— Сохраняем, — сказала я.

Элиза кивнула.

— Это доказательство официальной пространственной инфраструктуры внутри частной защиты.

— Этого хватит?

— Для честного разбирательства — да.

— А у нас будет честное?

— Не рассчитывала бы.

Очень ободряюще. По крайней мере, честно. Когда исчез последний узел, мир вокруг словно стал тише. Ушло слабое давление, которое я раньше принимала за часть общей защиты. И почти сразу вспыхнула метка возле сердца. Жар. Резкий. Живой. Гермонд. Ближе. Значительно. Элиза сразу посмотрела на меня.

— Что?

— Он.

— Где?

Истинная связь, при всех достоинствах, картой не являлась.

— Не знаю.

— Приближается?

Я закрыла глаза. Дорога. Движение. Тепло. Раздражение. Очень много раздражения.

— Да.

— Хорошо?

— Нет.

— Почему?

Я открыла глаза.

— Потому что у меня через два дня Совет, доказательство тайной сети, бывший муж в дороге, мать в соседнем городе, отец через поверенного и четверо детей с собственными мнениями.

Лоран осторожно сказал:

— Присутствие господина де Фенуара может помочь против Совета.

Я повернулась.

— Не начинайте.

— Я лишь хотел заметить…

— Он не оружие, которое можно поставить у ворот.

Лоран поднял ладони.

— Я этого не говорил.

— Но подумали.

Он медленно посмотрел на Элизу.

— Она всегда так?

— После шестого месяца чаще.

— Я всё слышу.

— На это и рассчитывал, — сказал Лоран.

Иногда стабильная зарплата плохо влияла на осторожность персонала.

— Совету отправляем копии печатей, схему и заключение Элизы, — сказала я. — Оригиналы остаются здесь.

— Сейчас? — спросила Элиза.

— Сейчас. Хочу их письменную позицию до слушания.

Лоран подготовил уведомление сразу.

«На территории поместья обнаружена система скрытых наблюдающих и пространственных устройств с регистрационными печатями Совета. Устройства установлены без уведомления собственника.

Требуем до полудня следующего дня предоставить правовое основание их установки, назначение пространственных элементов и сведения о лице, отдавшем распоряжение».

Теодор прочитал срок. Одобрил. Совет ответил в тот же вечер. Быстрее, чем почти на всё остальное. Интересно, как ускоряет государственную переписку обнаруженное доказательство. Письмо оказалось коротким. Без извинений.

«Выявленные устройства входят в комплекс стандартных диагностических мер, применяемых в отношении объектов повышенного магического риска.

Предварительное уведомление могло снизить достоверность наблюдения.

Пространственные элементы комплекса не предназначались для несанкционированного перемещения лиц и использовались исключительно в диагностических целях.

Наблюдение распространяется на носительницу нестандартного дара и связанных несовершеннолетних, находящихся в зоне потенциального воздействия».

Я перечитала. Итак. Устройства их. Установлены тайно. Пространственные элементы тоже их. Но дверь не дверь. Просто диагностическая конструкция, которая случайно умеет открываться. Мы читали письмо вечером в кабинете. Дети присутствовали.

— Они признали? — спросила Виолетта.

— Да.

Она взяла письмо.

— И считают это законным.

— Да.

— Хотя не уведомили.

Я показала строку. Виолетта прочитала:

— «Уведомление могло снизить достоверность наблюдения».

Софи заглянула через её плечо.

— То есть тайно, потому что иначе мы бы не позволили?

— Примерно.

Она задумалась.

— Удобно.

— Очень, - тихо сказала Афина.

Теодор сидел у стола.

— Они называют дом объектом?

Я нашла формулировку.

— Меня и территорию.

— Детей?

— Да. В письме отдельная строка:«Наблюдение распространяется на носительницу нестандартного дара и связанных несовершеннолетних, находящихся в зоне потенциального воздействия».

Теодор открыл тетрадь и записал:«Совет включает детей в объект наблюдения без согласия семьи».

— Напиши «без моего согласия», — сказала я.

Он остановился.

— А отец?

Вот. Гермонд сохранял родовые права в отношении Теодора. Теоретически Совет мог обратиться к нему.

— Не знаю.

— Нужно проверить.

Не обвинять. Не предполагать. Проверить.

— Спросим.

— Когда?

Метка снова отозвалась теплом.

— Он уже в пути.

Дети замолчали. Даже Софи. Виолетта подняла взгляд.

— Откуда знаешь?

Я коснулась груди.

— Чувствую.

— Что именно?

— Движение. Дорогу. Дракона. Раздражение.

Софи оживилась.

— Он сердится?

— Похоже.

— На кого?

— Вот это связь не сообщает.

Теодор сказал:

— На Совет?

— Может быть.

Виолетта посмотрела внимательнее.

— На тебя?

— Не исключено.

Софи задумалась.

— Тогда он очень продуктивный.

— Что?

— Если сердится сразу на всех.

Виолетта не улыбнулась.

— Когда он будет?

— Точно не знаю.

Теодор уже открыл рот. Я подняла руку.

— И нет, связь не показывает расписание.

Он закрыл рот с явным неудовольствием. Потом сказал:

— Тогда нужны правила его пребывания.

В комнате стало тихо.

— Какие?

— Где он будет жить. Может ли входить в мастерскую. Может ли разговаривать с детьми один. Кто решает вопросы моего обучения. Будет ли присутствовать на слушании. Сколько останется.

Каждый пункт был разумным. Гермонд не был случайным гостем. Но пять лет здесь не жил. Софи подняла руку.

— Покажет ли дракона.

— Это не условие безопасности, — сказал Теодор.

— Для меня важное.

— Ты просто хочешь посмотреть.

— А это плохо?

— Не относится к правилам.

Афина молчала. Слишком долго. Потом спросила:

— Он будет кричать?

Юмор исчез. Я посмотрела на неё. Она опустила глаза. Пять лет. Но тело помнило.

— Не позволю.

— А если разозлится?

— Может, - не стала обещать невозможного. — Но кричать на вас не будет.

— А если будет?

— Попросим выйти.

Афина подняла взгляд.

— Он послушает?

— Если нет, выйдет всё равно.

Виолетта закрыла глаза.

— Мама.

— Что?

— Не уверена, что выбросить отца пространством — хорошее начало первого разговора за пять лет.

— Зато понятное.

Софи одобрительно кивнула. Теодор уже писал. Через несколько секунд показал: «Не применять пространственное удаление без предварительного предупреждения».

— Ты серьёзно?

— Правило должно быть точным.

— Это правила встречи с твоим отцом.

— Именно поэтому.

Я выдохнула.

— Хорошо.

Вечером пришло письмо. Личная печать Гермонда. Я унесла конверт в кабинет. Почерк был прежним. Ровным. Жёстким.

«Аннета.

Получил сведения о скрытых пространственных устройствах Совета. Не уничтожай оставшиеся узлы. По структуре можно определить источник распоряжения и способ установки.

Я буду у вас завтра к вечеру. До моего приезда не допускай представителей Совета к детям без присутствия взрослого, представляющего их интересы.

Гермонд».

Я перечитала. Первое — разумно, но поздно. Сеть уже уничтожена. Второе — наконец точный срок. Третье снова прозвучало как распоряжение. Пять лет отсутствия не повредили повелительное наклонение. Но формулировка была лучше прежних. Он написал не «без меня». А «без присутствия взрослого, представляющего их интересы». Маленькая разница, но я решила её заметить. Ответила:

«Гермонд.

Сеть уже уничтожена. Несколько оригинальных элементов сохранены для исследования, включая устройства с печатями Совета. Совет письменно подтвердил принадлежность системы и назвал её диагностической.

Дети не будут общаться с представителями Совета без их согласия и присутствия согласованного взрослого.

По прибытии вы будете гостем в моём доме. Прошу учитывать это при решениях, касающихся поместья и детей.