Ночной лес полнился звуками погони. Кто-то кричал, лаяли псы, трещали ветви. То тут, то там мелькали яркие пятна факелов и вспышки белого магического света.

Двое верховых в темных одеждах оторвались достаточно, чтобы не беспокоиться о копошениях за спиной. Приученные, вышколенные лошади без всяких понуканий миновали вброд широкую реку и, ускорившись, поскакали по старой, давным-давно заросшей дороге. Суета позади отдалялась и отдалялась, но только на опушке беглецы позволили себе остановится.

— Им это не понравилось, ха! — проговорила сидевшая на пегой лошади. Она стянула капюшон и вдохнула ночной воздух, подставляя изуродованное шрамами лицо неровному свету луны. — Обокрали храм Эланы, какое святотатство! Надо было еще золота прихватить.

— Уймись, Наташа, — с усталым раздражением отозвалась вторая всадница, по голосу — немолодая женщина. — Ты и так убила Клинка.

— Эта Опустошённая или бы сама нас прикончила, или подняла бы тревогу! А мертвые неспособны заглянуть в бумаги епископа.

Собеседница хмыкнула.

— Стоило действовать осторожнее. Мы узнали, что хотели, но теперь, боюсь, в покое нас не оставят.

— Да и не надо! Мой топор все еще при мне. Лучше скажите — не зря хоть лезли?

— Не зря, — со вздохом отозвалась собеседница, — Великий Прелат действительно собирается нарушить договор. Не знаю, чем он думает, но вся Церковь Света подчинится его слову.

— И что будем делать?

— Для начала разделимся. Держи, — пожилая всадница достала из сумки несколько листов пергамента.

— Но…

— Без «но». Ты — наш козырь. Мою магию они наверняка почуют, но тебя в темноте вряд ли хорошо рассмотрели, а по бумагам ты и вовсе мертва. Я передам информацию Валентину и Гретте, но их могут отследить. Наверняка отследят. Скорее всего не рискнут действовать прямо — это будет открытым нарушением договора, и Безмолвный Совет об этом узнает, чего наши светлые друзья не хотят. Так что попробуют просто прибить по-тихому руками наемников и отобрать бумаги. А вот о тебе никто пока не знает, так что отправляйся к связному Круга и передай ему это все.

— Вы уверены? Я вам и без Печати пригожусь, и…

— Наталья, не спорь, — в голосе пожилой женщины прорезалась сталь, — я способна позаботится о себе. Хочешь помочь — отвези это. Без доказательств многие не поверят в нависшую угрозу. Времени мало, не стоит тратить его на споры.

Наталья тряхнула головой. Спрятала в свой подсумок пергамент и, поймав взгляд старшей женщины, не то попросила, не то поинтересовалась:

— Мы ведь еще увидимся, верно?

— Рано или поздно, так или иначе. Торопись!

— Да пребудет с вами Богиня!

Наталья тронула лошадь. Та фыркнула, взмахнула хвостом, но пошла вперед, повинуясь воле наездницы. Еще удар в бока и еще… Пегая набрала ход, направляясь на юг. Путь до древнего оставленного города, в котором обитал связной Безмолвного Совета, предстоял долгий.

Агата взмахнула клинком. Раз, другой, третий, переходя из одной атаки в другую, наступая и наступая. Ее противница, даром что была почти в два раза старше и куда медленнее, отбивала удар за ударом с легкостью опытного воина.

Тренировочная площадка под стенами Алебастровой Цитадели полнилась тяжелым дыханием и глухим стуком деревянных мечей, но ни одна из соперниц не могла достать другую. И если бы кто-то из Клинков Света заглянул бы сюда сейчас, то наверняка удивился бы растрепанному виду Слышащей Битву. Обычно она выигрывала, даже не запыхавшись, сейчас же ее рубаха пропиталась потом, а на изборожденном шрамами лице поселился восторг упоения битвой.

Агата уступала Слышащей ростом, пусть и была чуть выше большинства сестер-одногодок. Уступала и опытом, хотя после нескольких лет службы она приобрела и шрамы, и то умение сражаться, которое приходит лишь с поединками, цена проигрыша в которых — смерть.

Но она была куда проворнее соперницы. Слышащая двигалась, как и все Клинки, быстрее человека, но Агата превосходила ее, и только опыт помогал сопернице избегать попаданий.

Удар, удар, еще один… Блок, синхронный пируэт — и противницы поменялись местами. Агата не пускала в ход левую руку, в которой был зажат тренировочный кинжал. Это казалась попросту бесчестным, ведь ее соперница много лет назад утратила руку ниже локтя. Что, впрочем, совершенно не мешало ей побеждать.

Да и сейчас, с легкостью «слив» по защите чужой меч — соприкосновение неприятно отдалось в ладони — Слышащая перешла в наступление, вынуждая Агату защищаться. Приходилось следить за равновесием, ногами и руками — и ждать, ждать момента для перехвата инициативы.

Вот он наступил — однорукая воительница слишком раскрылась, рубя наискосок. Но Агата, выросшая в Цитадели, изучила Слышащую. На мгновение прикинулась, что попалась, что будет бить по ноге — и тут же кистью довернула клинок, выбрасывая тело вперед в жестком выпаде. Успешном выпаде — она едва успела остановиться в момент, когда кончик меча коснулся чужой плоти. Успела — и только за это ее по открытой кисти легонько шлепнули. Не как обычно, не до синяка.

— Думаешь, что если руки у тебя две, то одной можно пожертвовать? — Слышащая отступила, убирая меч.

— Нет, — Агата, застывшая в не самой удобной позе, взмахом головы попыталась убрать с лица прилипшие и заслонившие обзор волосы, — вовсе нет.

— Тогда чего без защиты лезешь? И вторая рука на что?

— Приношу извинения за оплошность.

— Закончили на ничьей, — усмехнулась Слышащая. — Ты — не послушница, тебе незачем извиняться.

Агата кивнула, выпрямляясь и отпуская боевую медитацию. Ладонь, державшая рукоять меча, слегка подрагивала.

— Ты не до конца оправилась от раны, но уже не уступаешь мне. Увы, и в горячности тоже, а это, — Слышащая дернула культей, — паршиво заканчивается.

Агата вновь кивнула. Она смотрела на вытоптанную землю перед собой, радуясь, что отросшие пряди закрывают лицо. Привычка не смотреть в глаза тем, с кем говоришь, если это не нужно для безопасности Владельца, впитывалась в разум каждого Клинка с многими окриками, ударами и днями голода. На службе надлежало быть «кроткой, молчаливой, яростной лишь в миг, когда пристало действовать, а до того — смиренной и принимающей свою участь».

— Я хотела бы, чтобы ты заняла мое место.

Агата вздрогнула и все же подняла взгляд на Слышащую Битву.

— Простите, наставница?

— Я хотела бы, чтобы ты заняла мое место. Стала моей преемницей. Ты сейчас уже талантливее в бою чем все, кого я учила долгие годы, и будет невероятным расточительством, если ты умрешь в придорожной канаве за кого-то очередного паршивого мажонка, которого решат ограбить кредиторы.

Агата не сдержала смешок.

— Если Владельца решат ограбить, умрут они, а не я. А если нет — то таков мой долг.

— Ой, перестань. Я не верю, что ты, та, которая довела Хранящую Книги до заикания, а Плывущую над Землей — до истерики, вдруг начала говорить заученными словами из-за какого-то болта в плече. Да, исцеление Светом заставляет орать дурниной, но жжет оно тело, а не разум.

Агата повела плечом. Здоровым. Наставница, по ее мнению, весьма и весьма преувеличивала ее заслуги. Хранящая Книги случайно попалась на пути, когда Агата еще ребенком хотела напугать вредную Маргарет и переоделась привидением, а Плывущая со своими бесконечными уроками этикета, танцев и этим «тренируйтесь, и попадете ко двору, а иначе отправитесь в хлев» и вовсе сама напросилась.

Из множества занятий в Алебастровой Цитадели только бой и бег — и те книги, в которых описывались давние сражения с Некросом и где имелось вдоволь гравюр — приходились Агате по душе. И она немалого достигла… Вот только этого оказалось недостаточно. Совершенно недостаточно.

— Ну так? Выкладывай, — надавила Слышащая.