Я отнесла свёрток в кабинет. Коридоры были пустыми. Возле комнаты Афины я остановилась и прислушалась. За дверью было тихо. В кабинете открыла нижний ящик письменного стола. Тот самый, где раньше хранила письма Гермонда. Теперь там лежали документы по долгам, несколько старых печатей и смятый черновик приглашения на день рождения Софи. Я освободила место. Положила свёрток. Заперла в нижний ящик. Ключ оставила при себе.

Потом подошла к библиотеке. Там было холодно. После вывоза части книг полки выглядели неровными. Между оставшимися томами зияли пустые места. Я зажгла ещё одну лампу. Нашла старые книги о блокирующих ритуалах. Те самые, которые род де Фенуар не счёл достаточно ценными, чтобы забрать. Пыльные. Потрёпанные. Некоторые написаны ещё до появления современных магических комиссий. На корешках стояли названия: «О печатях сдерживания», «Практическое ограничение стихийных проявлений», «Родовые блоки и способы их укрепления».

Я принесла книги в кабинет и разложила на столе. В одной главе говорилось, что сильный дар можно ограничить магической печатью. В другой — что магические каналы запирают ритуалом крови. В третьей предупреждали: неправильно наложенный блок может повредить тело, разум или саму структуру дара. Я читала. За окном темнело. Между лопатками пульсировали раны. Иногда казалось, что под кожей всё ещё шевелятся перья. Я не думала о том, откуда пришла сила. Почему проявилась рядом с Теодором. Что означали птичьи крылья. Почему пространство подчинялось страху. Не сегодня.

Сегодня в соседней комнате Афина проснулась от кошмара и позвала Марту, а не меня. Виолетта сказала, что боится. Этого было достаточно.

И впервые я подумала не о том, как научиться управлять силой.

А о том, как сделать так, чтобы она больше никогда не вышла наружу.

Глава 7. Ошибка возле сердца

Гермонд

Я почувствовал боль на рассвете. И сразу понял: она не моя. Драконы слишком хорошо знают собственное тело, чтобы ошибаться в подобных вещах. Я знал каждую старую рану, каждый перегруженный магический канал, каждое изменение жара под кожей. Мог с закрытыми глазами определить, какое из прежних повреждений заныло перед дождём. Знал, как отзывается в левом плече давний перелом крыла. Отличал усталость после долгого полёта от истощения магического резерва. Моя собственная боль никогда не приходила неожиданно. Она предупреждала, тянула и нарастала, словно заранее готовила к пику.

Эта ударила извне резко и разрывающе. Она вспыхнула между лопатками, прошла вдоль позвоночника и отозвалась прямо возле сердца. Будто невидимое лезвие вошло мне в спину, рассекло тело и оставило внутри раскалённый след.

Я проснулся мгновенно и резко сел. Одеяло соскользнуло на пол. В первое мгновение я приготовился к нападению. Магия поднялась раньше мысли. По пальцам прошёл жар. Дракон внутри расправил крылья и ударился о границу сознания. Комната была тёмной. Огонь в камине почти погас. В глубине очага тлели красные угли. За окнами городской резиденции только начинало светать. Серое предрассветное небо едва проступало за тяжёлыми шторами, а на стекле лежал тонкий узор инея. Рядом никого не было. Вторая половина кровати давно оставалась нетронутой. Подушка сохраняла безупречную форму, покрывало даже ночью лежало ровно. Я спал один уже несколько лет, хотя официально до недавнего времени всё ещё оставался женат. Теперь не оставался и официально. Решение Совета пришло несколько дней назад. Развод утвердили без дополнительных слушаний. Подписи обеих сторон стояли на местах. Северное поместье передали Аннете. Родовое имущество вернули. Условия содержания детей вступили в силу. Всё прошло корректно, быстро и без скандала. Именно так, как я хотел.

Я положил ладонь на грудь. Сердце билось слишком быстро. Под пальцами кожа горела, но это был не огонь и даже не привычный драконий жар. Чувствовалась магия — тонкая, чужая, неправильная. Мой жар всегда рождался глубоко в груди, собирался вокруг сердца и расходился по телу тяжёлыми горячими волнами. Сейчас же сила будто проникала снаружи. Касалась моих каналов. Находила что-то спрятанное глубоко внутри и заставляла откликаться. Дракон поднял голову. Он не просто насторожился. Он узнал.

Она.

Мысль принадлежала не мне. Она пришла от зверя — короткая, бесспорная, наполненная такой уверенностью, что на мгновение заслонила всё остальное. Я нахмурился.

— Нет.

Голос прозвучал хрипло после сна. Дракон ответил глухим беспокойством. Обычно он подчинялся моей воле. Мог спорить, требовать полёта, раздражаться из-за чужого присутствия, но никогда ещё не смешивал свои ощущения с моим сознанием настолько резко.

Теперь зверь метался. Перед внутренним взглядом вдруг мелькнуло что-то чёрное. Это была не темнота. Перья. Большие крылья с багровыми краями. Кровь. Красная полоса на бледном лице. Детский крик. И всё исчезло также быстро, как и появилось.

Я встал. Ступни коснулись холодного пола. Накинул рубашку, даже не потрудившись её застегнуть. Боль усилилась, но теперь уже не между лопатками, а возле сердца. Я посмотрел вниз на свою грудь на коже проступила тёмная линия. Сначала она казалась обычной царапиной — тонкой, почти прямой. Потом медленно изогнулась, образуя часть незнакомого знака.

Я подошёл к зеркалу. Утреннего света было недостаточно, поэтому поднял руку и в настенном светильнике вспыхнул кристалл. Слишком ярко. Пламя моей магии всегда отзывалось на раздражение. Я раздвинул ткань рубашки. Метка была маленькой не больше ногтя. Чёрная, с багровым краем. И совершенно не драконья. Родовые знаки де Фенуар состояли из строгих линий, напоминавших чешую, коготь или языки пламени. Этот символ был другим – мягкий изгиб, тонкое ответвление и очень похоже на перо.

Я коснулся его. Боль ударила мгновенно. А затем во мне вспыхнул страх. Это не мой страх. Женский. Настолько сильный, что на секунду стало трудно дышать. Это было не обычное беспокойство. Не испуг перед опасностью. Это был ужас человека, который увидел последствия собственного поступка и понял, что ничего уже не может исправить. Следом пришло отчаяние такое тяжёлое и холодное. Оно давило сильнее страха. А потом — одна мысль. Это даже была не мысль, а чувство. Необходимость защитить детей. И уверенность, что опасность исходит от неё самой.

Я резко отдёрнул руку и связь исчезла. Комната снова стала просто комнатой. Но мои пальцы дрожали. Дракон внутри взревел.

К ней.

Зверь ударил в границы сознания, требуя движения. Полёта. Немедленного возвращения туда, откуда пришёл чужой страх.

— Замолчи.

Я произнёс это спокойно. Он не подчинился. Такое было очень редко. Обычно между нами существовало полное согласие. Я принимал решения. Он давал силу. Инстинкты можно было учитывать, но нельзя было позволять им управлять. Так меня учили с детства. Дракон без человеческой воли — зверь. Человек, подчинившийся дракону, — угроза.

Я прошёлся по комнате. Холодный пол помогал думать. Магическое воздействие. Другого объяснения не было. После развода Аннета могла попытаться провести ритуал привязки. Я остановился возле камина. Нет. Глупость. Она не стала бы. Не потому, что была неспособна на отчаянный поступок. Просто гордость не позволила бы ей попытаться вернуть мужа магией. Даже когда мы были моложе, Аннета никогда не просила меня остаться прямо. Она сообщала о детях. О доме. О датах праздников. И всегда оставляла решение мне. А потом смотрела тем своим взглядом, словно я всё равно выбрал неправильно. Кроме того, она почти не владела магией. По крайней мере, так показывали все родовые проверки. Слабый резерв. Нестабильные каналы. Никаких выраженных способностей. Заключение составляли три мага ещё до свадьбы. Позже её проверяли во время беременностей. Результаты не менялись. Небольшой дар. Недостаточный для боевой или пространственной магии. Пригодный разве что для простых бытовых чар.

Я всегда считал, что это к лучшему. Сильная магия рода Ноарфламм была непредсказуемой. А её мать происходила именно из этого рода. О древней магии этой линии ходило слишком много неприятных слухов. Пространственные разрывы. Тёмное пламя. Птицы, появлявшиеся во время сильных выбросов. Исчезающие комнаты. Люди, проходившие через одну дверь и оказывавшиеся за десятки миль. Большую часть этих историй я считал поздними выдумками. Род Ноарфламм утратил влияние задолго до рождения Аннеты. Их дар почти исчез. Но драконы не любили магию, способную менять пространство. Огонь можно погасить. Силу — подавить. Пространство должно оставаться надёжным.