— А я бы послушала. А там будет: «Самый горячий мужчина, подаривший мне незабываемую брачную ночь»?

Гарольд улыбнулся, в его глазах искрилось неподдельное веселье. Этот герольд повеселил всех и сильно разрядил обстановку.

— И не только брачную… У нас впереди много ночей, — шепнул он в ответ и поцеловал меня на глазах у «любимого» братца, тысячного войска и наших людей.

Герольд что-то там еще говорил, но мы увлеченно целовались и, по-моему, все смотрели на нас, а не на этого мальчика. Или так казалось только мне, совершенно утонувшей в сладких ощущениях? Гарольд все слышал, и оторвавшись от меня, зычно переспросил во всю силу своих легких, обращаясь к Дагоме Иудексу, а не к герольду:

— Сто моих рыцарей против ста твоих? Устроим лихое побоище, пересчитаем ребра друг другу и переломаем парочку костей!

И его голос звучал не как вопрос, а как утверждение.

— Я так понял, это согласие? — не менее зычно прокричал в ответ Дагоме Иудекс.

— Восторженное одобрение! — хохотнул в ответ Гарольд. — Ярок, латы! И отбирай сотню!

— Да у меня больше желающих! Как я их отберу? Там все готовы размяться! — сокрушенно охнул гигант.

— Я иду! — звонко, на всю округу, заявила я.

Гарольд резко остановился, и я видела, как его пальцы сжались в кулаки, как на скулах заиграли желваки. И снова все остановились и замерли, и только переводили взгляды со скрежещущего зубами от злости Гарольда на решительную меня и обратно, и молча ждали. Даже ветер, казалось, стих.

И тут со стороны войска из-за стены прилетело:

— Так и знал, сестрёнка! Топор прихвати! Не терпится увидеть его в действии!

— Даже не сомневайся, Даг, прихвачу! — громко ответила я, не поворачивая в его сторону головы и не удостаивая взглядом, потому что в упор смотрела на Гарольда.

— Ярок! Кольчугу моей жене, и латные наплечники, и наколенники, — наконец ответил Гарольд, и все дружно выдохнули.

А дальше он схватил меня за руку и потащил переодеваться. Мы влетели в оружейную, и муж грозно хлопнул дверью, оставляя за ней оруженосцев с доспехами и моих служанок с кольчугой и штанами.

Я думала, он будет сейчас ругаться, но он просто набросился на мои губы с поцелуем и прижал меня всем телом к двери. Так мы и целовались, но потом Гарольд отстранился и выдохнул мне в губы:

— Я чувствую, вечером сломаю кровать в нашей спальне.

— Обещаешь? — с вызовом посмотрела я на него.

— Клянусь! — улыбнулся он мне.

Мы спешно одевались, и я спросила, когда натягивала свои старые кожаные сапоги, наотрез отказавшись от латных сабатонов:

— Ты даже и не подумал меня не пускать?

— У меня бы не получилось, — пожал он плечами, крутя рукой и пробуя крепление лат. — Я знал, на ком женился, так что другого ждать не приходится.

— А ведь совсем недавно ты даже не захотел за моим топором возвратиться на поле сражения, — хмыкнула я, прилаживая нож и пояс.

— Тогда я до конца не осознавал свое счастье, — хмыкнул он. — К тому же я уверен, что твой братец убьет сам любого, кто посмеет тебя ранить, так что на поле боя ты будешь в безопасности, как у нас в спальне.

— Кстати, он мой! — сжав топор, сказала я.

— Не возражаю. Никто не осмелится поднять руку на наследника рода Иудекс. Еще и поэтому так смешно звучали все его титулы. Уверен, что он заслужил только половину из них, — фыркнул Гарольд.

Понятия не имею, что там заслужил или не заслужил мой братец, потому что видела его только второй раз в жизни, да и он меня тоже. Но я, разумеется, ничего не ответила, а только сунула уже привычным жестом за спину топор и вышла из оружейной за Гарольдом.

Он был при полном латном доспехе, а вот я даже шлем не стала одевать, а Гарольд не стал настаивать, потому что мои яркие рыжие волосы сами служили мне защитой получше шлема, потому что никто и в самом деле не осмелится напасть.

Мне подвели коня, и я взлетела на него, потому что доспехов на мне было совсем немного. Наплечники были почти невесомыми, да и наколенников я тоже почти не чувствовала. Мы с Гарольдом выехали в открывшиеся ворота первыми. Рядом.

За нами следовали те сто рыцарей, которых весьма придирчиво отбирал Ярок. Сам командир гарнизона был страшно доволен и ехал сразу за нами.

Мы замерли друг против друга, и оба небольших войска нагло пялились, перебрасывались шуточками, обещаниями переломать друг другу ноги, руки, ребра и оторвать… Ну понятно, что оторвать.

— Спешиться! Увести лошадей! — неожиданно громко скомандовал Дагоме Иудекс, и первый, перекинув ногу, спрыгнул в тяжеленом доспехе на землю.

Оруженосец подхватил под уздцы коня и повел его в сторону войска за их спинами.

Гарольд последовал примеру брата и приказал:

— Спешиться!

Он подошел ко мне и снял с лошади.

— Почему, Гарольд? — удивленно посмотрела я на него.

— Он бережет тебя. Лошади — не люди, им он приказать не может. От помчавшегося напуганного коня или от удара копытом он не сумеет тебя уберечь, и не собирается рисковать. Я бы поступил так же, — тихо пояснил Гарольд.

— Но я все равно его побрею! — зло прошипела я.

— Удачи! — весело хмыкнул муж.

— А ты чего такой веселый? — подозрительно посмотрела я на него, наблюдая, как оруженосцы отводят наших лошадей в сторону замка.

— Просто доволен, что смертей не будет, урожай не пострадает, твой братец вскоре уберется с моих земель, а ты останешься со мной, — ответил он.

— Это еще почему? — прищурилась я.

— Когда они стали разбирать магический требушет, я уже понял, что осады не будет, — улыбнулся довольный Гарольд.

Ответить я ничего не успела, так как герольды с обеих сторон громко протрубили начало битвы и я, выхватив из-за спины топор, понеслась первая прямо навстречу «горячо любимому» родственнику. Все уступали мне дорогу, а во вражеском войске вообще шарахнулись в сторону, как от прокаженной. Остался стоять только мой братец с непокрытой головой и дурацкой улыбкой. Вокруг нас было пространство, как некий круг на арене, который никто не рискнул пересекать. Я краем глаза увидела, что муж скрестил мечи с воином, что стоял рядом с братом, но далеко не отходил, явно собираясь вмешаться в случае чего.

— Дорогая сестренка! Как я рад тебя видеть! — сказал Дагоме Иудекс, обнажая и поднимая меч.

— А я вот ни в малейшей степени! — и атаковала первой.

Мой топор просвистел и, разумеется, не задел его, а он почти молниеносно ответил, я едва успела подставить топор, и лезвие меча скользнуло по древку, высекая искры. Дагоме Иудекс не рубил, а фехтовал-танцевал, с легкой грацией прирожденного воина. Его меч красиво порхал в воздухе, как живой. Он наносил удары со всех сторон. Мне казалось, что его меч повсюду — и сверху, и снизу, и сбоку. Он был быстр, он был точен, он был совершенно точно смертоносен, но не по отношению ко мне. Я сразу поняла, что если бы он хотел, он уже убил меня. Но он не хотел, и я уверена, берег меня; все его удары были точно рассчитаны, чтобы не навредить и успеть остановить меч на волосок от моей кожи.

Я видела это в каждом его отточенном движении. Он не наносил удары в полную силу и не целился ни в шею, ни в живот, ни в голову. Только рука, бедро и главное, мой топор, звон которого он слушал, как мне показалось, с особенным удовольствием. Он играл со мной, как кошка с мышью, проверяя, на что я способна. И это начинало меня откровенно бесить и выводить из себя, учитывая, что все же я не была обученным воином в полном понимании этого слова, и в битвах толком не принимала участия.

— Ты чего приехал? — бросила я, отражая его очередной удар и подставляя топор под его меч, с гордостью вспоминая, что этому приему меня Гарольд научил.

— Ты поверишь, если скажу, что тебя приехал спасать?

— Поздновато спохватился, не находишь? Я не слабая, как видишь, сама справилась, — крикнула я, отражая очередной удар и отступая на шаг. — Или думаешь, что я в тебе нуждаюсь?