решит. А то и вовсе сделаешь парус косым, если ветер боковой.

Проблема упадка мореплавания была той же самой, что у всей остальной империи. Она звучала так: мало денег. Умелые матросы стоили дорого. Такелаж такого корабля требовал массу недешевых канатов. Для хождения круто к ветру нужен толстый льняной парус, желательно из двойного полотна. Скорость достигалась уменьшением объема трюма, а для этого нужно возить только очень ценный товар. А где такой взять? И как отдельная задача — покрытие корпуса листами свинца, чтобы не обрастал ракушками. Все это вкупе делало затею если не бессмысленной, то весьма спорной.

Так у купцов остались лишь огромные неповоротливые онерарии, везущие зерно и масло, и узкие, длинные актуарии. Кораблики метров в двадцать, с одной мачтой, и с рулем из двух широких лопастей. Работы для них становилось все меньше и меньше, а потому издыхающего от безденежья купца Марк нашел влет. Просто обратился к менялам на улице Сакра и поручился по долгу. Так он стал собственником половины корабля, выплатив свою долю серьезной реконструкцией.

— Шверты твои опробовали, старший, — продолжил купец. — Хорошая штука, только ты малость ошибся. Их нужно с одной стороны ставить, а не с двух. На ветер. И мне пришлось киль свинцом утяжелить. Иначе и шверты не спасают. На боковом ветру валит кораблик.

— Ну, с одной, так с одной, — милостиво махнул рукой Марк. — Ты у нас моряк, тебе виднее.

— Вопрос имеется старший, — засопел Кир. — У меня теперь лучший корабль в Остии. Люди ходят поглазеть, как на мозаику в новом титуле. Ты мне скажи, на кой он тебе нужен? Я теперь на такую красоту ни горшка с маслом не возьму, ни гарум, ни зерно. Что возить на нем будем? Перец? Пурпур?

— И перец тоже, — пояснил Марк. — Много и часто. Самое главное осталось. Зайди к моему меднику, забери буквы. Корабль должен имя носить. Чтобы к отплытию буквы сияли, как твоя рожа, когда я таблицу с долгом в огонь бросил.

— К майским календам все сделаю, старший, — склонил голову Кир. — Будут сиять так, что ослепнешь.

1 Дело Апиария — скандальная тяжба, происходившая в 418–426 годах. Провинившийся пресвитер Аппиарий отказался покинуть пост и подал апелляцию папе Зосиме, минуя карфагенского епископа. Зосима принял сторону Аппиария, но его неграмотная аргументация была разгромлена в пух и прах африканскими священниками. В частности — Блаженным Августином из Гиппона. Тяжбу унаследовали папы Бонифаций I и Целестин I, и в конце концов проиграли ее с треском. Африка отстояла свою церковную независимость.

2 Примас — митрополит. Чина архиепископа еще не было. Примас города Лептис Магна подчинялся епископу Карфагена. Его территория входила в церковную провинцию Африка. Проблема в том, что такого рода связи были очерчены крайне нечетко и не имели под собой законодательной основы. В провинцию епископов Рима входила Италия южнее Равенны, Сицилия, Корсика и Сардиния. Епископы Равенны, Милана и Аквилеи считались самостоятельными еще несколько столетий. Епископ Аквилеи Павлин в 557 году отказался признать решения Константинопольского собора, которые одобрил Рим, и сам принял титул патриарха, провозгласив свою церковь автокефальной. Патриархию упразднили только в 1751 году. Это яркий пример отсутствия единой организации в ранней христианской церкви.

3 По свидетельству античных авторов, после прохождения болот в высокий сезон (июль–сентябрь), малярией заболевали восемь из десяти путников. Зимой и весной там было относительно безопасно.

Порт городка Путеолы почти пуст. Зерно еще не убирали, понемногу отгружают вино, масло и медь. Изделия из нее в Кампании льют превосходные. Кораблей у причала немного, и на один из них заносили вещи семьи Меммиев. Их на удивление мало. Несколько сундуков, мешки, корзины и прялки. А мебель… Кто повезет мебель за море? Тем более, сенатор прислал весть, что вилла вполне обустроенная. Там есть все потребное для жизни.

— «Санкта Сабина»? — женщины изумленно смотрели на медные буквы, прибитые к борту.

— Почитаемая святая в Риме, — пояснил Марк. — Даже небольшой титул ее имени на Авентине есть. Невредно ее покровительством заручиться перед такой дорогой.

— В Риме всего одна святая? — недовольно проворчала Валерия Евдоксия.

— Мой корабль, — отрезал Марк. — Как хочу, так и называю.