— Ваше дело растёт.

— Да.

— Совет заинтересован.

— Уже заметила.

Реваль чуть понизил голос.

— Я мог бы помочь.

Вот. Наконец причина визита.

— Чем?

— Представить ваши интересы. Смягчить проверку. Обеспечить правильное понимание ситуации.

— В обмен?

Он сделал небольшую паузу.

— Доля в производстве.

Разумеется. Совет создаёт угрозу. Реваль предлагает защиту. А потом получает часть мастерской, не построив ни одной оранжереи и не пережив ни одной зимы без денег. Очень эффективная деловая модель.

— Нет, - ответ получился лёгким.

— Вы даже не выслушали условия.

— Вы уже назвали главное.

— Что именно?

— Долю.

Лицо Реваля стало жёстче.

— Госпожа де Фенуар…

Из мастерской вышел Теодор. В руках папка. Вероятно, нёс Лорану очередной документ. С Теодором вариантов было немного. Либо документ. Либо документ, исправляющий предыдущий документ. Он увидел гостей. Остановился. Белая прядь над ухом блеснула на солнце.

— Мама, Лоран сказал…

Реваль повернулся. И я сразу почувствовала в нём перемену. Не магией. Пока ещё просто вниманием. Разговор о доле мастерской исчез с его лица так быстро, будто его вообще не существовало. Взгляд остановился на Теодоре. Не на папке. Не на одежде. Сразу на белой пряди. Потом ниже. Лицо. Плечи. Рост. Так осматривают не ребёнка. Образец. Я выпрямилась. Совсем немного.

— Так это младший дракон?

Теодор тоже заметил. Плечи стали прямее. Папку он прижал к груди чуть плотнее.

— Меня зовут Теодор.

— Разумеется.

Реваль улыбнулся, но взгляд не изменился. Он подошёл на шаг ближе.

— Какой крупный мальчик. Сколько тебе?

— Семь.

— Не может быть.

Он негромко рассмеялся. Покровительственно.

— Выглядишь лет на десять.

Челюсть Теодора напряглась едва заметно.

— Мне семь лет, - пауза. — Не десять.

Реваль будто не услышал поправку. Или услышал, но счёл неважной.

— Уже проявляешь форму?

Вот теперь внутри что-то сдвинулось. Не страх. Ещё нет. Настороженность. Слишком точный вопрос. Слишком быстро.

— Нет, — ответил Теодор.

— А жар?

Теодор посмотрел на меня. Всего на секунду. Не просил помощи. Проверял границу. Потом снова на Реваля.

— Это семейная информация.

Хороший ответ. Реваль улыбнулся шире. Именно это мне не понравилось больше всего. Он не отступил. Не сменил тему. Наоборот. Как будто получил подтверждение, что оказался там, где хотел. Я почувствовала двор внимательнее. Расстояние между ними. Положение Теодора. Камни под его ногами. Три шага. Пока обычные. Реваль сделал ещё один.

— Белая прядь с рождения?

Теодор не ответил. Я тоже. Секунда растянулась. Лоран перестал изображать человека, занятого исключительно гостями. Секретарь смотрел теперь не в папку, а на Теодора. Вот тогда мне стало по-настоящему не по себе. Не из-за одного вопроса. Из-за последовательности. Дракон. Возраст. Форма. Жар. Белая прядь. Слишком много интереса к тому, что Совет уже собирался проверять через два дня.

— Лорд Реваль, — сказала я.

Он повернул голову ко мне. Только голову. Тело осталось обращено к Теодору.

— Да?

— Достаточно.

Одно слово. Я ожидала, что он поймёт. Он не понял. Или решил не понимать.

— Я всего лишь разговариваю с мальчиком.

Теодор ответил раньше меня:

— Со мной.

Реваль посмотрел на него.

— Что?

— Вы разговариваете со мной. Не о мальчике.

Тишина. Очень короткая. Но я успела увидеть, как по лицу Реваля прошло раздражение. Взрослый человек, которого исправил семилетний ребёнок. Он улыбнулся снова слишком быстро.

— Конечно.

И сделал ещё полшага. Теперь между ними оставалось меньше трёх. Теодор не отступил. Вот это напугало меня сильнее. Не потому, что должен был. Потому что я знала этот способ стоять. Слишком прямо. Слишком спокойно. Так он делал, когда боялся показать, что ему страшно. Пальцы вокруг папки побелели. Я увидела. Реваль — возможно, нет. Или увидел. Я так и не поняла. Его взгляд снова скользнул к белой пряди. Потом он поднял руку. Медленно. Буднично. Как человек, который собирается поправить что-то на одежде ребёнка. Ни вопроса. Ни даже паузы, в которой Теодор мог бы понять, что сейчас произойдёт. Просто рука. Пальцы. Белая прядь. И расстояние между ними, которое вдруг стало единственным, что существовало для меня.

Три шага. Мир не остановился. Остановилась я внутри него. Я увидела всё сразу. Теодор стоит неподвижно. Папка прижата к груди. Чужая рука тянется к его голове. Лоран уже смотрит. Секретарь молчит. Рабочие ещё не понимают. А мой сын не успел решить, хочет ли он отойти. Не успел сказать «нет». Не успел даже поднять руку. Реваль уже решил за него, что прикосновение допустимо. И в этом было слишком много знакомого. Взрослый решил. Ребёнок ещё не ответил. Но решение уже принято. Я почувствовала холод. Не магический. Старый. Каменная комната. Серые одежды. Чужие руки. «Она ребёнок». «Она не понимает последствий». «Решение должен принять род». Нет. Не снова. Не с моим сыном. Не в моём дворе. Не в трёх шагах от меня. Я не бросилась вперёд. Не закричала. Не раскрыла крылья. Просто почувствовала расстояние. Три шага. Между пальцами взрослого мужчины и волосами Теодора. Между чужим намерением и правом ребёнка выбрать. Три шага. Я раздвинула их. Реваль сделал движение. Но Теодор не приблизился. Его пальцы потянулись дальше. Не достигли. Три шага стали пятью. Потом семью. Потом десятью. Реваль нахмурился. Сделал ещё шаг. Не приблизился. Белая прядь оставалась недоступной.

— Что за…

Я удерживала границу. Боль — два. Резерв ровный. Крылья сложены.

— Не трогайте моего сына.

Я не повысила голос. Не требовалось. Работники остановились. Кто-то замер с ящиком. Лоран смотрел уже открыто. Теодор тоже. Реваль медленно опустил руку.

— Я не собирался причинять вред.

— Вы собирались коснуться ребёнка без разрешения.

— Это обычный жест.

— Для вас.

Он выпрямился.

— Вы преувеличиваете.

Мне вспомнилось: «Её мать слишком эмоциональна». Некоторые формулировки действительно переживали поколения.

— Возможно. Но граница от этого не исчезнет.

Реваль сделал движение ко мне. Я почувствовала ещё три шага. Теперь между нами. И растянула. Три стали двадцатью. Он остановился. Секретарь сделал шаг к экипажу. Слуги разумно остались на месте.

— Незарегистрированное применение магии, — произнёс Реваль.

— На моей земле. После попытки нежелательного контакта с ребёнком.

— Совет требует не использовать пространственный дар при несовершеннолетних.

— Я знаю.

— Я не угрожал ему.

— Это не отменяет отсутствие согласия.

Теодор поднял руку. Даже сейчас.

— Что? — спросила я.

— Он нарушил личную границу.

Точно. Без лишнего.

— Да.

Реваль резко повернулся к нему.

— Вы учите ребёнка разговаривать со взрослыми в таком тоне?

— Я учу его правильно называть происходящее.

Реваль сжал челюсть.

— Совет узнает об этом.

— Совет и так приезжает. Передайте, что защитные меры работают.

Я убрала искажение. Пространство вернулось в норму. Три шага снова стали тремя. Реваль качнулся. Секретарь поймал его под локоть. Никто не пострадал. Жаль. Немного. Очень недостойная мысль. Но Элиза учила хотя бы себе не врать. Реваль поправил рукав.

— Ваше поведение будет учтено.

— Обязательно запишите точно формулировку, - Он посмотрел на меня. — Использование пространственной границы после попытки коснуться несовершеннолетнего без его согласия.

Теодор едва заметно кивнул. Реваль ушёл. Без сотрудничества. Без доли. Без правильного понимания. Когда экипаж скрылся, двор ещё несколько секунд оставался неподвижным. Потом работа возобновилась. На меня смотрели. Раньше я бы начала объяснять. Теперь не стала. Они уже видели достаточно. Я остановила. Не напала.

Теодор подошёл ко мне. Один шаг. Второй. Третий. Обычные.