— Это грустно.

— Да.

Не всякая грусть нуждалась в красивом объяснении.

— А связь?

— Она доказывает, что магия нас связала, - я положила ладонь на грудь. — Не доказывает, что мы умеем быть семьёй.

— Или родителями.

— Да.

Истинная связь могла усиливать узнавание. Присутствие. Тягу. Но она не вставала ночью к ребёнку. Не приезжала на день рождения. Не писала. Не извинялась. Не принимала решений. Очень ограниченный набор услуг для великого дара судьбы.

— Он может измениться?

Я посмотрела на собственные крылья.

— Может.

Люди менялись. Я была доказательством.

— Как ты.

— Как я.

— Но ты не обязана принимать его обратно.

Я повернулась.

— Элиза?

— Нет.

Виолетта улыбнулась.

— Ты.

— Я?

— Метка не чинит крышу.

Я тихо рассмеялась.

— Ты всё запоминаешь.

— Семейное.

Да, семейное. Теодор — сроки. Афина — растения. Софи — любые фразы, которые можно однажды использовать против говорящего. Виолетта — мои слова. Особенно те, которым я сама следовала хуже всего. Она снова коснулась крыла. Теперь без прежней осторожности. Просто рукой. Крыло чуть накрыло её пальцы.

— Ты покажешь их Совету?

— Если потребуется.

— Они испугаются.

— Возможно.

Она посмотрела. Я поправилась:

— Не хочу их пугать, - пауза. — Но если Тарс наконец заметит, что перед ним уже не пятилетняя девочка, переживу его неудобство.

— Так лучше.

— Спасибо за юридическую редактуру.

— Обращайся.

Виолетта подвинулась ближе. Сначала посмотрела, где лежат перья. Только потом обняла меня. Очень аккуратно. С учётом дополнительных частей тела. Практичные объятия. Я обняла её одной рукой. Крылья раскрылись шире сами. Поднялись с двух сторон. Закрыли часть комнаты. Окно. Письма. Не клеткой. Укрытием. Виолетта замерла, но не отстранилась. Через несколько секунд сказала:

— Тёплые.

— Да.

— Раньше были холодными.

Я помнила лёд, пустоту и страх.

— Раньше я их боялась.

— И поэтому?

— Думаю, это влияло.

Магия слишком часто слушала то, что я сама старалась не слышать. Крылья отзывались на защиту. Пространство — на желание приблизить или отдалить. Чёрное пламя — на решение разорвать связь. Не полностью. У магии оставались собственные законы. К счастью. Иначе Софи давно научила бы её доставлять печенье по требованию. Виолетта оставалась внутри крыльев. Спокойно. Потом сказала:

— После слушания я вернусь в академию.

— Хорошо.

Она чуть отстранилась.

— Потому что я выбрала.

— Знаю.

— И буду писать.

— Когда сможешь.

Она вздохнула.

— Раз в неделю. Для Теодора.

— Добровольно?

— Я предпочитаю письма поисковой экспедиции.

— Разумно.

— Но он всё равно найдёт проблему.

— Какую?

Она посмотрела на меня.

— Срок доставки.

Я подумала. Да. Можно написать вовремя. Отправить вовремя. А получить позже. Теодор обязательно разделит эти понятия.

— Тогда укажи, что срок считается по дате отправки.

Виолетта прищурилась.

— Ты начинаешь думать как он.

Это действительно пугало сильнее Совета. Она встала. Поправила халат. Ещё раз коснулась пера. Уже без проверки просто коснулась. Пошла к двери. Остановилась на пороге. Полоса света из коридора лежала у её ног.

— Можно не закрывать?

— Дверь?

— Да.

Пять лет назад Виолетта боялась того, что могло выйти из моей комнаты. Магии. Крыльев. Меня. Закрытая дверь никогда не была настоящей защитой, но давала границу. Теперь она сама просила оставить путь открытым.

— Можно.

Она вышла. Шаги спокойно удалились по коридору. Дверь осталась приоткрытой. Я не стала сразу складывать крылья. Воздух проходил из коридора в спальню и шевелил кончики перьев. Через несколько секунд где-то дальше закрылась дверь комнаты Виолетты. Она приехала домой, потому что хотела быть рядом. Этого было достаточно. Мне не нужно было превращать её приезд в обязанность, а возвращение в академию — в доказательство самостоятельности. Это были её решения.

Дом снова затих. Не полностью. Где-то скрипнула половица. Если это был Теодор, он, вероятно, проверял время. Если Софи — причина могла быть любой, включая незаконное исследование кухни. Я улыбнулась. Передо мной лежали письма Совета, Эдгара, Гермонда. Прошлое всё ещё собиралось у наших ворот. Но дверь в коридор оставалась открытой. И крылья оставались раскрытыми.

Иногда доверие возвращалось не через великое прощение. Не через обещание, что всё плохое закончилось. Иногда — просто через незапертую дверь.

Глава 25. Граница в три шага

Аннета

Лорд Альбер Реваль приехал без приглашения. Это уже переставало удивлять. После Натали, инспекторов и скрытых сканирующих артефактов ещё один чужой экипаж у ворот выглядел почти частью распорядка. Завтрак. Работа мастерской. Проверка защитных контуров. Незваный титулованный мужчина. Обед. Теодор уже предлагал установить у ворот табличку с правилами посещения. Лоран заметил, что достойные гости могут счесть её невежливой. Теодор ответил:

— Достойные гости приезжают по приглашению.

Табличку мы пока не поставили. Возможно, зря. Лорд Реваль появился днём. С двумя слугами. Одним секретарём. И запасом уверенности, которого хватило бы на небольшой военный поход. Экипаж даже не остановился за воротами. Сторож открыл створку для телеги поставщика, и кучер Реваля воспользовался моментом. Очень удобно. Один слуга спрыгнул ещё до полной остановки. Второй поправил коврик на ступеньке. Двор был сухим, но, видимо, лорд Реваль не мог ступить на обычный камень без подготовки поверхности. Секретарь вышел последним, прижимая к груди кожаную папку. Сам Альбер задержался внутри ровно настолько, чтобы все успели понять, кто именно прибыл. Тёмный дорожный костюм. Светлая трость, которая ему не требовалась. Серебряный знак рода на воротнике. И выражение человека, уверенного, что любое место становится значительнее после его появления.

Лоран встретил его во дворе. Я наблюдала из окна кабинета. Управляющий стоял между гостями и мастерской. Не преграждал путь, но и не приглашал дальше. Хорошо. За последние недели мы научились отличать гостеприимство от доступа. Лорд что-то сказал. Лоран ответил. Секретарь тут же раскрыл папку. Я вышла не сразу. Раньше бросила бы бумаги и поспешила вниз. Теперь закончила читать отчёт Афины. Поставила подпись. Убрала документы в ящик. Только потом поднялась. На мне было новое платье. На дневном свету ткань отливала глубоким винным оттенком. Высокий ворот. Чёткая линия талии. Брошь с чёрной птицей чуть левее сердца. Крылья оставались сложенными. Не запертыми. Просто спокойно лежали внутри силы. Магия тоже была спокойна. Я чувствовала двор. Ворота. Работников. Защитные линии. Детей в доме. Теодора возле мастерской. И Реваля. Чужую точку внутри нашего периметра. Он повернулся, когда я вышла на крыльцо. Взгляд задержался на платье. Потом на броши. Потом на лице.

— Госпожа де Фенуар, — сказал он. — Прошу простить внезапность.

— Не прощу.

Реваль замер. Секретарь перестал листать бумаги. Один слуга посмотрел на другого. Лоран кашлянул в кулак.

— Простите?

Я слегка наклонила голову.

— Вы просили простить. Я ответила.

Лоран отвернулся. Плечи подозрительно дрогнули. Улыбка Реваля вернулась, но стала тоньше.

— Я хотел обсудить сотрудничество.

— По предварительной записи?

— Вопрос срочный.

— Для кого?

Он немного нахмурился.

— Для обеих сторон.

— Тогда странно, что одна из них узнала об этом только сейчас.

Пауза. Секретарь очень заинтересовался папкой. Реваль снова улыбнулся.

— Вижу, слухи о вашем новом характере не преувеличены.

— Характер старый. Терпение новое. Значительно короче.

Он посмотрел на мастерскую. Из трубы поднимался тонкий дым. Возле дверей разгружали ящики с травами. За окнами двигались работники. Производство жило. Уже не маленькая комната в старой оранжерее. Настоящая мастерская. Зарегистрированная. Прибыльная. Заметная.