Я стояла у двери. Не подходила. Хотелось поправить одеяло. Коснуться волос. Проверить, не поднялась ли температура. Обычные материнские движения. Но я помнила напряжённые плечи и поэтому осталась на месте. Расстояние между нами было всего несколько шагов. Обычных. Комната не растягивалась. Пол не уходил из-под ног. Я могла подойти за несколько секунд. Но впервые я поняла: иногда несколько шагов невозможно преодолеть никакой магией.

Глава 9. Клетка из собственной воли

Аннета

Ритуал я решила провести ночью. Это было трусостью, и я это понимала. Днём пришлось бы смотреть в глаза детям, объяснять и слушать возражения. Возможно, позволить им остановить меня. Виолетта потребовала бы показать книгу. Афина спросила бы, почему нельзя научиться управлять крыльями. Софи решила бы, что ритуал — это особый семейный праздник, и непременно захотела бы участвовать. Теодор просто протянул бы ко мне руки. Последнее было хуже всего.

Ночью всё становилось проще. Все спят. Дом тихий. Можно разрушить себя максимально корректно и никого не беспокоить. По крайней мере, так я объясняла себе, почему дождалась темноты. На самом деле я боялась. Не самого ритуала. Страх перед болью казался почти неприличным после того, что пережила Афина. Я боялась, что дети убедят меня отказаться. И ещё сильнее — что не станут убеждать. Что посмотрят на меня так же, как после появления крыльев, и решат: да, будет лучше, если мать запрёт силу. Если станет меньше, безопаснее и удобнее. Этого я бы не выдержала.

Поэтому дождалась, пока дом уснёт. Сначала стихли шаги слуг. Потом Луиза погасила свет на кухне. Марта уложила Теодора в комнате возле девочек. После разрушения детской он временно спал там. К обычной колыбели сын возвращаться отказывался, хотя, вероятно, его мнение никто не спрашивал. Виолетта закрыла дверь своей комнаты. Афина долго ворочалась. Я стояла в коридоре и слышала, как скрипит её кровать. Один раз дочь позвала Марту. Потом снова стало тихо. Софи уснула последней. Она пыталась убедить всех, что должна охранять Афину от ночных крыльев. Заснула поперёк собственной кровати, с деревянной лошадью в руках и одним сапогом под подушкой.

Только после этого я вернулась в кабинет. Закрыла дверь на ключ. Потом подумала и снова открыла. Если ритуал пойдёт не так, запертая дверь станет особенно глупой причиной моей смерти. Очень достойное завершение жизни: мать четверых детей погибла, потому что не оставила слугам возможности войти.

Я подготовила кабинет. Убрала ковёр. Не тот, который забрал род де Фенуар. Обычный, небольшой, купленный ещё моей матерью. Пришлось свернуть его и перенести к стене. Под ним обнаружился слой пыли и несколько засохших чернильных пятен. Отодвинула мебель. Письменный стол остался возле окна, но кресла и небольшой шкаф я сдвинула к стенам. Книги сложила на подоконник. Освободившееся пространство оказалось больше, чем ожидала. После первого проявления дара любые пустые комнаты вызывали неприятное ощущение. Я всё время проверяла расстояние до двери. Четыре шага. Потом снова четыре. Комната пока оставалась комнатой.

Начертила круг мелом и солью. Сначала провела внешнюю линию. Потом внутреннюю. Мел скрипел по полу. Рука дрожала, поэтому круг получился не совсем ровным. Пришлось стереть один участок и провести заново. Соль Луиза хранила в кухонной кладовой. Я взяла совсем немного. По крайней мере, пыталась убедить себя, что немного. В нашем нынешнем положении даже магический ритуал приходилось проводить экономно.

В четырёх точках поставила свечи. Север. Юг. Восток. Запад. Книга требовала чистого воска, но у нас оставались только обычные хозяйственные свечи. Я выбрала самые новые, без трещин и потёков. В центр положила питающий кристалл из артефакта Теодора. Он засветился, едва коснулся пола внутри круга. Серебряное сияние пробежало по меловой линии и исчезло. Я смотрела на кристалл. Он принадлежал сыну. Единственная часть защитного артефакта, которую удалось сохранить. Обещала не использовать. Даже временно. Особенно временно. Лоран предлагал обогреть им оранжерею, и я отказалась. Теперь брала его для ритуала, который могла не пережить. Это только на время. Я верну. Если смогу. Последняя мысль прозвучала слишком спокойно. Я отвернулась.

Книга лежала раскрытой. Страница была старой, потемневшей по краям. Схема ритуала занимала почти весь разворот: человеческая фигура в нескольких кругах, узлы возле сердца и позвоночника, линии магических каналов. На полях несколько предупреждений. Одно подчёркнуто дважды: «Не применять без наблюдателя». Я положила поверх него ножны. Так текст становился менее настойчивым.

Ритуал требовал крови, личного якоря и предмета, связанного с самым сильным желанием. С кровью понятно достаточно было нескольких капель. Если всё сделать правильно. Книги особенно любили добавлять это условие после описания смертельно опасного действия. Якорем стало обручальное кольцо, которое Лоран не успел продать. Покупатель отказался от прежней цены, и кольцо вернулось. Точнее, сначала согласился. Потом его оценщик обнаружил внутри след неизвестной магии. Заявил, что металл может быть связан с родовой клятвой, и предложил сумму вдвое меньше. Лоран вернул кольцо. Денег от первой продажи хватило на ремонт оранжереи, потому что покупатель уже выплатил задаток и не стал требовать его обратно. Вероятно, хотел избежать официального спора с родом де Фенуар. Само кольцо снова оказалось в моей шкатулке. Очень вовремя. Или может быть нет. Оно лежало на ладони тяжёлое и холодное. Маленький дракон внутри ободка почти стёрся. За двенадцать лет металл запомнил тепло моего тела. Личный якорь должен был связывать человека с его прежней жизнью. Кольцо подходило слишком хорошо. Оно соединяло всё, чем я была. Жену. Мать. Женщину, годами ожидавшую возвращения мужа. Женщину, которая наконец перестала ждать.

Я положила кольцо возле кристалла. Предмет желания выбрать было сложнее. Чего я хотела сильнее всего? Не денег. Не возвращения Гермонда. Не прежней жизни. Не крыльев. Безопасности детей. Их дыхания ночью. Их права не вздрагивать, когда мать подходит ближе. Желание было простым. Предмет — нет. Но нельзя положить ребёнка в магический круг. К счастью.

Я обыскала ящики письменного стола. Нашла рисунок Софи, где вся семья была изображена в виде очень длинных людей с руками до пола. Нашла засушенный лист из травника Афины. Старую ленту Виолетты. Каждый предмет принадлежал одному ребёнку. Мне был нужен тот, который означал всех. В конце концов я взяла маленькую шерстяную пинетку Теодора. Софи связала её сама. Вернее, пыталась. Луиза показала ей несколько петель, после чего дочь объявила, что всё поняла и дальнейшее вмешательство взрослых не требуется. Пинетки получились кривые. Одна длиннее другой. Хотя у пинеток, как правило, отсутствовали причины иметь разную длину, Софи справилась. Но сын носил несколько минут. Потом снял и попытался съесть. Подходящий семейный символ. Создан с любовью. Использован неправильно. Сохранён вопреки здравому смыслу.

Я положила пинетку рядом с кольцом. Три предмета лежали в центре круга. Кристалл. Кольцо. Пинетка. Магия. Прошлое. Причина не умереть.

За дверью скрипнула половица. Я замерла. Повернула голову. В доме существовало множество старых досок, которые скрипели сами по себе. Некоторые делали это даже без людей, что Лоран объяснял изменением температуры. После появления пространственной магии такое объяснение перестало успокаивать. Я прислушалась. Тишина. Ни шагов. Ни голосов. Вероятно, дерево. Продолжила.

Первый этап — открыть каналы. Они и так были повреждены. Старые барьеры треснули после появления крыльев. Я чувствовала их внутри как острые обломки. Иногда при глубоком вдохе возле сердца появлялась колющая боль. Иногда немели пальцы. Дважды я видела собственную тень с едва заметными крыльями, хотя за спиной ничего не было. Старое запирание разрушилось не полностью. Оно продолжало удерживать часть силы, но больше не могло делать это правильно. Нужно было снять остатки. Очистить каналы от старого ритуала. Потом связать резерв. Не позволить ему разойтись по телу. Стянуть к сердцу. Закрыть навсегда или почти навсегда. Книга не обещала ничего конкретного. Книги вообще редко обещают что-то хорошее. Если верить им, любое магическое действие либо убивало человека сразу, либо делало это постепенно и с интересными последствиями.