Агата подумала и задала напрашивающийся вопрос:

— Он — молод, и он — тоже… как вы?

— Некромант — да. Как и ты. Но не лич, разумеется, маловато у него опыта для Перерождения.

— А Гретта? — уточнила Агата, чувствуя, что если не спросит сейчас, то потом может быть уже поздно.

— А что Гретта?

— Она… Я видела ее. Слышала голос. Кажется.

— Побочный эффект привязки потоков. Мне удалось запечатать ее душу в амулет, тот самый, который я просила отдать Вэлу и помочь ему отвезти на Кладбище Кораблей. В Некросе я смогу ей помочь, или Магон тело сделает. А пока в местах вроде этого она может взаимодействовать с другими некромантами.

Агата сглотнула. Она избегала очевидного вопроса, потому что боялась ответа и не особо верила Лиане. Но альтернативы не имелось, да и то, что она сделала со всадником, то, что ей вроде как удалось сделать с телом Лианы, уцепиться за часть тьмы… Это было, так? Не безумие… И точно не Свет.

Лич не спешила уходить и Агата, помедлив, все же задала напрашивающийся вопрос.

— Вы… говорили так, словно я… как вы. Некромант. Но я — не маг, я — Клинок, я не могу им быть, мы не…

— Девочка, уж поверь той, кто тебя старше далеко не в десять раз. Мне сложно ошибиться. Прелатам нравится играться с алхимией, верить, что они талантливее рутен, что могут использовать не только магию изменений, но и магию света… Скажем так — в Клинки часто берут тех, кто мог бы стать магом, но вы быстро получаете Печать. Это не просто шрам и не только средство управления, связанное с кольцом-артефактом, но и довольно хитрый энергетический конструкт, перестраивающий потоки энергии и частично замыкающий их в теле. Это защищает от внешних воздействий, но не дает использовать никакую энергию извне, даже если девочка до получения Печати могла бы это делать. Побочный эффект — при точечном ударе энергией в точку запечатывания наносится огромный урон. Причем чем дальше энергия по спектру от света, тем больше этот урон. Тебя ударили чистой тьмой… Но ты, девочка, дитя Некроса. В твоих жилах — наша кровь, в тебе — наша магия. Не попади ты в Цитадель — стала бы некроманткой, а так… А так удар некроэнергии сломал плотину, но плотину, с другой стороны которой была такая же сила, такая же энергия. Чуть иной направленности, но это удалось сбалансировать. Благо, ты не дитя, каналы развиты, и удалось, минуя стадию работы на энергии наставника, перейти к прямой работе с внешними потоками. Ты ничего не понимаешь в теории, конечно, но это дело наживное. Ты — маг.

— Но… Я не могу им быть…

— Да, разумеется. Захария сам рассыпался. Ладно, думаю, с тебя пока хватит. Целительство в этой форме мне не слишком хорошо доступно, но…

Лич сделала сложный, но в то же время очень мягкий жест — и на сознание Агаты накатила темнота. Последним, что она слышала, был возглас Валентина:

— Наставница, купол почти завершен, вам надо уходить!

— Да, да… До встречи, мальчик. Береги ее. Береги их всех.

Сонная темнота поглотила разум Клинка.

При новом пробуждении прошлый разговор казался странным сном, и, если бы не подземелье вокруг, Клинок бы поверила, что это был именно сон. Но то место, где она находилась, ясно говорило, что все произошедшее — правда.

В темноте сложно было понять, как течет время. Бодрствовала она недолго, просыпаясь лишь поесть или справить естественные надобности. То, что для последнего приходилось ждать появления Валентина или Доминики с зельями, после которых она могла добраться до закутка с ведром, раздражало неимоверно, как и все это пребывание под землей. Но выбора не было. Хмурый измотанный маг на ее вопрос, откуда слабость и сонливость, бросил:

— Подстегнутая регенерация.

Словно это все объясняло. Ладно хоть приходил, приносил теплую еду и питье… И всего раз Агата видела, как он спал на соседнем тюфяке. Впрочем, ей казалось, что просыпалась она куда чаще, чем раз в сутки. Под землей не было слышно колоколов, и она понятия не имела, правдиво это ощущение или нет.

Лишь однажды период ее бодрствования совпал с появлением рядом молодого мага, водившего руками над телом. Проснувшись, Агата дернулась, и, не сразу сообразив в чем дело, поймала двигавшуюся ладонь. Поняла, чья она — и отдернула. Некстати вспомнилось, что Валентин видел ее совершенно обнаженной.

Маг, казалось, тоже это сообразил. Вздрогнул, но в этот раз не сбился, дочитал заклинания до конца. Дочитал — и Агата ощутила прикосновение… Чего-то. Это была не тьма, а густая темная зелень, сидевшая внутри и теперь словно бы зашевелившаяся. Движение нервировало, и она попробовала прогнать зелень прочь. Прикинула, можно ли прикоснуться к ней, потянулась…

— На кой демон⁈ Не тронь! — рыкнул Валентин. — Я во второй раз это все не поставлю, а у нас и так время поджимает.

— Время? — Агата отпустила зелень, к которой едва-едва прикоснулась.

— Разумеется. Ольег и остальные пока мешают прелатам сообразить, кто тут под землей живет, и всячески водят их кругами по окрестностям, но вечно везение продолжаться не может. Я и так не знаю, как благодарить Иврейн, что их смерть жреца и его телохранительницы сейчас интересует больше, чем все мы с тобой и Доми.

Иврейн… Агата нахмурилась. Это имя она уже слышала.

— Ты чтишь богиню Тьмы?

Валентин фыркнул.

— А кого еще? Иврейн покровительствует рожденным с привязкой к черному спектру, как ее сестра Элана — Тем, у кого есть привязка к белому, как, я не знаю, Диан покровительствует тем, кто связан с зеленым, с жизнью… Тебе наставница не рассказала?

Агата покачала головой и медленно села.

— Она… Рассказала многое. О хороших и плохих некромантах и том, что есть какой-то договор, и, вроде как, кто-то ходит среди других людей…

— Был договор, — скривился Валентин, — мы подписали его после падения Картаена. Пошли на уступки, лишь бы Союз и прелаты не сделали то, чего хотели некоторые из них. Терпели, смотря, как они сжигают на кострах тех из нас, кто показал свои силы, хоть из отчаянья, хоть по незнанию. Но этого оказалось мало, так что… Богиня, рассказываю о прошлом детей Некроса Клинку Света. Дожили.

— А что за договор-то? Лиана говорила про него, но не сказала о чем он точно…

— Только она это и застала, — отмахнулся Валентин, — но, в общих чертах — мы не отсвечиваем и обучаем всех встреченных некромантов применять другую магию через поляризацию энергии, а прелаты позволяют существовать магам других направлений, не пытаясь Осветлить их или запретить за то, что не подняли восстание раньше.

— Осветлить? — Агата с трудом понимала, о чем идет речь.

— Богиня, ты хуже Доминики… Ей хотя бы семь. Если примитивно: связанные с черным спектром, то есть мы с тобой и остальные некроманты, могут использовать другие виды Искусства. Если научатся. И не только смежному спектру, но и любому, было бы время. Кроме светлого, белого спектра, собственно, они полярные. Маги, связанные с белым спектром, не умеют использовать никакую другую магию, но способны или замкнуть полностью чужую энергию в теле, как делают с преступниками, или Осветлить, привязать другого к светлому спектру. Последнее не работает на некромантов. Процедура болезненна, но, если маг не погибает, он начинает вместо врожденного спектра использовать энергию света. Он сможет исцелять или там искать руду, как раньше, но будет делать это хуже, зато сумеет, например, напрямую атаковать светом. Такие хорошо уничтожают нас… Ладно, заканчиваем с разговорами. Встать сможешь? Пройти? Хочу посмотреть на прогресс.

Агата кивнула и поднялась на ноги. В этот раз она смогла и встать, и походить, и даже до отхожего места добралась без приема зелий перед и слабости потом.

Когда вернулась, Валентин что-то выливал в стакан из пыльной бутылки.

— Хорошо. Думаю, немного времени еще есть, так что пей.

Агата потянулась за стаканом. Неловко — ее пальцы коснулись чужих. Валентин вздрогнул — и одернул руку. Клинок чудом успела подхватить стакан до того, как он коснулся бы пола. Ну хоть рефлексы никуда не делись…