Клинок повела плечом.

— Я не думаю, что будут проблемы. В Зале Памяти нам показывали сражения с нежитью. Этого, — она потрясла топором, — мне хватит.

— Дело твое, заставлять я тебя не буду. Просто возьми себе, вполне может пригодиться. Один упырь — еще ладно, но их может быть и больше. И, кстати, один или несколько, но вставший вернется. И скоро. Серый порошок его спугнул, но коль он погнался за нашим убитым, а только упыри из низшей нежити не трещат ветками на весь лес, то значит наметил его себе в добычу и, как в себя придет, вернется вновь.

Агата глубоко вздохнула. Спокойствие пожилой целительницы вызывало тревогу. Наверняка прожив много лет перестаешь бояться так же ярко, как мало что понимающий юнец, да и магу в принципе не угрожает многое из того, что опасно простом смертному… Но все же. Как показала история с Гюставом Зератом — даже владение боевой магией не сделает тебя бессмертным. Особенно если отказаться от осторожности и настроить против себя всех в городе. Все же не стоило так откровенно заигрывать с судьбой.

Где-то в отдалении хрустнула ветка. Агата принюхалась, сосредотачиваясь на обонянии. Чувства Клинков могли давать им куда больше, чем людские, но только если на них сосредоточиться — иначе жизнь превратилась бы в ад, как бывало у тех, чье тело не сумело принять Изменения.

Запах. Неприятный, сладковатый и тошнотворный. Тлен и гниение…

Агата вытащила меч из ножен. Тихий звук, похожий на шелест — и привычная рукоять легла в руку. Иная тяжесть, чем у тренировочной деревяшки, даром что Клинков учили не на прутиках. Успокаивающая тяжесть.

Звук повторился.

Лиана вновь опустилась на корточки рядом с мертвецом. Закрыла ему глаза и, неожиданно, достала кинжала и принялась срезать пояс. Впрочем, Агате было не до раздумий над этим — звук повторился в третий раз, и теперь явно приближался. В дальнем подлеске что-то мелькнуло… Но запах, хотя бы, шел с одной стороны.

Уходить Лиана явно не собиралась, возясь с поясом. Броситься в лес и атаковать первой — значит оставить Владельца без защиты, потому Агате оставалось ждать, когда упырь или кто там вонял тухлятиной, сам покажется.

— Ты и наверх посматривай, — попросила магесса, не отрываясь от своего занятия, — они по деревьям будь здоров карабкаются.

Агата кивнула. Она и без предупреждения посматривала и наверх. Мало ли что, мало ли кто…

Движение упыря, и правда залезшего на ближайшую осину, она успела уловить. Уловить, и просчитать: тот собирался прыгнуть на соседнее дерево и оттуда нацелился вниз, на мертвеца и предусмотрительно отошедшую в сторону магессу.

Один прыжок, второй… Но до земли смердящее существо в обрывках одежды не долетело — Агата, бросившая сознание в боевую медитацию, врубилась в него еще в полете, одним молодецким ударом прибивая ближайшую руку со здоровыми когтями к стволу дерева.

Она собиралась эту самую руку перерубить, но кожа твари и правда оказалась прочнее доспеха. Запястье твари повисло на лоскутах, клинок застрял разом и в плоти, и в коре — но хотя бы противник оказался зафиксирован.

Существо не обратило на это внимания. Обдало волной смрада да без единого звука попыталось дотянуться второй рукой. Без всякого изящества, быстро и предсказуемо.

Для Агаты любой бой был подобен листопаду — вот дует ветер, вот начинается движение… И нужно лишь его прервать. Для службы нужен был ясный ум — и спокойствие в сражении и вне его. Она легко отпустила меч, оставив его в дереве, и уклонилась от атаки когтями. Деформированный череп твари дернулся, челюсти в обрамлении кусков прогнившего мяса щелкнули, словно надеясь укусить. Но Агаты рядом уже не было.

Она перебросила топор в правую руку, отшагнула в сторону — и схватила освободившейся ладонью чужое запястье, сжав его со всей силы. Еще два резких, заученных движения — и противник, даром что нечеловек, выгнулся, потеряв равновесие. Одна его рука осталась прибитой в дереву, вторая, стараниями Агаты, сместилась под неестественным углом… Плечо затрещало, упырь неистово дернулся, пытаясь освободится. Человека в такой позе отрезвляет боль, этот же боли не чувствовал.

Клинок на смирение и не рассчитывала. Примерилась — и опустила топор на шею дергающейся твари. Промазала — и удар, разбивший череп и явивший на свет стухшие мозги, отдался болью в запястье.

— Ты отрубай, а не просто вреди, — посоветовала ничуть не впечатленная Лиана, — пока до продолговатого мозга доберешься, он уже семь раз вывернется.

Агата понятия не имела, что такое этот «продолговатый мозг» и почему до него нужно добираться, но указание постаралась выполнить. Хотя это оказалось не так уж и легко — упырь выворачивался вовсе не так, как человек. Извивался, дергался, мотал головой. Дерево трещало, намекая, что тварь скоро освободит подрубленную руку.

Удар — и топор вновь погрузился в череп. Агата ругнулась про себя — целилась-то она ниже. Выдернула лезвие, ударила вновь — но тварь дернулась и сталь едва-едва проникла в плоть.

Упырь дернулся еще сильнее, словно знал, что его ждало, и освободил-таки вторую руку. Попытался распрямиться — и новый удар пришелся куда нужно. Лезвие топора с сухим хрустом вошло на полпальца прямо в хребет. Упырь свалился на землю неаккуратной кучей, словно марионетка с подрезанными нитями.

— Отлично, а теперь отруби ее полностью, пока не заросло, — деловито попросила Лиана.

Это оказалось не так уж и просто: Агате для того, чтобы вырывать топор, пришлось упереться в тело ногами тащить изо всех сил. Да и в целом шея и кожа твари оказались крепче иной коровьей туши — рубить пришлось не раз и не два. Но все же Клинок с задачей справилась. В тот миг, когда голова упыря отделилась от тела, исчезло то, что поддерживало его существование. Один удар сердца — и по усыпанной листьями осин земле покатился уже голый череп без всяких следов плоти. Исчезла и плотная синюшная кожа, оставив на земле один скелет. И никаких когтей.

— Недурно. Но стоило все же использовать состав. Держи, — магесса протянула Агате, старавшейся успокоить дыхание, небольшую фибулу.

Протянула и присела рядом с костяком, небрежно перевернув его на спину.

— Ничего знакомого? — поинтересовалась Лиана.

— Н-нет…

— М-да. И чему вас учат? Или про историю замка Ле Флер все забыли?

Клинок вгляделась в фибулу. Обычная, старая, хотя и позолоченная, а то и вовсе золотая. И с небольшой лилией, похожей на ту, которую она как-то видела в книге. Герб тех, кто построил Алебастровую Цитадель. Построил — и пал под пятой Некроса.

— Это вещь потомков Ле Флера?

— Или потомков, или брата, сестры или кто это там… Брат, да. И умерший, скорее всего, от меча, — магесса показала на часть позвоночника чуть повыше таза. — Такие характерные царапины. Может, конечно, и череп проломили, теперь после твоих стараний и не скажешь, но все же. А, и ребра тут сломаны… Думается мне, что погиб наш бывший вурдалак лет сто с лишним назад, когда Некрос начали выдворять с этих земель, и Ле Флеры присоединились к восставшим. Тут ведь действительно были бои, владыки Бессмертных Легионов хотели достать местных до того, как те доберутся до замка, не любили они обороны и осады, слишком много мороки. И для нас это так себе, как и для всех окрестных жителей.

Агата вопросительно посмотрела на магессу.

— Едва ли мертвый воин был похоронен где-то относительно недалеко в полном одиночестве. И, коль он поднялся из места своего последнего упокоения, то, вполне возможно, где-то тут у него есть компания. Или уже есть, или скоро появится.

Агата глубоко вздохнула. Что ж, возможно, новая служба окажется не слишком-то отличной от старой.

Лиана деловито разглядывала содержимое кошеля, который сняла с мертвеца.

— Вот ведь идиотами земля полнится, все-таки… Ладно, с этими двумя потом разберемся, не убегут уже. Давай-ка выясним, откуда он пришел. След читать умеешь?

Агата, оттиравшая топор кусочками мха, кивнула. И уточнила: