— Позор мне, позор… — Ивонна сжала веревку толстую и прочную даже на вид веревку. — Какого бездельника вырастила.

— Он, небось, теперь до полуночи не вернется, — заметил Артур, — залезет куда-нибудь на дерево да будет на светила свои ночные смотреть. Да над ним уже все село смеется! Вон Валентин, Александров сын, свистом умеет овец подзывать, а наш что? Смотрит ночью на свои небеса, а поутру будто пророк вещает, ясный день будет али нет. Толку с того? Работу-то делать надо, хоть в дождь, хоть без.

Хозяйка тяжело вздохнула.

— Прошу прощения, госпожа. Недоглядела. Устрою и вас, и служанку вашу со всем комфортом.

Лиана оглядела хозяйку дома, печь, перевела взгляд на лежавший с самого края тюфяка лист пергамента.

— Ребенок читать учен?

— Учен, — скривилась Ивонна, — приохотила на свою голову. Отец Луи, да пребудет он навечно в Свете, каждого желающего учил, вот мой и загорелся. Все в церковь к нему бегал, читал ученые книги, умные слова говорил. А теперь порядки сменились, отец Андриан такого расположения не питает. Да и к чему эти глупости? За книжками своими не научился ничему ни по дому, ни в хлеву…

Магесса достала пергамент, пробежала глазами и хмыкнула.

— Если ваш сын и правда понимает, о чем тут идет речь, то у него незаурядный ум для своих лет.

— А толку от ума-то? — всплеснула руками Ивонна. — Одни беды. И как будет жить, когда я преставлюсь… Простите еще раз, госпожа.

— Почему вы не отдали его в учение? Зарабатывал бы умом.

Хозяйка дома вздохнула.

— Отец Луи собирался его рекомендовать. Говорил, что у нас сметливый малый пропадет… Но скончался от удара, а новому святому отцу до этого дела нет.

Магесса хмыкнула.

— Вот как… Ладно, если ваш сокол и правда понимает, о чем тут речь, — она взмахнула пергаментом, — то я поговорю со священником. Негоже затаптывать побеги.

На лице Ивонны отразились смешанные чувства, но она после короткого колебания все же поклонилась.

— Я ваша вечная должница, госпожа.

— Коль так, то в счет уплаты долга можете затопить баню. Помыться нам не помешает, хоть и поздно, ну и на стол накрыть. А сын ваш, если справится с собой, может подойти потом, поговорить. О том, что его так беспокоит.

Лицо равномерно покрасневшего юноши надо было видеть. Агата с трудом удержалась от смешка.

— Не думаю, что есть повод для стеснения, — добила возможного «пациента» Лиана, — целитель пола не имеет.

— Но… как…

Магесса отмахнулась.

— Молодой. Здоровый. В богатом доме — и без невесты. Общий отклик от тела хороший, ни чахотки, ни подагры, ни еще чего. Руки-ноги целы. Умом не скорбен. Еще варианты? Так что ты подумай, подумай.

Агате показалось, что парень покраснел целиком, и, пробормотав что-то непонятное, выбежал за дверь.

— Ранимый какой… Вот в мое время, если была возможность, то с любым чихом к целителю шли.

— Стесняется, — тяжело признала Ивонна. — Располагайтесь, гостьи дорогие. Пойду, образумлю олуха и баньку накажу топить. Да сыр из холодовой достать надо.

Агате казалось, что в деревне, по крайней мере в этой, к магессе относились как к спустившемуся с неба святой. Баню после заката? Без проблем, еще и помощники у рыжеволосого Артура быстро нашлись. На столе, пока баня готовилась, появились сыр, хлеб, сметана, лук, даже вяленое мясо. Хозяйка достала из холодовой сначала кувшин с квасом, потом другой — с медовухой…

— Подожди-ка, — остановила ее севшая за стол Лиана, — руку дай.

— Простите, госпожа?..

— Руку, говорю, дай, посмотрю. Ту, где кости сломаны.

— Ой, да это ничего, давно было… — румянец смущения появился на щеках Ивонны.

— Нравится, что ноет на холод и дожди? Если так — то помогать не буду.

— Нет, нет, не нравится конечно! Ежели вас не затруднит…

— Давай уже.

Агата с любопытством, пусть и стараясь его не показывать, наблюдала за работой целительницы. Та отложила кусок хлеба с сыром и, едва хозяйка дома протянула руку, стиснула запястье своими ладонями и прикрыла глаза. Покачала головой, и, пробормотав что-то явно неодобрительное на незнакомом Клинку языке, принялась шептать дальше. Судя по лицу крестьянки, эффект от шепота был, и не самый приятный, но она молча терпела.

Стоило Лиане закончить и убрать руки, как стало видно, что кожа вокруг запястья покраснела и немного припухла.

— Агата, подай холщовую сумку, ту, которая через плечо. А ты рукой не шевели пока.

Ивонна вообще не двигалась. По крайней мере Клинок, принеся требуемое, не заметила, чтобы крестьянка хоть немного изменила позу. Она и дышала, кажется, через раз.

Магесса нашла внутри сумки какую-то склянку с широким горлышком, развинтила ее, выпуская на волю неприятный резкий запах, и, зачерпнув немного зеленоватой мази, принялась растирать запястье. Агате казалось, что и в этом была какая-то магия… А может и нет. Но лицо Ивонны точно начало разглаживаться.

— Завтра еще порцию намажу — и ладно, — пообещала Лиана. — Повезло еще, что все вообще срослось.

— Так муж мой немного в том соображает. Ну, как раны лечить. Воевал с рутенами еще до того, как Артурчик на свет появился. Ну а теперь, как новая война началась, опять призвали. Не знаю уж, вернется ли… Но вы не думайте ничего, ешьте, госпожа. И огромная вам благодарность. Сбережения у нас без Клода поуменьшились, но есть кое-что и…

— Не нужно. Баня, еда, кровать — этого хватит. И мне и Агате. Ешь давай, кстати, — целительница повернулась к Клинку, — зачем на еду смотришь? Она не для этого. Толку себя голодом морить и потом в пути свалиться. Или приказывать?

Агата покачала головой. Есть за одним столом с магессой казалось чем-то невероятно странным, но другого места попросту не имелось.

Нехитрая деревенская снедь после долгого дня казалось лучше ужина богачей. Да и мясо, что сказать, Клинок ела не так уж и часто.

На этом странности нынешнего дня не закончились. Стоило с удовольствием отмыться в бане — пусть в Цитадели проблем с мытьем не было, но все же сегодняшний день, проведенный в дороге, сражениях и переносе костей к мытью располагал — как в предбаннике ее, натянувшую одни штаны, окликнула парившаяся первой Лиана.

— Не спеши-ка, девочка. Дай сначала погляжу, что у тебя с плечом.

— Все в порядке, г… магесса.

— Если тебя лечили как лечат прелаты, то едва ли. Свет, знаешь ли, не особо хорошо сочетается с фоновыми алхимическими изменениями… Разве не больно?

Агата пожала плечами.

— Привыкну.

Тупая боль появлялась при усилиях, вроде такого, которое нужно было, чтобы остановить топором алебарду. Но это лишь мелочь, простая плата за ее недостаточно усердную службу.

— Ради чего? Да и пожалей мое честолюбие, не вылечить собственного компаньона — это как-то перебор, я все-таки целительница. Считай это приказом, если хочешь.

Агата кивнула и замерла, давая теплым морщинистым ладоням Владелицы ощупать кожу. Что ж, даже одного дня в компании с Лианой фон Тир хватило, чтобы понять, что эта служба будет совсем иной, чем все другие.

По деревне вести распространялись быстро. Агата, выйдя с первыми петухами во двор поразмяться, успела насчитать троих не виденных вчера сельчан. Молодой сгорбившейся парень, старик без одной руки и женщина на сносях заняли позиции вблизи дома Ивонны. На Клинка посмотрели с любопытством, но, переговорившись между собой, вопросов задавать не стали.

Хотя стоило ей после короткой разминки приступить к колке дров — так и за кров можно отплатить, и проверить, действительно ли ушла из плеча боль — как наблюдателей прибавилось. Ладно Артур, который увидев ее густо покраснел и скрылся в хлеву, но кроме него на бесплатное представление «девка колет дрова» подтянулось еще несколько парней и девушек, откровенно на нее глазевших. Один из деревенских, высокий и вихрастый, держал-держал травинку в зубах, но все же решил высказаться:

— Эй, пришлая, а ты вообще парень или девка?