Опустевшие сестры обычно не показывали своего лица, но эту, кажется, традиции не заботили. Клинок, лишившийся своей личности. Инструмент без мыслей и эмоций.

— Зачем вы науськиваете людей? Жжете дома? — недовольно спросила Лиана. — Нужно объединение, а не ссоры.

— Объединение возможно лишь в свете.

— В свете пожаров?

— Никто из истинно верующих не причастен к поджогам, — по-прежнему без единой эмоции проговорила девушка, — их делают сами безбожники, сея раздор и получая повод для смуты.

— И у вас есть доказательства? — как можно спокойнее осведомилась Лиана.

— Их природа — тому доказательство.

— Прекрасно. Вопросов больше не имею, — хмыкнула магесса. — Пошли, Агата. И ты, Авель, идешь с нами.

— Что? Почему?

— При всем уважении, магесса, вы не имеете право распоряжаться горожанами по вашему усмотрению, — по-прежнему без всяких эмоций произнесла Опустевшая.

— Нет у тебя никакого уважения. И я не распоряжаюсь, а лишь ищу надежного свидетеля для того, чтобы закончить вашу свару, — мрачно бросила Лиана. — Хочешь — сама с нами иди. Будут вам доказательства.

Девушка моргнула.

— Я уточню у Владельца.

— Уточняй, уточняй.

Агата поежилась. Опустевший Клинок пугала ее до глубины души. Никакой жизни в глазах, никаких эмоций…

Утратившая себя сестра действительно к ним присоединилась. Как и Авель, как и Даниэль, и та самая стражница, Сольег, с которой они говорили у ратуши. Последняя — только после обещания не проливать кровь.

Агата не понимала, зачем Владелица попросила ее взять с собой тяжелый, двуручный, топор. Пока они не добрались до последней, недавно сгоревшей усадьбы. Мелкий дождик погасил огонь, погорельцы разбирали вещи… А магесса принялась бормотать заклинания. Одно, другое, третье… А потом кивнула сама себе и ходко направилась в соседний со сгоревшим дом. Не еще одна усадьба, а простой двухэтажный домик. С едва-едва притворенной дверью и запахом крови внутри.

Агата заглянула на второй этаж. Только одна обитаемая комната — и пара тел в постелях.

— Нужно похоронить как следует, — бросила Лиана, когда Клинок отчиталась. — Но нам в подвал. Иди первой.

В доме действительно имелся подвал, и, к огромному удивлению Агаты, в стене этого подвала нашелся узкий лаз, когда-то забитый сейчас превращенным в щепки досками.

— Это что еще такое? — пробормотал Авель, старавшийся держаться ближе к Опустевшей и подальше от Сольвейг и всех остальных.

— Подарочек от некромантов, — сплюнула хольдка. — Я права?

— Абсолютно, — кивнула Лиана. — Агата, тебе хватит этого?

Около плеча Клинка возник слабый-слабый огонек.

— Да, магесса.

— Вот и прекрасно. Надо найти поджигателя, он где-то тут. Думаю, один из покусанных нежитью или пришедших из той неудачной экспедиции. Сможешь найти по запаху?

— Попробую, — кивнула Агата.

Не самый удобный лаз вел в узкий тоннель, тот — в небольшую комнату, заполненную костями. Оттуда в темноту вели еще ходы, какие-то уже, какие-то — шире…

Агата прикрыла глаза, сосредотачиваясь на звуках и запахах. Присутствие рядом Опустевшей мешало, как мешал и густой костяной дух, и запахи спутников, и само присутствие Опустевшей, от которой не исходило ни страха, ни возбуждения битвы, ничего.

Клинок глубоко вздохнула, загоняя подальше лишние, ненужные мысли. Вздохнула, призвала свет — и сосредоточилась на слабом-слабом, но все же ощутимом запахе гнили, источник которого таился где-то в глубине подземелий. Она медленно сделала один шаг, потом еще, еще и еще… Направилась в один тоннель — запах не приблизился. Выбрала другой — верно.

Подземный ход. Камера с костями и еще ход. Камера с костями побольше, зал с какими-то знаками в полу и на потолке. Ход, камера… Запах гнили приближался. Клинок сжала топор покрепче. Вот тут, впереди, сейчас…

Коридор закончился залом. Такими же, как и тот, с символами, вот только в этот раз взгляд Агаты выхватил едва видные в слабом алхимическом свете бутылки на полу… И движение. Резкое, быстрое, смазанное.

Сверху.

Агата отшатнулась — и прямо перед ней приземлился мертвяк. Похожий на тех, которые были в лесу, только покрепче и с обрывками одежды и доспехов. Немертвый взмахнул руками — и получил древком под ребра. Не согнулся, не дернулся — но силы измененного тела хватило, чтобы его отпихнуть. Агата замахнулась, тяжелое лезвие опустилось на шею — и снесло голову с негромким треском.

Что-то разбилось — и на нее рванули еще две твари. Клинок сумела уклониться от когтей. Толкнула первую тварь в сторону, отшатнулась от второй, уткнувшись спиной в стену. Резко ушла в сторону — и бросившийся в новую атаку дохляк врезался в камень и тут же лишился головы. Топор высек искры из кладки — и Агата крутанулась, вкладывая всю силу измененного тела в удар. Лезвие врезалось в ногу второму дохляку, вошло глубоко, с хрустом. Немертвый упал, что-то разбив. Дернулся — и Клинок вырвала топор из его ноги. Первый удар с хрустом врезался в череп, второй перебил шею.

И все закончилось.

Светляк у ее плеча вспыхнул ярче, освещая небольшой зал, заставленный частично разбившимися бутылками с чем-то масляным и заваленный ветошью и факелами. У ног Агаты лежало трое безголовых мертвецов, не превратившихся в набор костей. Отвратительный запах гнили понемногу развеивался.

— Что тут вообще такое? — послышался из-за спины голос отставшей Сольвейг.

Агата отошла вглубь зала, пропуская спутников.

— Какого великана? Это же Рут! — Хольдка указала на валявшуюся рядом с одним из тел голову. — Рут, он был с Александром, вернулся, а потом уехал…

— И Стефан уехал, — дрожащим голосом произнес Авель. — А те волосы рыжие, это разве не… не Александра? Только у него такие были.

— Какого великана⁈ — Сольвейг шагнула к Агате, положив руку на меч. Шагнула широко, резко — и поскользнулась, шлепнувшись прямо на мертвецов.

— Масло… — негромко проговорил Даниэль, — масло, так?

— Именно, — Лиана так и осталась в проходе, не мешая остальным. — Вот, господа, ваши поджигатели. Замечу, что зерна смуты вы посеяли сами, некромант ее только разжег. В прямом смысле слова, использовав вторичных умертвий.

— Вы говорили про доказательства, — подала голос Опустевшая. — И что это доказывает?

— Что вам пора заканчивать свары. Враг у ворот.

— Это ничего не доказывает! — мясистый палец Ольега ткнул в трех безголовых мертвецов, лежавших ровно посередине центральной площади Триополя, на равном расстоянии от храма и от ратуши.

Агата глубоко вздохнула, оглядывая собравшихся. «Прекрасная» картина: они своей небольшой компанией и люди Владимира — у тел, слева — четыре с лишним десятка злобных и хорошо вооруженных хольдов, справа — вдвое большее число вооруженных кое-как, но не менее злобных фроантийцев. От северян говорил Ольег, выдвинувшийся немного вперед, за южан же пока разорялся тот самый детина с палаческим топором, которого Клинок видела в охранении храма. Рядом с ним стоял молодой, неожиданно очень молодой, лет Агаты, жрец, рядом с которым безразличным столбом замерла Опустевшая.

— Мы их нашли, — немного неуверенно проговорила Сольвейг, державшаяся, как и Авель, посередине между «своими» и «пришлыми», — под землей, в окружении сосудов с маслом. А мы еще гадали, как Кристоф весь свой товар вывез, а телегу у себя оставил… Оно все там было.

Хольд тряхнул головой.

— Думаешь, если бы это мертяки были, мы бы их не заметили? Да ты сама в патрули ходила, мимо нас мышь бы не проскочила! Вы пришли сюда, — Ольег обращался к Лиане и Владимиру, — попросили крова, а теперь оправдываете этих недомерков⁈

— Ты кого недомерками назвал, безбожник⁈ — фроантиец потряс топором. — Что, думаете, что можно с нас налоги брать, а потом на наши же деньги нас поносить?

— Налоги? Налоги⁈ Да был бы тут Александр, он бы тебе рассказал, что ваших грошей едва-едва на пропитание хватает, не ходили бы сами в руины — щиты заменить не на что было бы! И что-то я не видел, чтобы вы хоть раз за последние двадцать лет помогли бы с Проклятым Легионом!