Послышались смешки, голоса одобрения и «Ой, не надо, ты чего?» от женской части собравшихся.
Агата продолжила свое занятие. Лаять на пса в ответ — себе дороже, а этот, по сути, от детства недалеко ушел. Как Артур, может, на год-два постарше, и явно самый главный в местной ватаге.
Один чурбан превратился в дрова, еще один, и еще. Топор поднимался и опускался, и даже когда Агата взяла его в левую руку, ни один, ни второй, ни третий удар не пробудили боль в плече. Боль, к которой она почти привыкла. Магесса вчера долго заговаривала рубец, что-то щипало, потом словно бы вытекало из плеча — но результат того стоил. Определенно.
— Эй, я с тобой говорю! — вихрастый не отличался терпением.
— А я с тобой — нет, — мрачно бросила Агата, заканчивая с дровами. Долгое игнорирование таких типов бесило. Но ничего больше отвечать она не собиралась.
— О, не немая! И звать тебя как, девка-парень?
— Шел бы ты по своим делам, Готье, — из хлева показался Артур, — и не приставал к спутнице мага. Не гневи госпожу и Свет.
— Ты-то что про Свет знаешь, скотопас? — хмыкнул вихрастый, хотя на Агату зыркнул уже с опасением.
— Ступай, Готье, — из дома показалась Ивонна, — и вы все ступайте. Кому врачевание нужно — ждите, как позовем, а остальным тут делать нечего. Не навлекайте на наш дом гнев магии и наших гостей, а то еще откажут в помощи вам и вашим семьям.
Вихрастый скривился, но поспешил удалиться вслед за прихлебателями.
— Эм… — Артур подошел ближе к Агате, вновь покраснев, — спасибо. Ну, за дрова. И, госпожа, не серчайте на Готье. Он — сын священника, не из нашей деревни. На учебу его не взяли, из городской стражи выгнали, вот и ходит, бездельем мается.
Агата пожала плечами.
— Собака лает — ветер свищет.
— Что?
— Не серчаю.
— Благодарю. Там, в конюшне, все для ухода за лошадьми слева, на полке, отец мастерил. Пока тепло — там держим.
— Спасибо, — кивнула Агата.
Действительно, стоило заняться лошадью. Вчера же еще просили.
Спокойная оправдывала свое имя — не кусалось, копытами не била и всячески показывала, что уход ей нравится, особенно расчесывание гривы. Агата не удержалась и заплела пару косичек. На удачу — так ее еще в детстве научила одна из сестер, Анна. Та была из глухой деревни, знала множество обычаев и присловий и неплохо ладила с лошадьми. Ну и с младшими частенько сидела, когда заканчивала дела в конюшне.
Закончив, Агата после короткого размышления направилась в дом. Ее забота — безопасность Владелицы, но Клинки были не только телохранителями, но и помощниками магов. По крайней мере до тех пор, пока эта самая помощь не мешала всему остальному.
В доме одетая, хотя и по-простому, Лиана заняла лавку, придвинутую к сундуку, на котором ночевала Агата. Постель с сундука исчезла, и теперь на нем сидела та самая женщина на сносях, которую Клинок видела у входа в дом. Магесса ощупывала оголенный живот.
При виде Агаты женщина ойкнула и попыталась прикрыться. Лиана лишь отмахнулась.
— Не нужно переживать, вреда Агата не причинит.
— Простите, — крестьянка не то чтобы расслабилась.
Целительница вздохнула. Оглядела вошедшую и посоветовала:
— Поешь, вот там в корзинке хлеб с сыром есть. И ты же в лекарстве не смыслишь?
Клинок честно покачала головой. И дополнила:
— Кровь остановить могу, рану зашить или прижечь…
Лиана хмыкнула.
— Последнее особенно красноречиво говорит о твоих познаниях в медицине. Ладно, коль время есть, то поговори с местными. Со старостой и тем, кто там видел восставшую живность. Может, наш умник еще в один курган залез, или еще чего сотворил. Лечить покусанных умертвиями нужно сразу, а то потом хлопотно это и долго. Найди в общем Клемента, или как там того охотника звали, и расспроси.
— Простите… — тихо начала женщина, — Клемент — мой муж, и…
— Вот и отлично. Где он живет? И дома ли?
— Дома, да, третий слева от площади, у нас птичник такой, небольшой и желтый. Должен быть дома, он только позавчера пришел, собирался со шкурами своими возиться. А что вы…
— Вот и отлично. Только давай без оружия, а то никто говорить с тобой не будет.
Агата несмело покосилась на меч, стоявший около стены, и осторожно заметила:
— Это — не только оружие, но и дар каждой из вошедших в службу сестер, и…
— Ладно, ладно, если для тебя это важно, то бери. Только перевяжи гарду, а то некрасиво будет — нам кров, а мы — недоверие.
Агата кивнула. Дополнительный ремешок, прозванный «ремешком добрых намерений», у нее имелся, пристроить его на нужное место — дело нехитрое. Для Клинка, правда, разорвать такой, вытаскивая меч из ножен — плевое дело, но все же. Люди действительно охотнее общались с тем, кто, как казалось, не представлял для них опасности.
Когда она выходила из дома, под дверями уже выстроилось очередь из страждущих. И это только те, кто сам пришел… Впрочем, деревня была небольшая, вряд ли тут жил еще какой-нибудь лекарь, и, как подозревала Агата, местные решили воспользоваться шансом. Или, возможно, не только местные… Вот тот же вихрастый был не отсюда. Церкви в поселении не имелось, но скорее всего она находилась где-то не слишком далеко, окруженная парой таких же деревень, чьи жители наверняка тоже придут посетить целительницу.
Нужный дом Агата нашла. Идти по поселению, чувствуя на себе любопытные взгляды, было не особо приятно, но тут уж ничего не поделать. Это в городах к Клинкам привыкли, знали, что рядом с магом или магессой будет девушка или женщина-телохранитель, а тут местные вволю тешили свое любопытство. Впрочем, следили за ней в основном дети да старики, у остальных деревенских имелось достаточно занятий.
Нужный мужчина обнаружился растягивающим шкуру для просушки. Судя по меху, шкура раньше принадлежала кролю.
— Клемент? — спросила Агата, рассматривая охотника.
Вчера он был среди вышедших на «встречу» мужчин.
— Он самый. А ты — слуга мага.
— Вроде того. Ты нашел в лесу странного зверя?
— Не странного. Дохлого.
— И?
— И он двигался. Как живой.
Агата вздохнула. Не слишком исчерпывающе.
— Сможешь рассказать подробнее?
Охотник хмыкнул. Сплюнул, отложил шкуру и уставился на нее водянистыми глазами.
— Шел по тропинке. Слышу — зверь. Бежит. На меня бежит. Завел самострел — и он вылетает из кустов. Шерсть клоками, смердит, кости видны. Увидал — и ко мне. Ну я выстрелил. Пес отлетел — и поднялся. Я еще выстрелил — опять поднялся и давай ко мне лезть. Ну я ему голову и отрубил, — охотник потер правой рукой левое запястье, — ни одна тварь без головы не живет, и этот и стал. Завалился на землю — и все.
Агата подняла бровь. Ей не без везения удалось убить упыря, с вурдалаками помогло средство магессы… И она — Клинок, а этот просто взял и отрубил голову?
— И он не достал?
— Он зверь, я — человек, — отрезал охотник, вновь потирая руку, — еще вопросы?
— А раньше случалось еще что-то такое?
— Я не знаю. Оглаф говорил, что кто-то из детей видел странных мышей в лесу, но я их не нашел. И Вольга рассказывает о бедах, но она всегда о них рассказывает.
Агата кивнула и решила оставить охотника в покое. Он явно повредил левую руку, хотя и скрывал это, но ей-то какое дело? А вот Вольгу можно было и расспросить, лишним не будет. Прошлый Владелец, Гюстав, благодушно кивал, когда Агата приносила ему всю имеющуюся информацию, а не только ту, о которой он просил. Не на больных же ей глазеть, в самом деле? К тому же идти недалеко.
Вольга, как указала какая-то худая девочка, жила в небольшом доме на отшибе, вниз по течению реки. Агата, приближаясь к покосившемуся крошечному строению, рядом с которым стоял такой же маленький амбар, запертый на внушительный засов, с удивлением поняла, что слышит голоса, идущие от дома. Два голоса, один из которых был ей знаком.
— Теперь мама меня выпорет, а брат добавит, — жаловался на жизнь Жан, сын Ивонны, — а я просто полежать в тишине хотел, подумать, пергамент тот прочесть… Там о том, что не Солнце двигается вокруг нас, а мы — вокруг него, представляешь?
