Аннета» .

Перечитала. Спокойно. Ясно. Отправила. После этого можно было спать. Теоретически. Метка не позволяла забыть, что Гермонд приближается. Иногда становилась теплее. Потом снова успокаивалась. Гермонд. Бывший муж. Истинная пара. Отец моих детей. Завтра он будет здесь. Этого определения было достаточно.

Утром охрану у ворот усилили. После обнаружения сети теперь проверяли любой экипаж. Элиза ещё раз прошла защиту. Натали привезла старые документы. Виолетта подготовила вопросы. Теодор — несколько страниц правил. Софи — вопросы про дракона. Их оказалось больше, чем правил Теодора. Афина поставила возле двери своей комнаты успокаивающий кристалл. Я увидела и ничего не сказала.

Я надела тёмное платье. То самое. Оно было куплено для Совета. Но оказалось, что одежда, в которой чувствуешь себя собой, подходит для большинства неприятных разговоров. Брошь с чёрной птицей заняла привычное место. Крылья оставила сложенными. День тянулся медленно. Поступали поставки. Афина проверила сушильню. Теодор несколько раз исчезал с Лораном. Софи была подозрительно тихой. Виолетта читала возле окна и за час перевернула две страницы. К закату с дороги донёсся звук колёс. Я почувствовала раньше, чем услышала. Метка вспыхнула. Линия натянулась к воротам. Расстояние, которое пять лет измерялось днями дороги и отсутствием, стало вдруг совсем небольшим.

Никто не побежал к окну. Софи перестала крутить бумажную птицу. Теодор закрыл тетрадь. Афина побледнела, но осталась на месте. Виолетта подняла голову. Натали сидела возле камина.

Экипаж остановился у ворот. Не во дворе. Охрана не открыла сразу. Как договаривались. Сначала спросили имя. Цель визита. Количество сопровождающих. Через связь пришёл отчётливый всплеск раздражения. Я почти улыбнулась. Потом ворота открылись. Колёса прошли по гравию. Голоса. Шаги. Тишина. Через несколько минут в гостиную вошёл Лоран. Остановился у двери.

— Госпожа.

— Да?

— Прибыл господин Гермонд де Фенуар.

Господин. Точно. Я посмотрела на детей. На Натали. На собственные руки. Они не дрожали. Метка возле сердца горела. Между нами оставалось несколько комнат. Я не меняла расстояние.

— Пусть войдёт, - Лоран повернулся чтобы уйти, и я добавила — Как гость.

Глава 27. Гость в бывшем доме

Аннета

Гермонд вошёл в холл один. Это было первым неожиданным моментом. Я приготовилась увидеть за его спиной секретаря, юриста, представителя рода или управляющего — кого-нибудь с папкой, печатью и выражением человека, способного превратить семейную встречу после пяти лет отсутствия в заседание с приложениями. Когда-то Гермонд почти всегда приезжал именно так. Даже домой он привозил людей, документы, дела и обязательства, которые входили в комнату раньше него.

Сегодня — нет. Его люди остались у экипажа. Багаж тоже. Лоран постановил, что сначала гостю покажут комнату и только потом позволят слугам нести вещи. Гермонд, судя по выражению лица, уже познакомился с новой системой гостеприимства. И пока выжил.

Он вошёл в тёмном дорожном пальто, с пылью на сапогах и усталостью вокруг глаз. Волосы возле висков стали светлее, лицо — жёстче. И всё равно первой мыслью было не «Он постарел», а «Он действительно здесь». За его спиной закрылась дверь. Лоран остался неподалёку — не вмешивался, но и не исчез. Правильно.

Я вышла из малой гостиной в холл одна. Дети остались за дверью. Формально. Софи уже один раз показала половину лица из-за косяка и исчезла, когда я посмотрела. Очень незаметное наблюдение. Особенно если наблюдатель носит светлую ленту в волосах. Гермонд осмотрел холл, и дом начал рассказывать ему всё, чего он не видел пять лет.

Когда-то здесь висели тяжёлые зелёные портьеры с серебряным шитьём. После развода их забрали представители рода де Фенуар вместе с мебелью, коврами, частью светильников и странной бронзовой вазой, которую я никогда не любила, но всё равно была оскорблена, когда её увезли. Человеческая психика вообще устроена непоследовательно. Теперь окна были открыты свету, пол восстановлен, лестница отполирована. На перилах висела тонкая красная лента. Софи обещала убрать её ещё утром. Не убрала. Значит, у Гермонда появилась возможность сразу познакомиться не только с изменившимся домом, но и с системой выполнения обещаний младшей дочери. Возле лестницы стояла простая деревянная скамья. Её заказала Виолетта несколько лет назад после того, как Софи объявила ожидание стоя нарушением человеческого достоинства. На стенах висели изделия мастерской. А там, где прежде находился герб де Фенуар, теперь была небольшая металлическая птица с раскрытыми крыльями. Идея Софи. Теодор тогда потребовал уточнить:

— Это новый официальный герб?

— Нет.

— Тогда почему на главной стене?

Софи ответила:

— Потому что красиво.

Аргумент победил.

Гермонд задержал взгляд на птице, потом заметил защитные линии. Обычный человек почти не увидел бы их под полом. Дракон — увидел. Багровые нити проходили под деревянными планками и уходили в стены. В них была моя магия, работа Элизы и артефакты мастерской. Новая система. Дом больше не был настроен на род де Фенуар. Метка возле сердца вспыхнула, тепло прошло к плечам, крылья под платьем дрогнули. На таком расстоянии связь больше нельзя было не замечать. Гермонд тоже почувствовал её.

— Аннета.

Тихо. Не как в письме и не как на официальной встрече.

— Гермонд.

За дверью было необычайно тихо. Слишком тихо для дома, где находилась Софи. Я точно знала: слушают все. Пять лет прошло после развода, но расстояние между нами началось раньше. В последние годы брака Гермонд приезжал всё реже и даже домой привозил работу. Я тогда ещё ждала. Не призналась бы, но ждала, что однажды он останется дольше, спросит не о счетах, посидит с детьми и наконец увидит меня. Теперь видел. Тёмное платье, высокий ворот, брошь с чёрной птицей, волосы, лицо и магию, которую я больше не запихивала внутрь до боли. Гермонд рефлекторно сделал шаг. Защитная линия под его сапогом вспыхнула — тонко, без удара, просто предупреждая. Он остановился.

— Защита меня не признаёт.

— Признаёт, - он нахмурился и уточнила — Как гостя.

Где-то за дверью очень тихо скрипнуло. Подозреваю, Софи переменила положение для лучшего обзора.

— Я владел этим поместьем.

— Когда-то.

— Контуры были родовыми.

— Родовые контуры вы забрали после развода.

— Не все.

— Остатки вошли в новую систему.

— Без моего согласия?

Вот теперь я его узнала окончательно. Пять лет прошло, дом изменился, дети выросли, я обзавелась чёрными крыльями, а Гермонд всё ещё умел удивительным образом начать разговор с вопроса о согласии, которое никто у него не обязан был получать. Я почти улыбнулась.

— Поместье принадлежит мне.

Юридически и фактически спорить было не с чем.

— Питающий кристалл был частью родового комплекса.

— Тот, который ваши люди не смогли снять?

После развода часть старой защиты демонтировали. Один кристалл остался в стене, и его сочли повреждённым.

— Ты его извлекла?

— Да.

— Как?

— Заколкой.

Пауза. Я позволила себе немного насладиться моментом.

— Обычной?

— Серебряной.

— Это не делает ситуацию понятнее.

— Мне сделало.

На этот раз он действительно почти рассмеялся. Первый нормальный человеческий звук с момента появления.

— Род принял систему как неисправную.

— Род плохо проверил.

Теодор бы мной гордился.

— Я не знал, что ты умеешь.

— Ты многого не знал.

Фраза получилась шире, чем я планировала. Он не знал, чего боится Афина, как Софи врёт, когда уверена, что очень убедительна, как Виолетта способна написать шесть страниц юридического анализа из-за одной неправильной формулировки и как Теодор считает слово «скоро» личным оскорблением. Не знал мастерскую. Не знал крылья. Не знал меня. Лоран стоял у лестницы. Гермонд заметил его.