Тарс поднялся на крыльцо.

— Госпожа де Фенуар.

— Магистр Тарс.

Он увидел Гермонда. Пауза оказалась короткой, но содержательной.

— Лорд де Фенуар.

— Магистр.

Тон Гермонда был холодным. Но магию он удержал. Тарс перевёл взгляд на Теодора. Сначала на белую прядь. Потом на папку.

— Молодой наследник.

— Теодор.

Тарс улыбнулся так, как взрослые улыбаются ребёнку, исправившему, по их мнению, совершенно несущественную деталь.

— Разумеется.

Теодор открыл папку.

— В уведомлении указано семь участников комиссии. Кроме них прибыли двое вооружённых сопровождающих. Их право входа в жилую часть не указано.

Улыбка Тарса стала тоньше. Он посмотрел на меня. Не на Теодора.

— Он всегда участвует в официальных встречах?

— Только в тех, на которых собираются обсуждать его.

Тарс снова повернулся к сыну. Уже внимательнее.

— Сопровождающие обеспечивают безопасность комиссии.

— Они могут входить в жилые комнаты?

— При необходимости.

— Кто определяет необходимость?

Пауза.

— Глава комиссии.

— То есть вы.

— Да.

Теодор записал.

— Хорошо.

Тарс чуть приподнял бровь. Наверное, пытался понять, что именно означает это «хорошо». Сочувствую. Я тоже не всегда знала.

Мы прошли в большую гостиную. Последние годы ею почти не пользовались. Слишком большая для семейного вечера. Слишком торжественная для обычного ужина. Сегодня впервые оказалась идеальной. Девять представителей государственной системы и гора приборов наконец оправдали площадь помещения. Мебель мы заранее убрали. Оставили два длинных стола. Между ними — расстояние. Небольшое, но отчётливое. Иногда границы полезно выражать мебелью.

Совет сел, с одной стороны. Мы — с другой. Я. Элиза. Натали. Виолетта. Гермонд. Теодор. Лоран остался чуть дальше с журналом оборудования и копиями документов. Тарс открыл папку. На обложке стояло моё имя. Уже достижение. Не «объект».

— Предварительное слушание проводится по заявлению Аннеты де Фенуар о пересмотре родового барьера, установленного в несовершеннолетнем возрасте, и в связи с выявленной активностью незарегистрированного дара.

— Дар находится в процессе регистрации, — сказала Элиза.

Тарс продолжил смотреть в бумаги.

— Заявление наставника не утверждено.

— Потому что Совет не рассматривает его шестую неделю.

Писец записал. Пусть. Иногда особенно приятно произносить неприятные факты рядом с человеком, обязанным занести их в протокол.

— Комиссия также проверит условия проживания несовершеннолетних носителей магических линий.

Теодор выпрямился. Я спросила:

— Каких именно?

— Теодора де Фенуара. Возможно, Афины и Софи де Фенуар.

Вот. Я ожидала. Всё равно внутри стало холодно.

— На каком основании мои дочери включены в проверку?

— Они присутствовали при первом зафиксированном неконтролируемом проявлении. Одна получила травму.

Афина. Не имя. Основание. В памяти мелькнули стол, кровь на виске, искажённое пространство, мои крылья. Плечи напряглись. Элиза коснулась моего запястья. Не удерживая. Просто напоминая. Я вдохнула. Боль — два. Магия под контролем.

— Тогда я подала ложное уведомление, — сказала я сама.

Тарс поднял глаза.

— То есть признаёте?

— Да.

Гермонд повернул голову. Он этого не знал.

— Почему? — спросил Тарс.

— Потому что боялась, что Совет попробует забрать детей.

— Следовательно, осознавали опасность своего состояния.

Вот. Страх перед системой превращался в доказательство опасности человека, который её боялся. Удобно.

— Я осознавала опасность вашей реакции.

— Разница субъективна.

— Для матери — нет.

Тарс перелистнул страницу.

— Также зафиксировано уничтожение наблюдательной сети Совета.

Он произнёс это так, словно сеть стояла возле ворот с табличкой: «Собственник уведомлён и полностью счастлив».

— Незаконной была сама сеть.

— Договор, подписанный вашим отцом, допускает дистанционный контроль.

Натали подвинула к центру стола копию. Спокойно. Без театральных жестов.

— Договор действовал в период несовершеннолетия.

— Приложение продлевало его до повторной оценки.

— Приложение не было предоставлено матери ребёнка.

— Отец обладал достаточными родовыми полномочиями.

Вот она старая конструкция. Ему — достаточно. Матери — необязательно. Ребёнку — тем более.

— Мой отец уже жил с другой женщиной и готовил новый родовой договор, — сказала я. — Его решение принималось в конфликте интересов.

Писцы записали. Я впервые произнесла это перед Советом. Не было стыдно. Эдгар был взрослым человеком. Его решения принадлежали ему. Тарс ответил:

— Семейное положение подписанта не отменяет полномочий.

— Но помогает понять мотив.

— Предположение.

Элиза открыла свою папку.

— В документах имеется отметка о подготовке нового брачного договора Валькорта. Дата совпадает с усилением барьера.

Лицо Тарса изменилось едва заметно.

— Эти материалы получены незаконно.

Виолетта ответила раньше всех:

— Значит, подлинность вы не отрицаете?

Вот моя дочь. Стипендия академии не пропадала зря. Тарс перевёл взгляд на неё. Она сидела прямо. Под столом пальцы дрожали. Я накрыла её руку своей. Виолетта не отстранилась. В материалах комиссии лежало и письменное пояснение поверенного Эдгара Валькорта. Сам отец счёл личное присутствие необязательным. Разумеется. Некоторые семейные традиции удивительно живучи. Тарс сменил направление.

— Лорд де Фенуар. Вы признаёте существование истинной связи с госпожой де Фенуар?

— Да.

— Когда вы установили её природу?

Вот здесь всё зависело от точности. Гермонд ответил:

— Уверенно — недавно.

Тарс поднял глаза.

— Пять лет назад вы обращались к магистру Леварду после сопряжённого отклика.

— После аномального отклика, — поправил Гермонд. — Его природа не была установлена.

— Магистр Левард указал на вероятность истинной связи.

— Вероятность.

Теодор едва заметно кивнул. Точное слово. Тарс продолжил:

— И вы не потребовали повторной оценки барьера.

— Нет.

— Почему?

— Потому что отклик исчез. Я счёл его следствием ритуала или вмешательства в структуру связи.

— То есть не были уверены.

— Нет.

Тарс полистал документы. Гермонд смотрел на него всё холоднее.

— Откуда у вас запись обращения к Леварду?

Тарс даже не попытался уйти от ответа.

— Сведения о сопряжённых реакциях сильных родовых линий подлежат учёту.

— Это была частная медицинская консультация.

— В вопросах безопасности подобные данные входят в общую систему.

Система безопасности Совета постепенно включала всё. Моё тело. Брак. Детей. Чужие медицинские записи. Дом. Оставалось выяснить, не считают ли они подозрительным чайник. Воздух потеплел. Стекло в шкафу едва слышно задрожало. Теодор посмотрел на отца.

— Не дави магией.

Жар исчез почти сразу.

— Прости.

Сын кивнул. Тарс сделал запись. Конечно.

— Лорд де Фенуар, после недавнего подтверждения связи у вас имелась возможность потребовать вмешательства Совета.

— Имелась.

— И вы не сделали этого до появления угрозы ребёнку.

Гермонд ответил:

— Я ошибся.

— Или не интересовались.

Я остановила его.

— Достаточно.

Не ради Гермонда. За своё отсутствие он отвечал сам. Но я не собиралась позволять Тарсу использовать наш разрушенный брак как инструмент для расширения полномочий Совета.

— Вы проверяете мой дар и законность барьера.

Тарс едва заметно улыбнулся.

— Ваш брак связан с даром.

— Связь — да. Родительство — нет.

Теодор поднял руку. До странности официально. Тарс посмотрел на него.

— Говорите.

— Вы проверяете меня, чтобы решить вопрос о маме?

— Комиссия оценивает общую безопасность.