Я кивнула. Вот в чём была разница. Не обучала тайно. Не втягивала. Не заставляла. Объясняла. Потому что знание помогало Афине не бояться. То самое знание, которое я сама слишком долго не давала.

— Хорошо, — сказала я.

Афина прищурилась.

— Ты сейчас правда говоришь «хорошо»?

Я посмотрела на неё.

— Элиза плохо на всех нас влияет.

Уголок её рта дрогнул. Напряжение ушло ещё немного.

— Она сказала, что защитная нить покажет, передаёт ли перо энергию или только удерживает её.

— Это разумно.

— Я знаю.

Очень быстро. Очень по-семейному. Я вздохнула.

— Продолжай.

Афина снова взяла щипцы. Уже спокойнее. А я вдруг поняла, что сегодняшний эксперимент был не только о перьях. С перьями всё оказалось даже проще. Они хотя бы светились, когда на них воздействовали. С детьми такой удобной функции не было. Приходилось учиться замечать самостоятельно.

— Я не сержусь.

Афина посмотрела на меня очень внимательно. С тем выражением, которое дети обычно используют, когда взрослый сообщает что-нибудь очевидно неправдоподобное. Например: «Я совершенно не устала». Или: «Я только посмотрю один документ и лягу спать». Она не поверила полностью. Справедливо с её стороны.

— Ты говоришь строго.

Я открыла рот. Закрыла. Да, это было сложнее оспорить.

— Прости. Я не против. Просто хочу знать.

Афина продолжала смотреть. Я почувствовала, что формулировка всё ещё недостаточно точная. Спасибо Элизе. Спасибо Теодору. В моём доме простые человеческие фразы постепенно исчезали как вид. Теперь каждое утверждение требовало уточнения условий применения.

— Я хочу понимать, о чём именно она с вами говорит, — добавила я. — Не для того, чтобы запретить. Для того, чтобы знать.

Вот. Лучше. Согласие. Снова. Эта тема вообще начала преследовать меня. Согласие на обучение. На прикосновение. На магическое воздействие. На участие в опыте. На разговор о даре. На то, чтобы человек находился рядом. Раньше я почему-то считала, что безопасность — это прежде всего запреты. Теперь выяснялось, что безопасность требует значительно больше разговоров. Очень неудобно. Элиза могла рассказывать детям о магии. Я не была против. Наоборот. Чем больше они понимали, тем меньше оставалось пространства для тех страхов, которые сами достраивают неизвестное до самых страшных вариантов. Но я должна была понимать, о чём именно идёт речь. Не потому, что хотела контролировать каждое слово. По крайней мере я очень старалась убедить себя именно в этом. А потому, что дети имели право получать знания безопасно. А я отвечала за условия. За то, чтобы им объясняли разницу между возможностью и разрешением. Между интересом и риском. Между «это можно сделать» и «это стоит делать». Особенно Софи. Для неё эти понятия существовали в опасной близости друг к другу.

Афина расслабилась ещё немного. Плечи опустились. Рука перестала быть такой неподвижной.

— Она просто объясняет, — повторила она. — Иногда.

— Хорошо, - я сделала паузу. — И если когда-нибудь тебе покажется, что она говорит о чём-то, что тебя пугает или что ты не хочешь обсуждать…

— Я скажу, - Афина посмотрела на меня.

Я кивнула.

— Да.

— Даже если это Элиза?

Я едва не улыбнулась.

— Особенно если это Элиза.

Это было справедливо. Наставница наверняка сама одобрила бы формулировку. Афина положила перо обратно на пластину. Эксперимент продолжился. На этот раз уже без ощущения, что между нами лежит не перо, а неудачно сформулированный семейный конфликт.

Мы закрепили образец возле слабой защитной линии. Для проверки выбрали самый простой контур. Такие использовали на упаковочных столах. Ничего особенно сложного. Нить удерживала мелкие случайные магические всплески внутри рабочей зоны, чтобы один неосторожный выброс не испортил готовую продукцию. Очень полезная защита. Особенно в мастерской, где рядом могли одновременно находиться активный кристалл, серебряная нить и Софи. Последнее официально не входило в техническую документацию. Хотя, возможно, стоило включить. Если линия разрушится, ничего опасного не произойдёт. Не будет взрыва. Не откроется пространственный разрыв. Не загорится стол. Просто погаснет синее свечение. Именно поэтому мы начали с неё. Наконец-то эксперимент, где худшим возможным итогом было отсутствие красивой синей полосы. Очень здоровый подход.

Нить проходила по поверхности стола. Стандартная. Синяя. Её активировал малый кристалл, встроенный в деревянную рамку. Конструкция использовалась десятки раз. Мы знали, как она должна вести себя. Что тоже было приятно. В последние месяцы у меня слишком много вещей вели себя так, как до меня никто не успел описать. Афина проверила все соединения по очереди. Я наблюдала. Когда она закончила, сама проверила ещё раз. Афина посмотрела на меня. Я подняла бровь.

— Что?

— Ничего.

— Ты подумала.

— Что именно?

— Что я проверяю после тебя.

— Я ничего не сказала.

— Лицом сказала.

Она слегка улыбнулась.

— Возможно.

Лоран остался рядом. Он ничего не комментировал, но встал так, чтобы одновременно видеть стол, кристалл, нас обеих и аварийный контур. Очень ненавязчиво, если не знать его. Работников отвели к дальнему концу мастерской. Не потому, что ожидали катастрофу. Просто потому, что после фразы «неизвестные свойства магических перьев» Лоран стал особенно настойчиво заботиться о производственном процессе.

— Все готовы? — спросила Афина.

Я кивнула. Лоран тоже. Афина активировала кристалл. По столу прошла тонкая синяя линия. Ровная. Спокойная. Обычная. Перо дрогнуло само. Мы все замерли. Щипцы слегка звякнули о край пластины. По тёмному краю прошёл багровый свет. Не вспышкой. Медленно. Почти лениво. Так, будто перо сначала решало, стоит ли вообще реагировать. Свет скользнул от основания к кончику. Синяя линия побледнела. Я наклонилась чуть ближе. Афина тоже. Лоран, наоборот, чуть отодвинулся. Разумный человек. Нить погасла. Не порвалась. Не треснула. Не перегорела. Просто исчезла. Совсем. Кристалл остался активным. Свет внутри него горел ровно. Деревянная рамка была целой. Руны по краям — тоже. Но связи между знаками больше не существовало. Будто никто никогда её не создавал. Несколько секунд мы молчали. Я смотрела на пустое место, где только что проходила синяя линия. Афина первой повернулась ко мне.

— Ты сделала?

Вопрос был вполне разумным. Я уже однажды случайно переместила чашку на крышу. Случайное исчезновение защитной нити прекрасно вписывалось в общую статистику. Я почувствовала резерв. Спокойный. Крылья оставались скрыты. Никакого движения в каналах. Чёрное пламя не появлялось. Даже намерения разрушать что-нибудь не было. Что, учитывая присутствие документов Совета на соседнем столе, уже можно было считать показателем самоконтроля.

— Нет.

Афина сразу отключила кристалл. Не испугалась. Не отдёрнула руки. Просто перешла к следующему действию. Осмотрела перо. Сначала глазами. Потом через измерительную пластину. На нём не осталось следов. Ни подпалины. Ни изменения структуры. Ни лишнего свечения. Ничего. Будто оно вообще не участвовало. Очень подозрительное поведение. Афина восстановила нить. На этот раз медленнее. Проверила каждый знак. Потом попросила меня проверить. Я проверила. Лоран тоже посмотрел на соединения. Хотя магом не был. Просто на всякий случай. В нашем доме «на всякий случай» постепенно становилось полноценным методом исследования. Афина снова активировала контур. Синяя линия появилась. Ровная. Стабильная. Она взяла другое перо. Длинное. С правого крыла. Я узнала его. Оно выпало после занятия, на котором я пыталась одновременно удерживать два пространственных пути. Элиза назвала результат «обнадёживающим». Я потом два часа лежала. Видимо, наши представления о надежде тоже различались. Афина поднесла перо к линии. Багровый свет. Тихое движение воздуха. Синий контур побледнел и исчез. Снова. Не ослаб. Не перегрузился. Не перегорел. Перестал существовать. Лоран подошёл ближе. Вот теперь уже без попытки делать вид, что просто наблюдает. Он достаточно долго работал с артефактами, чтобы понимать разницу. Повреждённую конструкцию можно восстановить. Перегоревшую линию можно заменить. Здесь нечего было чинить.