— А кто щиты вам делал? — раздался голос из толпы южан. — И продавал по себестоимости⁈

— И сбруи!

— И точильные камни!

— Рубахи!

— Кожу!

— Довольно, — раздался негромкий, вкрадчивый голос до того молчавшего священника. — Вас услышали.

Мягкий, спокойный, так и подталкивающий глубоко вздохнуть, расслабиться, окунуться в тепло…

Агата ругнулась про себя, поняв, что не сразу уловила мягкие нити принуждения в словах этого Генриха. Она скрипнула зубами. Вот ведь!.. Во всех церковных книгах писали, что подобная магия, часть Искусства родом из Султаната, запрещена. Но прелат, а молодой священник явно был магом, использовал свои силы. Вон как паства затихла.

Клинок покосилась на стоявшую рядом Лиану и проговорила как можно тише, на ухо:

— Это м…

Магесса лишь кивнула.

— Вас услышали, — повторил Генрих, — и мы разделяем ваше негодование. Вы обвиняете в собственных поджогах нас, пользуетесь тем, что вы закалены в боях, а мы — те, кто создает вашу броню, еду и оружие. А теперь вы сговорились с пришлой магичкой — и устроили это представление с якобы «поджигателями», и…

— Довольно, — жестко бросила Лиана. — Тишина.

Миг — и Агата к своему удивлению поняла, что и магесса использует запрещенную магию. Прямо тут, рядом, для того, чтобы…

— Вы готовы впиться друг другу в глотки, хотя враг у ворот. Древняя Дорога пробудилась, и нежить Проклятого Легиона и вся, поднятая в окрестностях, идет сюда, — говорила Лиана, чеканя каждое слово. — Вам некуда бежать: если город падет, то волна поднятых усилится запасами из ваших подземелий и сметет окрестные поселения на много дней пути, забирая ваших жен и детей, сомнет Торион и, ускоряясь, доберется до Криожона. Нет спасения. Нигде. Единственный шанс — сразиться вместе. За ваш дом, за стены, в которых вы родились, за камни, мощенные руками ваших предков. Когда-то некроманты победили потому, что их противники не сумели объединиться, и проиграли, когда все отбросили разногласия. Вы хотите жить? Тогда сражайтесь вместе, как те, кто создал ваш город!

Агата, пусть и поддерживала внутри себя яркий, покусывающий тело свет, прогоняя влияние магии, все равно едва подавила желания победно вскинуть руку.

Сразиться с нежитью, так, как это делали предки в Войны Освобождения — не об этом ли она всегда мечтала? Не потому ли ребенком пыталась разобраться в буквах древних книг и годами с усердием махала деревянным, а потом и стальным мечом? Ради битвы, ради великого сражения!

Кончики пальцев наполнил зуд. Хотелось двигаться, действовать, сделать что-то важное и нужное!

— Враг пытался вас рассорить, — продолжила Лиана. — Готовы ли вы сейчас одержать первую победу над ним? Показать, что трижды проклятые некроманты не имеют над вами власти, что Владычица Света и Ведущий в Битву достаточно наставляли свою паству, чтобы не допустить братоубийственной резни? Если да — то пожмите друг другу руки. Если вам козни врага застили глаза… Что ж, тогда и молитвы не помогут, ведь боги глухи к глупцам, копающим себе могилу. И ваши товарищи, ваши родственники и друзья, выходит, зря погибли, выигрывая время.

Некоторое время на площади висела тишина. Потом нашелся Даниэль:

— Дядя, серьезно, давай лучше к обороне готовиться. Дохлякам-то все равно, кто как кому насолил, а некромант только порадуется тому, что мы договориться не можем.

Хольд тяжело вздохнул. Обвел глазами собравшихся, пристально осмотрел сына рыцаря, еще раз вздохнул и тихо, но так, что Агата уловила, пробормотал:

— Александр, вот невовремя ты на тот свет отправился…– И все же сделал несколько шагов к Генриху.

Молодой жрец казался растерянным. Агата чувствовала его страх. Он дернулся было, словно бы хотел взглянуть на стоявших за спиной…

Но от необходимости что-то решать его избавил стук копыт. Всего пара вдохов — и на площадь позади людей Владимира влетел всадник на взмыленной лошади.

— Они идут! Твари идут по дороге и вокруг, смяли передовой дозор, трактир Иоанны залили кровью!

— Значит, будут у нас к рассвету, — тяжело произнес Ольег, — и…

— Нет, нет! Их словно Тьма стегает, двигаются в два, а то и в три раза быстрее, чем обычно!

— Дорога разбужена, — проговорила Лиана, и продолжила громче: — времени на раздумья нет. Или совместная победа, или смерть порознь. Разве Богиня обрадуется, что ее дети, ее творения губят себя из-за гордыни?

Генрих вздрогнул.

— Думаю, нам действительно стоит отложить вражду, — как можно спокойнее проговорил он. — Пока есть более насущные проблемы.

Жрец шагнул вперед — и протянул руку Ольегу. Тот пожал ее. Агате казалось, что она слышала, как хрустнули кости. «Мир» был установлен прямо над телами недавно восставших.

— Сожгите всех троих, — бросила Лиана, — и быстро, нет времени копать могилы. И давайте за работу.

Ольег кивнул и разорвал рукопожатие.

— Рагнар, Иорсен — собирайте всех и поторопите Ивара с сестрой, они собирались закончить переносить запасы. Сольвейг, Марта — обходите дома, собирайте всех. Вагни, Болли — мы с вами все обсудили, действуйте. Ворота закрыть, Альф, возьми людей, подоприте последние, кто не успел — их проблемы.

Мужчина с топором бросил своим:

— Быстро за всем оружием и всеми, кто отсиживается дома! Тащите их сюда, тащите сюда травы, еду, припасы, оружие, сами свое доставайте. Вперед!

Началось движение. Хаос, метания, бег, разговоры… Агата чувствовала себя словно островом посреди реки — все куда-то бегут, о чем-то переговариваются, и только их компания и люди Владимира стоят на месте. Ну и Генрих со своими «адъютантами» не уходил, как и замерший напротив них Ольег. Тот, впрочем, остался тут не просто так:

— Генрих, Рудольф, — хольд явно знал мужчину с топором, — ваши люди смогут разобраться с баррикадами? У Дэйва на складах найдется что-то подходящее, с телегами поможем.

— С чего мы должны? — мрачно бросил Рудольф.

Ольег скрипнул зубами.

— А сколько ваших стреляют из лука или арбалета? Те, которые стреляют — с нами на стены. А остальные пусть делают что-то полезное здесь. Мертвяки могут прокопаться под землей, и надо будет останавливать их на улицах. Все, кто не уехал и не умеет держать оружие останутся в вашем храме.

— Это — дом для истинно верующих, — без былого напора отозвался Генрих.

— Ага, а еще — отличное укрытие для тех, кто не хочет вместо путешествия к вашей Богине отправиться в Легион. Или, по-вашему, широкие окна ратуши мертвяки не заметят, что ли? Их забьем, конечно, будем отступать туда, но все небоеспособные — к вам. И раненных туда же. Вы ведь, кажется, умеете исцелять?

Жрец побледнел.

— Уверена, мы вместе справимся, — с хищной улыбкой проговорила Лиана, — люди должны знать, что в случае ранения они не останутся без помощи, и магической, и божественной, не так ли?

Генрих преувеличенно быстро кивнул.

— Вот и прекрасно. Думаю, ваши лавочки неплохо укрепят баррикады. Ладно, думаю, у всех есть дела. Есть ход для вылазок?

Ольег кивнул.

— Вот и прекрасно. Вот у вас великолепные бойцы, — Лиана кивнула на Владимира и его людей, — стоят десятерых каждый, а то и больше. Но учтите — какие-то из ворот придется быстро открывать.

Хольд нахмурился.

— Это еще почему?

— Потому, что раньше вы уничтожали нежить, выполнявшую свою программу. Да, Легион даже без управляющих умеет в простейшие осадные маневры вроде подкопа или бросания упырей и конструктов на стены без всяких лестниц, но все это вы видели, и не раз. Достаточно было лишь реагировать, уничтожая тех, кто пришел. В этот же раз у нас с вами, господа, есть разумный враг. И наша задача — потрепать его армию так сильно, что он сам вместе с подручными явится восстанавливать своих бойцов. И тогда придется действовать быстро. Очень быстро. И без лошадей — никак.

Хольд сжал и разжал руки.

— Простите, ведь… маг, я понимаю, что вам ведомо больше, чем…

— Если есть понимание, то откуда недоверие? — перебила его Лиана. — Хотите выжить — полагайтесь на человека, который понимает, почему ваши товарищи не вернулись. Или теперь вы решите поспорить и со мной?