В кухне следовало навести порядок, это я поняла сразу, разглядывая закопченные стены, грязные столы, черную плиту и очаг, из которого валили едкий дымок, который видимо плохо уходил в трубу.

Слуги, что работали на кухне, явно ленились, потому что при нашем появлении многие вскочили на ноги и пораженно уставились на меня и мужа. Работой они точно заняты не были.

Муж представил меня всем громко, на всю кухню, а я решительно спросила, кто тут главный повар. А дальше перечисляла все, что нужно сделать уже к ужину. Муж что-то там говорил про библиотеку и место силы? Все может быть, но по моему глубокому убеждению, сердце дома на его кухне. И я собиралась привести его в надлежавший вид. Как там говорил славный доктор? «Если доктор сыт, то и больному легче!». Вот и я пребывала в твердой убежденности, что сначала нужно всех накормить, а потом уже руководить. Ну или обеспечить достойной зарплатой.

Обед прошел на удивление спокойно.

Никто не хватал служанок за мягкие места, не отпускал скабрезных шуточек, и даже тетушка благоразумно помалкивала, лишь изредка бросая на меня колючие взгляды из-под седых бровей. Воины за нижним столом вели себя тихо, как мышки, и я заметила, что Ярок то и дело поглядывал на меня с каким-то новым, почти уважительным выражением лица. Старый Ульф Тордарсон одобрительно кивал своим мыслям и задумчиво перебирал четки, которые, как я поняла, были вовсе не молитвенными, а служили ему для каких-то странных манипуляций вроде счета или гадания.

Муженек был сама любезность. Подкладывал мне лучшие куски мяса, подливал воду, так как я пить сидр снова отказалась, и то и дело демонстративно подносил мою руку к своим губам.

Но после обеда он извинился и сказал, что у него есть вопросы по обороне замка, которые нужно срочно обсудить, и я с облегчением выдохнула, когда мы разошлись в разные стороны. Я направилась в свои покои, те самые, которые мне выделили в северном крыле замка, напротив покоев моего супружника. Просторные, с высокими потолками и большим окном, выходящим на внутренний двор. И, что самое важное, с дверью, которую можно было запереть изнутри.

Когда я вошла в комнату, там уже хлопотали две мои девушки. Они стояли возле раскрытого сундука и что-то там перетряхивали.

— Ваша светлость, — обе тут же выпрямились и склонили головы.

Та, что было помладше и которую я защитила утром, покраснела до корней волос и нервно теребила передник. А еще они не поднимали на меня глаз. Я запомнила, что вот эту молоденькую с круглым лицом и веснушками звали Астрид, а ту, что постарше, Ингрид.

— Вы что, боитесь меня? — догадалась я.

— Н-нет, госпожа, — заикнулась она. — Мы просто, — и она переглянулась со второй девушкой, — мы никогда не видели, чтобы госпожа заступалась за служанку.

— А я никогда не видела, чтобы в приличном доме воины хватали девушек. Это же не дешевый трактир, а главная трапезная замка! — усмехнулась я. — Мы, видимо, друг у друга учимся.

Я скинула тяжелую верхнюю накидку, которую мне накинул на плечи муж, когда мы выходили осматривать замок, и бросила ее на кровать. Комната была обставлена неплохо. Я ее прежде толком не рассмотрела, а теперь мне определенно нравился и резной дубовый стол, и кресло с высокой спинкой, и сундуки, и шкафы, и на удивление чистая постель с теплыми одеялами. Пахло травами и видимо, кто-то позаботился, чтобы в покоях не было сырости.

— Что ж, давайте разбирать вещи, — сказала я. — И если кто-то из вас хочет мне что-то сказать, то смело говорите. Я не кусаюсь. По крайней мере, пока меня не разозлят по-настоящему.

Астрид хихикнула и тут же прикрыла рот рукой, испугавшись собственной дерзости. Я закатила глаза:

— Расслабьтесь. Здесь, в моих покоях, вы можете вздыхать, смеяться и даже ругаться, если это помогает. Я хочу, чтобы у меня были свои люди, которым я могу доверять. Поняли?

— Поняли, госпожа, — хором ответили обе.

И мы начали разбирать вещи. Всего мешков оказалось пять, и я мысленно поблагодарила Дормидонта Евлампиевича за щедрость. В первом мешке оказались платья, сшиты они были явно на мою высокую фигуру и были поистине великолепны. И шитье, и узоры, и ткань.

Астрид складывала платья в шкаф, аккуратно расправляя каждую складку.

— Ваша светлость, у вас такие красивые ткани! У нас таких нет даже в городе, в самой дорогой лавке. И ни один бродячий торговец таких ни разу не привозил, а наши мастерицы такой узор не смогут никогда выткать. У них мастерства не хватит, — восторженно выдохнула она, проводя рукой по особенно витиеватому узору.

— Какие руны, — вторила ей Ингрид. — Это защитная магия вашего рода?

— Да, — рассеянно кивнула я, понятия не имея, о чем они говорят.

— Платье — как мощный оберег. Я слышала, что такое бывает, — со знанием дела покивала Астрид.

Когда с платьями закончили, Ингрид взялась за второй мешок и вдруг замерла.

— Госпожа, у вас есть еще оружие, кроме топора?

Я обернулась. Она держала в руках небольшой кинжал. Ножны были богато украшены, и на них снова был герб рода Иудекс.

— Вы владеете скрамасакс***? — и они обе с благоговением уставились на меня.

— Сакс кинжал только для благородных, — со знанием дела покивала Ингрид.

— Да, — кивнула я, забирая кинжал.

Я слегка вынула кинжал из ножен. Все его лезвие было украшено рунами, и только одна сторона заточена, а вторая отличалась на горбатой формой ломаной спинки. Я спрятала ножны с кинжалом в складках платья. У ножен имелись подвесные колечки для крепления к поясу, и чуть позже я обязательно его приспособлю. Определенно, этот нож был удобнее топора. Топор я так спрятать не могла.

Третий мешок оказался на редкость легким. Ингрид заглянула внутрь, и ее лицо сначала вытянулось, а потом покрылось густым румянцем.

— Госпожа, — выдохнула она и поспешно отступила, словно мешок мог укусить.

Астрид, не удержавшись, заглянула через плечо подруги и тут же закрыла лицо руками, но пальцы были раздвинуты — она подглядывала.

— Ваша светлость! — ахнула она. — Это же…

Я подошла и заглянула внутрь. В мешке лежало белье. Много белья. Из редкого в здешних краях шелка, тончайшего льна и чего-то воздушного, что я даже не могла определить на вид. Кружево, вышивка, нежные оттенки от сливочного и перламутрового до бледно-розового, как лепестки утренней розы. Все было сшито так искусно, что даже я, никогда не интересовавшаяся такими штуками, оценила мастерство.

— Это же, — завороженно повторила Астрид, не в силах найти слов. — Я такое только в сказках слышала! У нас такого ни у кого нет! Это точно только в столице можно найти, и то как диковинку!

— Не прикасайся! — тут же одернула ее Ингрид, но было поздно, потому что Астрид уже провела пальцем по кружевной отделке и тут же отдернула руку, будто обожглась.

— Простите, ваша светлость! — испуганно воскликнула она.

Я же в ответ расхохоталась и махнула рукой:

— Да ничего страшного. Положите все в шкаф.

Девушки принялись аккуратно перекладывать белье, перешептываясь и не скрывая восхищения. До меня то и дело доносились слова про нижние рубашки, панталоны, чулки и все в том же духе. Пожалуй, это надолго, и я сама взялась за четвертый мешок, тот, что был тяжелее остальных, хотя на вид самый обычный, не привлекающий внимания. Я развязала тесьму и заглянула внутрь. Книги. Много книг. Кожаные переплеты, медные уголки, пожелтевшие страницы, которые пахли старым пергаментом, пылью и временем. Я бережно достала одну, затем вторую, третью. Некоторые были на языке, которого я не знала, другие, к моему огромному удивлению, я смогла разобрать, хотя и с трудом. Это были фолианты по истории, магии, рунам. Настоящие сокровища.

— Ваша светлость, — позвала Астрид, закончив с бельем.

— Помогите мне на стол их переложить. А то я боюсь, что увлекусь и на ужин сегодня не попаду, — вздохнула я, захлопывая том с понятными мне буквами.