Агата разглядывала крестьян не без собственного превосходства. Этих она могла бы убить, наверное, даже быстрее, чем они бы что-то поняли. Ну, кроме, разве что, старосты. Чуть больше двух десятков «бойцов», кто-то уже стар, кто-то очень молод, оружие свое сжимают неуверенно, стоят слишком близко, так, что друг другу помешают.

— Кто такие? Зачем пришли? — староста поднял лампу повыше. — И кто это у вас? — он кивнул на перекинутый через круп лошади труп.

— Много вопросов от того, кто даже не представился, — усмехнулась магесса. — Лиан фон Тир, странствующая целительница, и Агата, моя компаньонка. Пришли в поисках крова и пищи, взамен помогу хворым. Кто это — сама не знаю, нашли в лесу. Надо будет завтра похоронить, чтобы не возвратился, а пока — уложить где не жалко.

— Хм… — староста отер бороду, — Оглаф я. Не серчай, госпожа, но тут всякие ходят, представляются владеющими Искусством, а потом добро пропадает…

Лиана одернула рукав на правой руке. Ведомая любопытством Агата украдкой попыталась рассмотреть белые линии на запястье. Двигающиеся, как живые… Тоже ведь почти-Печать. Лучше всяких бумаг, и не отнять никому. Знак практикующего мага.

— Прощу прощения, — староста склонился в неловком поклоне, — не признал. Не серчайте, госпожа маг. Тут у нас в последний месяц неспокойно, раз видели зайца с распоротым брюхом, а буквально семедницу тому наш Клемент на охоте пса видел. Не из нашей деревни, так еще и облезлого, глаза поволокой затянуты… Потому и осторожничаем. Место для постоя найдем, конечно.

— К нам можно, — заявил, приосанившись, стоявший около старосты молодой рыжеволосый парень с косой. — Места вдосталь, отец все равно неизвестно когда с войны вернется, банька рядом совсем. Ночью опасно топить, но ведь маги же…

— Балаболишь, Артур, — поморщился староста, — но быть по-твоему. Вы, госпожа, правда готовы хворых осмотреть?

— А я что сказала? Только завтра, не люблю без нормального освещения работать.

— Огромная благодарность. Давно у нас магов не бывало… Все, мужики, и не трепитесь попусту, поздно уже. Завтра дела делать будем.

— Я провожу, — вызвался названный Артуром рыжеволосый. — Тут недалеко.

Магесса кивнула.

— Кай, Клемент, заберите тело и давайте его в сарай у дома Вольги — распорядился староста. — Старуха все равно из дома почти не выходит, там все вон бурьяном поросло.

— Будет сделано.

— Остальным — расходитесь. И не трепитесь попусту.

Собравшиеся, недовольно поворчав, принялись расходиться. Агата не совсем понимала смысл наказа старосты «не трепаться». В лунном свете любопытные детские и женские лица виднелись почти в каждом окне.

Ее почти не удивило, что, когда они добрались до дальнего дома у реки, их на пороге встречала уже одетая хозяйка, с убранными под барбет волосами. Да и лучины в доме горели.

Лиана принялась с тренированным многими походами умением разбирать вьюки и переметные сумы. Сгрузила все Агате и, сняв седло, передала и его, и повод парнишке-крестьянину.

— Она смирная, но если подойдешь сзади, то будет бить прицельно.

— Понял, госпожа. Сейчас устроим, у нас конюшня небольшая, всего на четыре головы, но место-то есть, отец своего коня с собой забрал…

— Ну уж, юноша, скромность ни к чему — даже три головы о многом говорят. Я-то не из городских, все понимаю.

— Простите, госпожа. Все сделаю, и почищу, и…

— Воды и еды хватит, завтра Агата займется остальным.

Клинок кивнула. Держать на весу многочисленные и довольно тяжелые — кажется, среди прочего в поклаже имелись даже книги — пожитки после длинного дня и сражений, с ноющим плечом, было не слишком-то удобно, но роптать она не собиралась.

— Как скажете, госпожа. Мама в доме, покажет, где расположиться, а я сейчас все сделаю.

— Вот и отлично. Идем, Агата.

Клинок направилась следом за магессой, посматривая по сторонам. Дом не просто так находился на отшибе — его владельцам принадлежало немало земли. Хватило и на огород, и на сарай, и на птичник, и на хлев с небольшой конюшней. Все это успело слегка обветшать, но разваливаться пока не собиралось. Сам дом по размерам превосходил соседние, и внутри расположились и лавки со столом, и узкая кровать к стены, и приличного ведь размера печка, пространство над которой сверху было забрано занавесями — там находилась какая-то ниша.

— Вещи можете вон там оставить, — хозяйка, довольно дородная немолодая женщина, указав на место около лавки в углу, там, где стояла прялка, — меня Ивонной звать. Вы к нам надолго али как?

— Для начала — переночевать, если место найдется. А там — видно будет, но едва ли больше, чем на пару дней.

— Место есть, да, — важно кивнула крестьянка. — Вам на сундуке постелем, на том, который Артурчика, он пока ляжет со мной, ну а служке вашей на сеновале место будет, али в сенях, тут выбирайте, где любо.

— На печке. Мне, — отрезала целительница, — а Агата займет этот ваш сундук.

Хозяйка дома сглотнула и умоляющим голосом тихо произнесла:

— Простите, госпожа, мне бы в радость, но мой младший, Жан, очень болен, а ночи все-таки для малого мальчика холодные.

Агата прочистила горло.

— Мне не впервой…

— Цыц! Сама разберусь. Жан — это вон тот малыш, годков эдак одиннадцати от роду, который из-за занавесей на нас поглядывает?

Занавеска над печкой взметнулась даже быстрее, чем удивленная оборотом разговора Агата заметила мелькнувший за ней вихор рыжих волос.

— Он, он, — закивала Ивонна. — Совсем болезнь его замучила. Тело ломит, живот крутит, слабость такая, что встать сам едва-едва может…

— Ой, беда, да… И давно он у вас так?

— Да семедницу как.

Магесса цокнула языком.

— Плохо, плохо. Такая болезнь коварная, на восьмой день в могилу сводит. — Хозяйка дома побледнела. — Но благо время есть. И способ есть, болезненный, но есть. Зовите его сюда и топор несите с веревкой.

— Т-топор? В-веревку? З-зачем, милостивая госпожа?

— Ну как зачем, — магесса принялась разминать пальцы, — надо будет руки-ноги связать, чтобы не дергался, и топорище в зубы. Мак или другой настой все лишь усугубит, увы. По живому будем, а это страсть как больно, некоторые за одно это с ума сходят.

— Может, есть иной способ? — в полнейшей тишине спросил старший из сыновей Ивонны, не то успевший устроить лошадь, не то просто решивший потешить свое любопытство и остановившийся у приоткрытой входной двери. — Ну там молитва или…

— Не поможет, — покачала головой Лиана. — Поздно уже. Одна надежда на магию да крепкие руки. Начнем ритуал Очищения, и когда будет произнесен первый звук, так уже не будет пути назад.

Хозяйка сглотнула и трясущимся голосом произнесла:

— Артур, неси топор. И веревку захвати, покрепче. Так, сейчас, — она отодвинула занавеску и протянула руки к находившемуся за ней рыжему мальчику.

Агата не то чтобы смыслила в лекарстве, но на вид пацан был вполне здоров и весьма крепок, вот только напуган до смерти и жался к дальней стене, явно стараясь избежать рук матери.

— Жан, Жанчик, не бойся, мама будет рядом, — Ивонна прислонилась к печке, вытягивая руки, — идем…

— Нет! Нет, нет!

— Давайте я. Одно заклинание — и станет послушным, — улыбаясь, предложила Лиана, — сейчас. Секунду — и начнем. Асвитэха, асмине…

— Неет!!! Я не болен! Нет, не надо, мама, не отдавай меня, я не болен, я соврал!

— Что? Жанчик, что ты такое говоришь!

— Я соврал! Я не хотел на пастбище, там надо мной смеются, соврал, соврал! — парень принялся размазывать по лицу слезы. — Не отдавай меня, ничего не болит, ничего!

Ивона в растерянности обернулась на пожилую магессу.

— Какое быстрое исцеление. Мгновенное, я бы сказала.

— Вот, матушка, я все принес!

— Давай веревку, — голос Ивонны наполнился рычащими нотками, — сейчас этому обалдую всыплю как следует! Врать он думал, отлынивать решил, лежебока!

— Ааа! — мальчишка с поразительной ловкостью сумел избежать хватки привставшей на цыпочки матери и рванул прочь мимо застывшего в удивлении брата. Добежал до сеней и, едва не снеся дверь с петель, выбежал во двор.