Гизо упал на втором повороте дороги. Он ехал справа от Оптилы и вдруг покачнулся в седле. Из спины торчала стрела. Он не вскрикнул, только как-то удивленно оглянулся на товарища и стал медленно сползать вбок. Оптила протянул руку, но не успел.

— Вперед! — крикнул он. — Уходим!

Вандалы на голодных конях отстали совсем скоро. Кастин со свитой ушел. Их лошади были свежими. А победители остались на поле собирать добычу, пересчитывать трофеи и хоронить убитых.

Остатки армии тянулись по дороге нестройной толпой. Останавливались лишь затем, чтобы взять еды у крестьян. Взять силой, у своих. Хотя… Разве колоны Иберии свои для германского наемника?

Оптила ехал угрюмый, с полупустым колчаном, и думал о том, что расскажет хозяину. Да, что он расскажет? Что готы предали. Что хлеба армии так и не привезли. Что магистр — надменный дурак, а батавы стояли до конца…

— Удержать бы Новый Карфаген, — вздохнул он. — Если и его потеряем, тогда совсем беда…

1 Драконы — знамя в виде матерчатой «колбасы» на металлической голове. Раздувалось ветром, напоминая дракона. Есть мнение, что такие знамена служили ориентиром для лучников, показывая силу и направление ветра.

2 Букеларии — аналог германских дружинников в римской армии. Личная гвардия полководцев, не подчиняющихся никому, кроме него. Небольшими отрядами букелариев с большой оглядкой начинали обзаводиться даже богатые сенаторы, маскируя их под личную охрану.

3 Палатины — отборные пехотные и кавалерийские подразделения поздней римской армии, впервые появившиеся при императоре Константине I, около 325 года нашей эры. Набирались преимущественно из варваров.

4 Ни точное место, ни время этой битвы неизвестно. Известен только год — 422 н.э. Точная причина предательства готов так и осталась неизвестной. Версий несколько: высокомерие и самонадеянность Кастина, который не смог договориться с вождями готов, подкуп готов со стороны вандалов и даже, по мнению ряда исследователей, прямая интрига Галлы Плацидии, которая не желала усиления противостоящей ей дворцовой группировки. Императрица, будучи вдовой короля готов, обладала в их среде огромным влиянием. Ее любимец Бонифаций впрямую саботировал этот поход. В результате фактически выигранная война закончилась оглушительным поражением. Самые боеспособные части погибли. Если бы не это трагическое событие, вандалы-асдинги (в том числе будущий король Гейзерих) были бы уничтожены под корень, как несколькими годами ранее вандалы-силинги.

Черная туча ужаса повисла над Римом. Будто вернулись времена Алариха, когда меч варвара был занесен над Италией. Рим отвык от поражений. Благословенный август Констанций приучил к тому, что у Вечного города есть защитник. А тут погибла целая армия! И кто стал тому виной? Какие-то вандалы! Ничтожное племя, которое недавно едва не извели под корень.

С кораблей в Остии сходили сотни перепуганных людей. Куриалы, оставшиеся без земли, провинциальные чиновники, мастера и торговцы. Даже сенаторы, у которых не осталось ничего, кроме пурпурной полосы на тоге. Они плыли в Рим, чтобы найти новую жизнь, но здесь их никто не ждал. Горожане, увидев семьи с ничтожными пожитками, равнодушно шли мимо. Они уже насмотрелись на такое зрелище. Римляне видят его каждый день, с тех пор как варвары прорвали германский Лимес. Шестнадцать лет как.

Навклер (1) Кир услышал новости ровно в тот момент, когда пеньковый конец привязали к кольцу каменного льва. Кир даже сплюнул в расстройстве. Снова полный Портус несчастного люда. Впрочем, он скоро выбросил все это из головы. И без того забот хватает. Нужно разгрузиться, самую малость отдохнуть и приступить к поискам нового заказа.

Кир приплыл из Александрии с грузом специй. Чуть сбавил цену на фрахт, и забрал неплохой рейс. Если бог будет благосклонен, он сделает не две ходки за сезон, а три. А это, как ни крути, совсем иные деньги. Он встал к причалу и послал за хозяином груза. Он корабел. Его забота груз привезти и сдать. Пусть владелец порторий платит.

К вечеру дела закончились, и Кир распустил команду. Кто к семьям побежал, кто в попину, чтобы налиться дешевым вином, а кто — к шлюхам, облегчить чресла после долгой дороги. Последний лупанарий матросы видели в Путеолах, отчего пребывали в состоянии неистовства.

— Ты! — услышал он, когда собрался идти домой. — Вот ты!

У каменного льва стоял писец-портитор, который властно тыкал в Кира рукой.

— Чего тебе, почтенный господин?

Кир ругнулся про себя. Сделать этого вслух не посмел.

— Корабль у тебя хорош, — заявил тот.

— Не жалуюсь, — осторожно согласился Кир.

— По государственной надобности поплывешь, — приказал портитор.

— Да с чего бы это? — побагровел Кир. — Я к коллегии навикуляриев не приписан! Налоги плачу. Не имеешь права меня повинностью обременять.

— Зато имею право у тебя в документах ошибку найти, — хладнокровно ответил писец. — А еще имею право судно на месяц-другой арестовать. Подозрительное оно у тебя. На кой-тебе актуарий? Нормальные люди на корбитах (2) товар возят. Зачем скорость такая? Вдруг ты пират.

— Да ты почто беззаконие творишь? — побледнел Кир. — Я честный купец. У меня все пошлины в порту оплачены. Я от роду корабел. Отец мой этим ремеслом жил и дед, и прадед. Нет у тебя права пиратом меня бранить.

— В Испанию поплывешь, — портитор заявил это так, что Кир понял — сопротивляться бессмысленно. Можно, конечно, сбежать, но чревато…

— А что платишь? — спросил он. — И как быстро? Я уже возил почту. Проклял тот рейс. Сущие нуммии дали. Через полгода получил, да еще и зерном. Если и тут так будет, никуда не поплыву. Хочешь, арестовывай корабль. Я до префекта претория дойду! Так и знай!

— Налоги зачтем, — поморщился чиновник. Он не хуже владельца судна знал, как платит казна за такие рейсы.

— Мне надо с компаньоном поговорить, — хмуро засопел Кир. — Я один такие вопросы не решаю. И часть оплаты вперед. Мне людей кормить.

— Утром к префекту порта явишься, — палец писца уперся в грудь корабела. — И не приведи тебя святой Петр сбежать ночью. Под землей тебя найду. Ты в Остию вообще не зайдешь больше. А если зайдешь, то не выйдешь. Корабль у тебя приметный. «Санкта Сабина». Ишь ты!

— Зайду в префектуру, — в бессильной злобе ответил Кир. — Но не завтра, а когда вернусь. Мне в Рим нужно ехать.И сначала договор твой сборщикам покажу. Если откажутся в счет налога его признать, нипочем не поплыву. Хоть на куски меня режь! До префекта претория…

Лета сидела с каменным лицом, хотя от отчаяния хотелось выть волчицей. Небольшой кабинет набит под завязку мастерами, компаньонами Марка. Они орут, машут руками и брызжут слюной. Солидные, почтенные люди вели себя примерно так же, как Евфимия с Мириам во время очередной размолвки. Неприлично и недостойно. А еще они сыплют пустыми угрозами, словно неразумные мальчишки. Они нависли над ней, отчего сердце молодой женщины улетело в пятки. Лета хотела заплакать и убежать, позвать отца или мужа. Только толку от них немного. Они тоже поорать могут, но ведь не поймут даже, о чем идет речь.

К своей досаде, Лета убедилась, что нет у нее в этой жизни защиты. Муж ее -человек хороший, но дальше хлебной печи не мыслит. И это наполнило ее сердце горечью. Стала за собой замечать, что даже его ласки теперь не милы. Как будто уважать перестала своего мужа, не хочет его больше. И отец стал казаться таким же. Его интерес — пекарня, улица и посиделки за кубком вина. Чуть какой сложный вопрос, смотрит бессмысленно и сказать ничего не может. Лета к нему и не подходит уже. От Фаусты и то больше толку.Она хоть часть дел на себя приняла, когда несчастья повалились одно за другим. Сегодня вот еще одно. Денежный рейс в Александрию сорвался. Вместо него «Санкта Сабина» поплывет в Испанию. Не то жалование воинам повезет, не то императорскую почту, не то все вместе. Ну хоть налоги зачтут, и то дело. Только вот деньги сейчас нужны, по закладным платить. А теперь еще и эти пришли…