— Я слышала такие рассказы, — второй голос принадлежал очень пожилой женщине, говорившей с каким-то странным, непривычным акцентом, — в детстве, до первой войны.

— Ты видела Войны Смерти?

Раскатистый смех.

— Я не столь стара, дитя. Я родилась и после Войн Смерти, и после Войн Освобождения. Нет, я про войны твоего народа с моим. То было лучшее время, когда тень бед не нависала над миром…

Агата для приличия постучала и вошла в перекошенную избу. Ее владелица явно не слишком поддерживала чистоту, хотя Клинок бывала и в куда худших местах. У окна за прялкой сидела действительно старая женщина, куда старше Лианы, в необычном и по цветам, и по головному убору, наряде. Рядом с ней на полу примостился Жан… с книгой. Еще и на странном, незнакомом языке. Смотрел младший сын Ивонны на Агату как кролик на удава. Старуха же ее приходом совершенно не обеспокоилась.

— Заходи, валькирия. Проходи, садись. Есть хлеб, есть квас… Жан, нальешь?

— Не надо, спасибо. Как вы меня назвали?

— Валькирия. Женщина с мечом, что ждет рядом с волхвом часа его смерти и забирает волхва в высокий мир.

Клинок склонила голову. «Волхв»… Так вроде звали магов рутены.

— Вы из Рутении?

Старуха улыбнулась беззубым ртом.

— Какая уж теперь разница, милочка? В полон меня еще девкой взяли, всю жизнь тут живу… Не нужна оказалась пленителю, да и вернулся он на поля брани, а остальным не пришлась по сердцу. Вот и коротаю дни тут, учу, чему сама знаю, тех, кто этого хочет.

— В Рутении грамоте каждого учат, — с некоторой обидой проговорил Жан, косясь на Агату, — а не того только, кто люб церковникам. И если грамоту освоишь, то и остальному научат, стоит только захотеть. А потом можно изобретать механизмы всякие.

Клинок легко пожала плечами. Она не слишком понимала сакральной важности грамоты. Да, книги про старые походы и сражения отвлекали от тягот жизни в Цитадели, но этот мальчишка ведь не жил за белыми стенами, не стоял на коленях дни и ночи, не испытывал на себе гнев сестер-наставниц или муки Изменения Плоти… Он рос в доме, где гостям доставалось мясо, в богатом доме с конюшней на четыре лошади. Но вслух Клинок спросила лишь:

— Вы ничего не знаете о нежити в округе? Может, что-то странное происходило?

Мальчишка вспыхнул — и отвернулся. Старуха покосилась на него и покачала головой.

— Я лишь чувствую, что время приходит. В воздухе витают перемены, смерть приближается… Но Оглаф все смеется, говорит, что то — моя смерть… Дети, кто заходит ко мне, говорили, что на прошлое новолуние видели странных мышат. Те почти не двигались, хотя все же пытались избежать поимки. Но на ощупь — холодные совсем, и глаза с поволокой. Дурной знак, совсем дурной.

Жан посмотрел на Вольгу, на Агату, и, немного смутившись, выдал:

— Я видел в лесу Грегора. В смысле — недалеко.

— Пропащий человек… — покачала головой Вольга. — А ведь я когда-то учила его балладам и басням, слушал с таким интересом! А потом подался в город, и каждый раз, как возвращался, так слухи, точно змеи, вокруг ползали. Нехорошие слухи. А теперь и вовсе похорон в моем сарае дожидается, родные-то вышли… Ох, трудные времена настали, ох, трудные…

— Спасибо, — кивнула Агата. И решила уточнить у мальчика: — Не знаешь, куда он ходил?

Жан покраснел еще больше.

— Нет.

— А если подумать? Я тебя не выдам.

Мальчик осмотрел ее, меч, и выпалил:

— А если я скажу, вы меня возьмете? К себе, в Цитадель?

Клинок улыбнулась.

— Прости, я не могу. У нас берут только сестер, понимаешь? У нас нет братьев.

— Я тоже могу быть полезным! И вы ведь умеете читать и писать, коль рядом с магами служите, верно? Много всего знаете, много где бывали…

— Слушай… — Агата помедлила, но все же решила признаться: — может, если ты смышленый, удастся договориться со священником. Ну, насчет того чтобы тебя взяли дальше учиться.

Жан поморщился.

— Отец Антуан меня терпеть не может. Его сын с Артуром на празднике урожая подрались, ну, за Марию. Староста брату поверил, что Готье вел себя не как мужчина, была буча… С тех пор отец Антуан меня на дух не переносит и не дает ни книги читать, ни в письме тренироваться. Может, отец бы поговорил с ним, а так… Это несправедливо!

— Пожалуй, — согласилась Клинок. — Я попробую поговорить с ним, если магесса позволит. — Рассказывать о планах Лианы она не стала. Но добавила: — Но если ты будешь скрытничать, то зачем оно мне?

Жан засопел. Глянул на Вольгу и неопределенно пожал плечами.

— Не таись, внучок. Валькириям все виднее, да и толку на сердце тайну носить? Все равно тайна-то — мертвецова.

— Да не только… Ладно. Вы не выдавайте… В общем, я люблю за звездами наблюдать. И за зверьем люблю, и лес, тот, что рядом, хорошо знаю. И чужаков вижу сразу — их птицы чуют, звери, насекомые даже… А Грегор этот даже у нас не жил, как приехал с города, так поселился в Заречье. Но я его видел то там, то тут. А один раз… В общем, он говорил с Готье. Около небольшой какой-то лощины, ну или овражка. Я правда наступил на ветку, они меня не приметили и разошлись… Но, вот.

— Глазастый, — не сдержала удивления Агата.

Жан приосанился.

— Отец Луи говорил, что настоящий ученый, открытый к мудрости, должен видеть мир вокруг себя широко открытыми глазами. Да и лес я знаю хорошо, не как Доми, ну Доминика, мелкая из Заречья. Ее вон месяц назад искали и наши, и их, и холмовые. Одно слово — дев… Простите. В общем, я леса не боюсь, и все в нем знаю. А должен пасти скот и в хлеву убираться.

Клинок не сдержала усмешки.

— А ты думаешь, ученые ничего сами не умеют?

Вспоминался первый Владелец. Известный алхимик, не реже раза в месяц отпускавший поваров и готовивший сам.

Жан повел плечом.

— Они учатся, вот. Спервоначала. А остальное — потом.

— Смирение — добродетель, — заметила на это Вольга, — ты слишком нетерпелив, дитя.

— И к учению не приблизиться обманом, — не сдержала смешка Агата. — Никогда.

Ответить рыжеволосому было нечего.

— Спасибо вам обоим, — продолжила Клинок, — мне пора идти.

Стоило передать магессе узнанное. Может, она что-нибудь поймет. Ну или даст другое задание.

— Ступай, валькирия. И, если не сложно, передай своему волхву просьбу о помощи. Сама я, боюсь, не дойду уже.

Агата кивнула и покинула старый странный дом.

Староста не сказал Агате ничего нового. Проблемы в деревне, реальные проблемы, а не давно обещаемые Вольгой неясные «тяжелые времена», начались с месяц назад. Странные мыши, мертвый-но-живой пес в лесу, «длинные тени»… Впрочем, последнее вполне могло быть просто отражением страхов крестьян. Местные казались людьми весьма и весьма суеверными. Ничего существенного и важного.

Лиана освободилась для короткого разговора только после полудня. Не закончила свои дела, а взяла небольшой перерыв — под дверями дома Ивонны по-прежнему имелась очередь жаждущих исцеления.

— Интересно… — магесса с задумчивым видом жевала хлеб, запивая молоком. Выпроводившая очередного посетителя, не то десятого, не то двенадцатого, выглядела она скорее задумчивой, чем усталой. — Очень интересно. Что скажешь?

— Я?

— Я в комнате никого больше не вижу. Вас же учат разбираться в магии. Или нет?

Агата переплела кончики пальцев, раздумывая над ответом. Учили, по крайней мере в Алебастровой Цитадели, в первую очередь разбираться в том, как выглядят запрещенные Искусства и по каким приметам их опознать. Ну и сражениям, этикету, балам, истории, и, особенно усердно, церковному слову. Да и толку от знаний о том, что тебе все равно непонятно и неощутимо? Книжки про Искусство Агата не любила. Те, которые написаны жрецами прошлого, были полны странного, неприятного презрения, а другие… А другие полнились возможностей, недоступных ни одному Клинку. Но все же она их читала, и потому осторожно предположила:

— Где-то тут появился некромант?