— Иди ты, — буркнул Даниэль и принялся натягивать рубаху. — В общем, мне госпожа Лиана сразу сказала, что мое слово имеет огромную силу. Я не поверил, но в итоге пообещал с вами пойти и помочь, ну и Ольегу за вас слово замолвить, и потом проводить до Кладбища Кораблей, если она скажет, что это за сила и как ее раскрыть. А то — маг, избранник Тура, а ничего не могу… Ну она и сказала, что оно от смерти спасает и будет спасать, пока я к Иврейн сам не приду. И все. Я посмеялся, конечно, хотя и пообещал уже, что помогу. Но она оказалась права.

— Слушать надо, что говорят старшие, — буркнул Валентин.

— Так я ж думал — небылицы это… Но вот правда. И, кстати, почему ты просил отвести вас подальше от Кладбища, я думал…

— Ты думал. И прелаты так подумают, когда сообразят, кто от них сбежал, и будут искать черную силу, которую кое-кто прятать не умеет и быстро не научится. Сначала надо оторваться, они на пути туда нас буду ждать.

— А что с Кладбищем Кораблей, — подала голос Доминика, — зачем нам туда?

— Потому что там есть, собственно, корабль, — еще более мрачно ответил маг. — Способный довести нас до Костяных островов и оттуда, кружным путем, на юг. Но чтобы до него добраться надо сначала затеряться. А с вами двумя это будет тяжело…

— Да ну тебя! Мы с драконом справились, что остальное-то! Давай лучше расслабимся, — Даниэль провел по струнам и запел:

— О, богиня… — пробормотал Валентин. — Это просто ужасно. Только не говори, что это очередной перевод, который просто неспособен передать величие хольдской поэтической мысли?

— Да нет, — усмехнулся Даниэль, — это перевод с тонийского. Если быть точным, то песню написал, кажется, сподвижник Алитити, который…

— В одиночку разграбил все побережье и сбежал раньше, чем его поймали. Да, я знаю это историю. Удивительно, как Зеленые Земли еще не пожаловались прелатам и этого Алитити еще не поймали.

— Пытались. Я как-то знал одного парня из его команды, он сбежал в Ничейные Земли. Говорят, сам Алитити залег на дно где-то в районе Архипелага Черепа. Туда даже отправляли экспедиции, но неместным базу не найти, да и в целом не пройти через те воды, а местные Алитити уважают и боятся, и против него не пойдут. Так что…

— Красивая байка. Вот только тут многовато холода для тонийцев.

Даниэль лишь пожал плечами и вновь провел рукой по струнам. И предложил:

— Заказывай, мелкая.

— Я не мелкая, — засопела Доминика. — Ладно. «Песня о мужике и собаке».

— Где ты ее услышала?

— Так на любом празднике поют… Не знаешь?

— Знаю, — немного покраснел сын рыцаря. — Ладно, сейчас…

Агате, разморенной теплом очага, подумалось, что она, возможно, просто умерла и видит грезы. Некроманты вокруг, она — некромант, странная темнота, порой забирающаяся в поле зрения, темнота которую Валентин очень просил не трогать, воскресающие полухольды… И деревенский дом, запах стряпни и озорные песни. Идиллия.

Закончившаяся всего через два дня — Ворон подвернул ногу. Теперь он с Валентином и Доминикой на спине шел медленно. Агата предложила забрать девочку к себе, на что получило едкое:

— Сама еле держишься.

Она хотела с этим поспорить, но маг добавил:

— И при вторичной перестройке лучше, если она рядом со мной будет. Доберемся и так.

И они бы добрались. Наверняка. Но на следующий вечер, еще до того, как отгорел закат, а уставшие путники успели перекусить, в дом вбежал до того пошедший в баню Даниэль.

— Церковники! Подъехали к ограде, толкуют со старостой.

Валентин ругнулся.

— Собираемся! Седлаем коней, я видел тут выход к реке, переплывем и оторвемся. Потом высохнем, плевать, и…

— Идите, — со вздохом проговорила Агата.

Хорошего понемногу, так? Она хотела жизнь — она ее получила. Может, ради этого великая Богиня не дала умереть, позволила принять тьму? Чтобы спасти этих троих?

— Что? Сдурела? — Валентин подскочил и тряхнул за плечи. — Ты…

— Я остаюсь. Они меня чуют, так? Из-за магии, ты сам говорил. Это раз. И два — никуда вы на Вороне быстро не уедите, ты ведь сам говорил, что ни одна травма мгновенно не лечится, да и животных исцелять не умеешь. А на Смерти — очень даже, она-то наверняка вынесет вас вдвоем. Упрямая — но ты магией сможешь приручить, так? А я и так еле в седле держусь. Уходите.

— Агата, ты чего? — Доминика.

— Даже не думай! Я останусь! — вклинился Даниэль. — Меня не тронут, не посмеют, я не сделал ничего плохого…

— Хватит! — рыкнула Клинок, чувствуя, как во все стороны брызнула темнота. — Я — их маяк, так что убирайтесь, оба! Валентин, спасай девочку, спасай Гретту, уходите прочь! Даниэль — и ты помогай, бессмертный. Вон!

— Агата… — растерянно-растеряно проговорил Валентин.

Слов у него не нашлось. Наступившую неуютную тишину прервал Даниэль, подхвативший скарб.

— Дерьмово, но она права. Идем, или девочку мне отдай, церковники ее сожгут же…

Маг витиевато выругался. Тряхнул головой и, подхватив седло и пожитки, устремился во двор.

Агата от двери наблюдала, как парни за несколько вдохов, в огромной спешке, оседлали Яркого и Смерть. Последнюю маг, кажется, и правда зачаровал…

— Я никуда не пойду! — Доминика подбежала к Агате и схватилась за ногу. — Никуда, я…

Не договорила — и обмякла. Валентин с каменным лицом подбежал — и подхватил на руки. Агата придержала, помогла, усадила… И проводила взглядом. Двух коней и пса, бежавшего рядом молчаливой тенью. Толку лить слезы прощания? Церковники шли по ее следу. Шли за ней.

Наверное, Богиня сохранила ей жизнь, чтобы купить чужие.

Агата, подумав, вернулась за стол. Она знала, что все равно почувствует нужный момент. Ощутит. Положила топор на колени и принялась медленно есть солонину. А ведь вкусная…

Один кусочек, второй, третий. Хлеб, масло, добрый квас — и она услышала шаги. Пока у околицы, но лишь пока. Скрипнула калитка. Испуганно завопил Ворон, захлебываясь ржанием.

— Именем света, открывайте!

Агата глубоко вздохнула. Может, она сможет договориться? Может, годы службы что-то значат?

Она медленно, не разжимая топорища, подошла к двери.

Потянулась к свету — но не смогла найти его. Миг колебаний — и она представила вместо света тьму, оберегающую разум, позволяющую погрузиться в боевую медитацию…

И мир привычно изменился. Тело болело, но что с того?

Дверь выбили. Агата только благодаря рефлексам успела присесть, пропустив над головой вспышку света. Успела взмахнуть топором, смахнуть ногу одного из воинов в белоснежных коттах, успела развернуться, уйти от узорчатого меча сестры, чье лицо закрывала маска, сестры, занявшей место упавшего… А потом за спиной чужого Клинка разгорелось сияние. Яркое, жесткое, оно прошло через Опустевшую, вызывав вопль боли — и обрушилась на Агату, расплавляя тело и разум.

Агата глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь игнорировать боль, с каждым ударом сердца расходящуюся по телу. Запястья сжимали колодки, и их же холодное дерево охватывало шею, заставляя стоять в неудобной позе.