— Царем станешь, — неохотно ответил Марк, а Берт охнул и сел на верблюжий горб, глупо моргая и потирая грудь в области сердца. Марк добил его. — Корону тебе сделал. У меня в вещах лежит. Если не сдохнем сегодня, покажу. Красивая! Как увидишь, от восторга глаза на землю выпадут.

— Теперь я точно не сдохну, — уверил его Берт. — Хочу свою корону увидеть. О, смотри, старший, пехота повалила.

И впрямь, две сотни людей, укрытых щитами, двинулись вперед, построившись в три ряда. Правильного строя берберы не знают, но их много, слишком много. Впереди идут пешие пращники. Нищие кочевники в деревянных сандалиях и рубахах ниже колен. У половины на плечах звериные шкуры. Несколько человек щеголяет в львиных. Они помахивают кожаными ремнями, подбирая под ногами камни.

— Теперь ты тоже из своей баллисты бьешь, хозяин, — рядом встал Урсик. — Но тех двоих из виду не теряй. Если аглид погиб, для воина пустыни незазорно бежать.

— Да как бы коней наловить! — с тоской посмотрел Марк. — Если будут кони…

— Я поймаю, — поднял руку Гектор. — Если близко подойдет кто, петлю брошу.

— Ты умеешь? — изумился Марк.

— Я хорошо выучен, — не на шутку обиделся тот. — Ретиарии не только трезубцем и сетью бьются. Мы еще и лаквеариями выступали, с петлей и клинком.

— Поймай коня! — взмолился Марк и повернулся к Зоиному сыну. — Гунн, стой около меня и никуда не лезь без команды. Я скажу, что делать.

— Да, старший, — кивнул мальчишка.

Началось! Конница берберов с дикими воплями бросилась вперед, подняв над головой дротики. А Марк зацепил крюком тетиву и разогнулся, взводя неведомое здесь оружие. Он положил в желоб железный болт, прицелился и выровнял дыхание…

— Щиты подня-я-я-ять!

Целая туча камней взметнулась в небо, описала дугу и ударила в дерево и кожу, которой укрылись люди в караване. Молившийся дьякон презрел защиту, уповая на помощь господа. Угловатый камень ударил его прямо в лоб, и теперь святой отец лежал, раскинув руки. Его глаза стекленели, из них выходила жизнь. Лев перекрестил собрата и продолжил молитву. Щита у него тоже нет.

— Конница! — заорал Урсик, когда камни лететь перестали. — Стрелки! Бей!

Глухо тренькнула тетива арбалетов. Первый ряд конницы упал под копыта и был немедленно затоптан. Берберы идут волнами, хотят проломить один участок. Если у них получится, в крошечную щель ворвется пехота, и на этом все. Поход окончен. Арбалетчики беспорядочно сыпали стрелами, и конница отошла, бросив дротики.

Следом на караван надвигалась пехота. До нее всего двести шагов, но слабенькие деревянные луки не могли пробить щитов. Они вязки в многослойной коже. И лишь изредка стрелы ранили ноги и убивали, попадая в лицо. А Марк высматривал свою цель.

— Вот они вы, — прошептал он, увидев аглида и его сына.

Два всадника держатся позади первой линии. Они богато одеты, в настоящих чешуйчатых панцирях, блестевших даже сквозь пыль, с длинными копьями и золотыми обручами на предплечьях. Знать. Те самые, о которых говорил Урсик еще у Мизды: пешими они не воюют, издалека командуют своими людьми, и достать их — обычно самое трудное дело в подобном бою. Для таких у Марка припасены особые стрелы. Ох и натерпелся он, пока получил желаемое. Даже кузнец Петр бормотал ругательства, отковывая десяток. Дорого ведь, все равно что серебром стрелять. Марк положил арбалет на верблюжий горб и прицелился в первого. Это сын. Борода черная, как смоль, в отличие от седой отцовской. Воин остановился на мгновение, чтобы махнуть надвигающейся пехоте.

Сейчас!

Марк нажал на спусковую скобу. Стальной механизм глухо лязгнул, отправляя в полет железный болт. Стрела ударила в живот. Брызнули сорванные пластины доспеха, и знатный воин мешком свалился с седла.

— Есть! — прохрипел Марк, взводя новый выстрел.

Второй всадник, увидев гибель сына, что-то закричал и попытался развернуть коня, чтобы отойти под защиту своих людей. Вождь пригнулся и резко дернул узду. Конь обиженно заржал, но послушно отпрыгнул на пару шагов. Второй болт ударил его в круп.

— Да чтоб тебя! — расстроился Марк, видя, как вождь скрывается за рядами щитов.

Урсик, стоявший справа, довольно оскалился.

— Один готов, хозяин! Постарайся второго достать. Без аглида эти шакалы драться не будут.

Радоваться было рано. Потеряв знатного всадника, отряд не отступил, а, напротив, взъярился. Берберы заорали, сомкнули щиты и перешли на быстрый шаг. Конница, потерявшая многих, кружила чуть в стороне, вне досягаемости выстрелов.

— Щитоносцы! — крикнул Урсик. — На первую линию! За верблюдов их не пускайте! Стрелки! Не спать! Бей в ноги!

Марк едва успел отложить арбалет и выхватить тесак. Первые пешие воины прорвались к самому кольцу верблюдов. Три десятка стражников с копьями и щитами приняли первый натиск. Берберы, пытаясь перелезть через верблюдов, ломали строй, открывались и пропускали удар. К нам навстречу полезли вооруженные купцы, приказчики, погонщики…

— А-а-а! — заорал какой-то смуглый паренек с копьем.

Верблюд, почуяв незнакомый запах, укусил его за ногу. Гунн, оскалив зубы, метнул дротик, и паренек упал на седельные сумы. Но вслед за первым лезли все новые.

Марк надел на кулак куцый баклер и выставил перед собой тесак. Он пытался тренироваться, но… Пекарь же, не воин. Вся надежда на кольчугу и шлем.

Бербер в коричневом плаще ударил в грудь копьем. Гектор оказался тут как тут. Отвел удар в сторону, а потом легонько ужалил трезубцем в шею.

А ведь трезубец маленький совсем, почему-то думал Марк, в ладонь всего. Разбойник застыл, словно не веря. Три раны на шее вытянулись ровной строчкой. Правая била алым ключом. Артерия задета. Бербер захрипел и упал, пытаясь зажать ее рукой.

— Не спи, старший, — деловито прогудел Гектор, ловя трезубцем летящий кинжал.

Отвел в сторону, открыв поле для удара, и Марк механически ткнул острием в грязную рубаху. Куда-то в живот. Враг взвыл, а сквозь серую пыль одежды пробилось багровое пятно.

— Да, старший, непривычен ты к крови, — Гектор задумчиво отбросил раненого ногой. — Гунн, сику бери, добивать будешь. Смотри, копье вот так отводишь… Да не тычь в грудь, баран! У тебя кривой клинок… Ногу подрежь. А, ну шею тоже можно…

Рядом бился Ахилл, с методичностью мясорубки перемалывая всех, кто лез к ним через верблюда. Казалось, он даже не вспотел, работая нарочито медленно и лениво. Несопоставим класс у гладиатора и пастуха. Те злы, он спокоен. Те дышат, как загнанные кони, он — ровно. Кочевник воюет, Ахилл выполняет свою работу…

— А-а-а! — орал жилистый мужик с горящими глазами.

Укол копьем! Ахилл принял на щит. Ответный удар снес берберу кисть. Гунн взмахнул кривым клинком, и вой изувеченного человека прекратился.

— А ну, старший, поберегись! — заорал Гектор и с разворота всадил фусцину прямо в грудь наступающего воина.Слитым движением поддел щитом второго и толкнул его на землю. Свист клинка, короткий визг. Гунн снова отработал как надо. Ему не дают лезть в гущу, натаскивают на кровь как охотничьего пса.

— Коня! — заорал Марк, когда наконечник копья с противным скрежетом проехался по его груди. — Гектор! Коня!

Отбил баклером удар длинного ножа, ответным взмахом рассек предплечье врага. Тот взвыл, замешкался, и это стоило ему жизни. Горячая кровь брызнула в глаза.

— Интересно, тут гепатит есть? — почему-то подумал Марк утираясь. — Надеюсь, нет.

На их участке наступило небольшое затишье. Рубятся слева и справа. Там враг прорвался через верблюжье кольцо. Марк взвел арбалет и повернулся к Гунну.

— Слушай внимательно, братец. Бери лук и два колчана стрел. Садись верхом и скачи к их лагерю. Перебей стражи, сколько сможешь. Близко не лезь, они ловкие пращники. Крутись вокруг, мешайся. Только не дай угнать верблюдов!

— Я с убитого плащ возьму, — улыбнулся Гунн.

Гектор бросил волосяную петлю и подтащил коня. Тот потерял всадника и теперь бестолково носился рядом, топча раненых.