— Где мне против тебя-то? Ни одна не устоит!

— А все остальные, что попробовали ее прелести после меня? Они кто, по-твоему? — возразил муженек, на мой взгляд, вполне логично.

Хотя что мне знать о логике? Как там мужчины любят повторять? Женская логика создана для того, чтобы свести с ума мужскую психику.

— Остальные? Ты думаешь, я один такой в замке, кто затаил на тебя злобу и обиду? Спроси у них, откуда люди Черного Кондрата знали о том, что ты будешь без магии, и решились напасть у монастыря? — и он обвел руками воинов, что стояли сейчас полукругом. — Потому что их предупредили! Они знали, что ты будешь там и почти беззащитный, с небольшим отрядом! И ожидать нападения не будешь! — крикнул он.

— Кто? — прошипел муж, и я почувствовала даже сквозь кольчугу, как его пальцы впились в мой бок.

Но в ответ раздался только хохот. Какой-то безумный хохот. И мне он очень сильно не понравился.

— Он говорит правду? — повернул ко мне голову муж.

— Я не знаю, — недоуменно покачала я головой.

— А, точно. Ты же Боевая Валькирия из рода Иудекс. Ты правду не чувствуешь, ты ее выбиваешь, — кивнул сам себе муж.

Я понятия не имела, о чем он. Но и в самом деле не знала, говорит ли он правду сейчас, или это злоба, ярость и страх перед неминуемой гибелью говорят за него.

— Бросай меч, Сигурд Торвальдсон, — крикнул муж.

— Тебе придется самому убить меня, мой дорогой враг, — ответил мужчина.

— Нет! Мне нужны ответы на вопросы! Кто в замке еще предатель? — крикнул муж.

— От меня ты их не добьешься! Никогда я этого тебе не открою! Даже если бы знал, я бы тебе не сказал! Но они не остановятся! — ответил Сиг.

— Так может быть, и нет этих предателей? И ты один такой? — прищурился муж.

— Нет! — и он снова расхохотался. — Я сам видел в деревенском трактире, как они сидели за столиком. Кто-то из замка в надвинутом на глаза капюшоне плаща и посланник от Черного Кондрата. Он не прятал лицо, и я узнал его. А еще у него был герб на фляге, что ему наполнили и отдали в трактире. Я не видел лицо предателя, но уверен, что он не один.

Муж обвел взглядом своих воинов и один из них кивнул ему и бросил:

— Похоже на правду.

— Да, — подтвердил один из воинов, что принесли присягу только что и были людьми погибшего Черного Кондрата. — Он настаивал, чтобы мы отплыли именно в этот день. Не говорил, почему, и откуда сведения, держал это в тайне. Но разговоры о предателе в замке ходили.

Сиг сделал шаг вперед и крикнул:

— Нападай!

— Нет! Не достоин ты, чтобы я сражался с тобой. Взять его! — отдал приказ муж.

Сиг попятился, оскалился и крикнул:

— Ну раз ты со мной драться не хочешь то поступим по-другому.

Я понять ничего не успела, как мужчина метнулся к ближайшему из воинов и, быстро скрутив его, приставил, как совсем недавно к моей шее, нож. Все произошло очень быстро, и на лице парня появился неподдельный испуг. Воин был совсем молоденький, не намного старше Эрика. Именно на неопытность и рассчитывал Сиг, который безусловно был закаленным бойцом.

Он так и пятился, прикрываясь парнем, и крикнул:

— Дайте мне уйти! Иначе я его прирежу!

Не было никакой гарантии что, отойдя не безопасное расстояние, он все же не перережет парнишке горло, ведь терять ему было уже нечего.

Я смотрела на предателя, что использовал молодого парня как щит, и в моей груди стала подниматься сила, смешанная с яростью. Штанина Сига окрасилась кровью. Это я его задела. Все же мой удар топором достиг своей цели. Я смотрела на кровь и вдруг увидела, что мой топор, что сейчас лежал у моих ног, словно бы впитал кровь, а потом засветился оранжево-рыжим огнем.

— Я дорого продам свою жизнь! — между тем снова завопил Сиг.

— Нет! — вдруг громко сказала я и решительно высвободилась из рук мужа.

Подняв с земли свой топор, я сделала еще один шаг прямо на предателя. Я не знаю, что это было, но словно волна поднялась и двигала мной. Я не могла это сдержать. Мой топор опять налился огненно-оранжевым светом и питал меня странной решимостью.

— Крылья! У нее снова крылья!

— Как тогда!

— Магия правосудия и справедливости!

— Боевая Валькирия из рода Иудекс!

Раздавались вокруг меня возгласы, а меня несло вперед, почти как тогда, на поле боя. И голос, которым я заговорила, был словно не мой. Это был голос откуда-то из глубин, которых я и сама пока на постигла.

— Сигурд Торвальдсон, вы обвиняетесь в предательстве своего хёвдинга Гарольда Стурла Тордарсона и в нападении на его жену. Предательство карается смертью! Нападение на представительницу рода Иудекс карается смертью!

А потом я взлетела. Вот в самом деле взлетела, и в полете, как будто перепрыгивая через него, отсекла ему голову. Я приземлилась за его спиной на одно колено и замерла. А потом почувствовала, как эта сила, что была со мной, исчезает. Как огненные крылья за моей спиной истончаются, и вот уже их огня не видно. Но вместе с силой из меня уходила и энергия. Я закачалась и повалилась на землю. Единственное, что я сделала — это покрепче сжала мой топор. Я не должна его выпустить на этот раз из рук.

Стояла оглушительная тишина. Я перевернулась на спину и смотрела, как в рассветном небе полыхают красные и розовые оттенки. Как будто кровь, что я сейчас пролила, окрасила небо. Я протянула руку и прижала топор к себе, по-прежнему крепко сжимая рукоятку. Все. Вот так и буду лежать в обнимку с топором.

Сожалела ли я о том, что только что снова казнила человека? Нет. Это была я, и в то же время не я. Сопротивляться этой силе у меня не было ни малейшей возможности. Но были и плюсы. Этот человек был другом моего драгоценного супружника? Вряд ли ему было бы легко принять решение о его казни. Я, можно сказать, оказала ему большую услугу. Да и другим это послужит хорошим уроком. Нападение на представительницу рода Иудекс карается смертью. Больше такое не повторится! Во всяком случае, будем надеяться.

Я прикрыла глаза. Очень захотелось спать, и я чувствовала просто немыслимую слабость. Но сознание я, как в прошлой раз, не теряла.

Надо мной склонилась темная фигура и муж поднял меня на руки вместе с моим топором.

— Ты была великолепна, — шепнул он.

— Спасибо. Мне жаль твоего друга, — ответила я, не открывая глаз.

— Он мне не друг. Друг не таит злобу и не предает из-за никчемной бабы. Она того не стоила, — ответил он сквозь зубы.

Он куда-то нес меня, но мне было совершенно все равно.

— Ты не можешь об этом судить. Он мог любить. А тогда эта стихия, которая не управляется. И неважно, кто там чего стоит, а кто нет, — просветила я муженька.

Повеяло прохладой, меня принесли к воде. Он вошел со мной на руках в лодку и уложил на дно, осторожно пристроив голову на что-то мягкое. Глаза не открывались, но топор был при мне, а еще я поняла по шепоту — рядом примостился Эрик. Мальчик был рядом, и я окончательно успокоилась и уснула.

Мне снилось, что муж был рядом и греб вместе со всеми. Он работал веслом и время от времени смотрел на меня. Что он хотел увидеть? Я не знала. Потом послышались оживленные возгласы, мы куда-то прибыли, и я поняла, что это замок. Если честно, он не показался мне слишком большим. Но определенно величественным, внушительным, с толстыми стенами, башнями, и хорошо укрепленным. В случаи осады наверняка его сложно будет взять. И почему вдруг я подумала про осаду? Приснится же!

— Ну, наконец-то. Родные стены Глитнира*. Больше никаких похищений и нападений на мою жену! — услышала довольный голос мужа.

Под радостные выкрики отряда я окончательно провалилась в крепкий сон, чтобы проснуться от женских голосов. Это было лучше, чем от звуков очередной битвы. Я было порадовалась, но как выяснилось, слишком рано.

— Она слишком красивая! — тихо сказал один женский голос.

— И что? Мало ли у него красивых было? И все равно, он надолго ни с одной не задержался, — ответил ему второй.