Я повернулась полностью.

— Нет?

— Я не хочу возвращать то, что было. Хочу понять, можно ли когда-нибудь построить что-то другое.

Я услышала искренность. Этого было достаточно, чтобы не спорить с фактом. Не для прощения.

— А если нельзя?

— Тогда нельзя.

На этот раз его дракон отреагировал сильнее человека. Жар прошёл по воздуху, но Гермонд не двинулся.

— Твой зверь не согласен.

— Он не принимает решения.

Вот эту фразу я запомнила.

— Пока не верю.

— Знаю.

— И это тебя устраивает?

— Нет. Но право не верить у тебя есть.

Наконец нормальный ответ. Мы замолчали. Дом продолжал жить за дверью. Где-то Софи наверняка пыталась убедить Теодора внести показ дракона в обязательные условия. Афина, вероятно, ушла к своему успокаивающему кристаллу. Виолетта должна была собирать вещи: после завтрашнего слушания она возвращалась в академию.

Завтра сюда придёт Совет. Но сейчас между мной и Гермондом оставалось пять шагов.

— Где моя комната? — спросил он.

Практический вопрос оказался спасением.

— Лоран покажет.

Гермонд встал и остановился у двери.

— Аннета.

— Что?

Его взгляд скользнул по платью, броши, лицу и плечам, за которыми он чувствовал крылья.

— Ты выглядишь…

Я подняла бровь.

— Договаривай.

Если красивой — пусть говорит. Если опасной — тоже переживу.

— Собой.

Вот оно. Не красивой. Не изменившейся. Собой. На несколько секунд я не нашла ответа. Очень раздражающе. После всего сегодняшнего именно эта короткая фраза оказалась той, на которую у меня не было подготовленного возражения. Пришлось воспользоваться дверью. Я убрала растянутое пространство, просто вернув комнате обычный размер.

— Спокойной ночи, Гермонд.

— Спокойной ночи, Аннета.

Он вышел. Лоран ждал в коридоре. Конечно. Сначала посмотрел на меня. Я кивнула, и только потом он повёл Гермонда в гостевое крыло.

Я осталась одна. На столе лежал список Теодора:

«Не входить без разрешения».

«Не принимать решения без обсуждения».

«Не использовать магию, чтобы пугать».

«Не говорить, что приехал спасать».

Простые правила. В нашем старом браке их никто не произносил, потому что слишком многое считалось очевидным: муж решает родовые вопросы, жена доверяет, сильный защищает, любящий имеет право не спрашивать. Теперь мы спрашивали. Иногда семилетним почерком. Я посмотрела на дверь, за которой исчез Гермонд. Он приехал не домой. Дом уже был здесь с нами. Завтра Совет попытается решить, насколько безопасно мы в нём живём. А сегодня бывший хозяин впервые вошёл сюда по правилам тех, кто действительно остался.

Возможно, это было неплохим началом. Для гостя.

Глава 28. Совет входит через парадную дверь

Аннета

Представители Совета прибыли ровно в десять утра. Ни минутой раньше. Ни минутой позже. Колокольчик часов в холле ещё не успел закончить десятый удар, когда со стороны дороги донёсся стук колёс. Теодор посмотрел на карманные часы. Потом на ворота.

— Время соблюдено.

По его тону это было почти похвалой. Почти. За последние недели Совет задерживал документы, устанавливал артефакты без уведомления, менял количество участников комиссии и называл скрытое наблюдение стандартной процедурой. Но приехал вовремя. Государственная система всё-таки работала. Местами.

— Запишешь? — спросила Софи из-за моей спины.

— Уже.

Разумеется. Во двор въехали три экипажа. Точнее, попытались. У ворот их остановили. Первый экипаж был с гербом Совета — серый, тяжёлый и настолько официальный, что, казалось, даже лошади должны были иметь регистрационные номера. На дверце серебряный круг пересекали три линии. Я знала этот знак с детства, на документах, на приборах. На стенах комнаты, где взрослые обсуждали мою силу так, будто меня самой там не было. Некоторые символы тело запоминает лучше разума. Второй экипаж был без знаков. Тёмный. Закрытый. Такой удобно использовать, если принадлежность пассажиров должна выясняться только после того, как они уже приехали. Третий оказался грузовым. Он вёз оборудование. Очень много оборудования. Ящики. Металлические стойки. Серебряные дуги. Кристаллы в защитных футлярах. Будто Совет собирался обследовать не женщину и её дом, а недавно обнаруженный материк с агрессивной растительностью. Или объект повышенного магического риска. Так они официально называли меня.

Охрана не открыла ворота. Лоран вышел сам. С уведомлением Совета в одной руке и нашим списком допущенного оборудования в другой. Проверили документы. Имена. Печати. Число участников. Потом экипажи. Багажные отделения. Днище. Каждый ящик пришлось открыть. Кристаллы сверяли с перечнем. Активные внешние каналы проверяли отдельно. После истории со скрытой сетью мы больше не принимали слово «стандартный» как техническое описание. Представители Совета выглядели всё менее счастливыми. Я испытывала к их несчастью удивительно мало сочувствия.

Гермонд стоял немного позади меня на крыльце. Молчал. Это было непривычно. Когда-то он сам распорядился бы открыть ворота и не заставлять людей такого ранга ждать. Не из страха. Из уважения к иерархии. Сегодня он был гостем в моём доме. И пока соблюдал правила.

— Их девять, — сказал Теодор.

Он стоял рядом в новой тёмной куртке. Куртку пришлось шить специально, потому что старый парадный костюм, по мнению сына, обладал серьёзным конструктивным недостатком. Слишком маленькими внутренними карманами. Для семилетнего мальчика это, разумеется, было неприемлемо. В одном кармане сейчас лежал карандаш. В другом — запасной. Папку он держал под мышкой.

— В уведомлении семь, — добавил он.

— Двое охраны, — сказал Гермонд.

Теодор посмотрел на вооружённых мужчин возле второго экипажа. На их поясах висели магические ограничители.

— В уведомлении их нет.

— Охрана иногда не входит в состав комиссии.

Теодор немедленно уточнил:

— Тогда почему вооружённые люди могут войти без отдельного согласования?

Гермонд посмотрел на меня. Не ответил вместо меня. Хорошо.

— Зададим этот вопрос им, — сказала я.

Теодор записал. Каждый вопрос превращался в новую строку. Но сегодня он считал не только из любви к порядку. Людей. Оружие. Приборы. Выходы. Потому что числа были понятнее страха.

Я присела рядом. Совет за воротами мог подождать ещё минуту. Пунктуальность давала им моральное преимущество примерно до тех пор, пока они не начинали разговаривать.

— Ты не обязан присутствовать всё время.

— Знаю.

— Можешь выйти в любой момент.

— Знаю.

— И не обязан отвечать только потому, что вопрос задаёт взрослый.

— Это тоже записано.

— Тео.

Он поднял глаза. Я коснулась его пальцев. Не папки.

— Я не про запись, - пауза. — Если станет плохо, ты уходишь.

— Даже если они будут против?

— Особенно если будут против.

Он подумал.

— Хорошо.

Не уверена, что настоящее. Но хотя бы услышал. Ворота открылись. Первым вышел Орвен Тарс. Серая мантия. Светлые волосы. Спокойное лицо. Так мог выглядеть человек, приехавший проверить бухгалтерию. Не магистр, участвовавший в установке барьера на пятилетнем ребёнке. Не человек, чьё имя стояло на скрытых артефактах возле моего дома. Мы заранее подали возражение против его участия. Совет ответил письменно, что прежнее знакомство Тарса с делом обеспечивает «процессуальную непрерывность». Очень полезная формулировка. Особенно если хочется назвать конфликт интересов преимуществом. За Тарсом шли ещё трое магистров, двое писцов и лекарь. Охрана завершала процессию.

Семь участников комиссии. Два сопровождающих. Девять человек всего. Теодор тихо переложил папку. Количество сошлось. Маленькая победа. Элиза стояла справа от меня. Не как представитель Совета. Как мой наставник. Натали — слева. На ней не было кольца Ноарфламм. В руках папка со старыми документами. Виолетта ждала возле двери. После слушания ей предстояло возвращаться в академию, но пока она была здесь. Собранная. Очень спокойная снаружи. Афина и Софи остались внутри. Таков был план. По занавеске возле окна уже двигалась подозрительная тень. План соблюдался приблизительно.