— Ты не знаешь.

Опасное слово. Теперь моё. Я не знала. Ни что за сила пробудилась. Ни что сделали со мной в детстве. Ни выдержит ли тело новый блок. Виолетта отвернулась. Провела ладонью по глазам так быстро, будто поправляла волосы.

— Сначала поговори с кем-нибудь.

— С кем?

— С магом.

— У нас нет денег на хорошего мага.

Обычный деревенский специалист мог поставить защиту на дом или проверить бытовой артефакт. Мне требовался человек, способный разбираться в древней пространственной магии Ноарфламм. Такие люди стоили дороже, чем вся восстановленная оранжерея.

— Продай что-нибудь.

— Почти всё уже продано.

Кольцо. Украшения. Часть серебра. Остальное требовалось детям или хозяйству.

— Тогда напиши бабушке.

Я рассмеялась. Коротко. Не потому, что было смешно.

— Натали?

Имя матери редко звучало в этом доме. Дети почти её не знали. Несколько старых портретов. Травник. Отдельные истории, которые я рассказывала осторожно.

— Она маг.

— Она не отвечала мне много лет.

После свадьбы наши письма становились всё реже. Потом произошла ссора. Натали писала, что я не должна позволять де Фенуарам проверять детей без её присутствия. Гермонд назвал это вмешательством. Я попросила мать не приезжать. Она ответила один раз. Коротко. Потом замолчала. Я тоже. Годы прошли удивительно быстро.

— Папа тоже. Но ты ему писала.

Удар. Точный. Без возможности возразить. Я годами писала человеку, который отвечал через секретаря. Приглашала. Сообщала. Просила приехать к детям. Но матери, которая однажды не ответила, не написала снова. Виолетта поняла, что сказала. В её лице мелькнуло сомнение. Но она не извинилась. И правильно.

— Я подумаю, — ответила я.

— Это значит «нет».

— Это значит, что я подумаю.

— До ритуала?

Я не ответила сразу.

— Да.

Почти правда. Я действительно могла подумать. Письмо не обязывало ждать ответа. Виолетта поняла и это. Она ушла. Шаги быстро удалились по коридору. Не хлопнула дверью. Конечно, в этом вся Виолетта.

Я осталась возле лестницы. Несколько секунд смотрела ей вслед. Потом спустилась в кабинет. На столе лежали книги. Я не убирала их после ночного чтения. Одна была раскрыта на странице с ритуалом полного запирания. Рисунок показывал человеческую фигуру, окружённую несколькими кругами. От груди и позвоночника расходились магические каналы. На последнем этапе их стягивал узел, похожий на металлическую клетку. На полях чужой рукой было написано: «Не применять без наблюдателя. Возможен разрыв каналов, остановка сердца и потеря части памяти». Очень обнадёживающе. Почерк был мелким и неровным. Некоторые слова почти стёрлись. Кто написал предупреждение? Человек, который видел последствия? Или пережил их?

Я закрыла книгу. Тяжёлый переплёт ударился о стол. Потом снова открыла. Если читать достаточно долго, предупреждение не становилось менее страшным. Но могло стать привычным. Рядом лежали другие варианты. Мягкая печать требовала трёх магов. Контур внешнего подавления — редкого чёрного серебра. Постепенное сужение каналов занимало несколько месяцев и требовало постоянного наблюдения. Полное запирание можно было провести самостоятельно. Именно поэтому оно было самым опасным и самым доступным одновременно.

Вечером пришло письмо от финансовой службы рода де Фенуар. Его принёс Лоран. Он вошёл в кабинет, положил конверт передо мной и не ушёл сразу.

— Печать служебная, — сказал он.

— Вижу.

— Ответ требуется в течение двух дней.

— Разумеется.

Письма Гермонда и его людей всегда требовали быстрых ответов. Их собственные могли идти неделями. Я сломала печать. Они просили подтвердить, что травма Афины являлась бытовой, а не магической. Формулировки были аккуратными. В связи с получением сведений о повреждениях детского крыла. В связи с обращением к лекарю. В связи с необходимостью определить источник расходов. Если травма бытовая, счёт врачу можно передать обычным порядком. В случае магического происшествия требовалось официальное расследование.

Я перечитала этот абзац. Расследование означало людей Совета. Осмотр дома. Они войдут в детскую. Увидят трещины, которые не могли появиться от упавшего шкафа. Найдут остатки защитных линий. Возможно, обнаружат перья, если я пропустила хотя бы одно. Допрос детей. Софи расскажет всё. Включая горшок, кота и безголовую лошадь. Виолетта не станет лгать. Афина попытается и будет чувствовать себя виноватой. Также расследование означало проверку Теодора. Его раннее проявление силы заинтересует род де Фенуар. Они могут решить, что в доме нет подходящих условий. Приложение к разводу позволяло временно передать его представителям рода. Также это означало что проверят и меня. Совет проверит каналы. Увидит силу. Попытается вызвать крылья. Если Совет увидит крылья… Я не знала, что произойдёт. Но чувствовала страх. Он появился раньше мысли. Старый. Не мой. Хотя жил внутри моего тела.

Пальцы похолодели. Перед глазами мелькнула комната. Она была не наша. Каменные стены. Серый свет. Люди в длинных мантиях. Будто я когда-то уже стояла перед ними. Маленькая. Пять лет. Ноги не доставали до пола. Отец рядом. Его ладонь лежала у меня на плече слишком тяжело. Голос: «Она нестабильна». Это говорил не мой отец? Я узнала интонацию дедушки – спокойную и раздражённую. Так он говорил о неудачном урожае или сломанном артефакте. Потом другой голос: «Реакция усиливается рядом с пространственными контурами». Какая-то женщина плакала. Мать? Образ исчез. Кабинет вернулся. Лоран стоял у двери и смотрел на меня.

— Госпожа?

Я сжала письмо, бумага смялась в моих руках. Совет. Они уже однажды сделали со мной что-то. Я не помнила. Тело помнило. Страх перед серыми мантиями. Боль между лопатками. Ощущение тесной клетки вокруг груди. Родовые проверки показывали слабый резерв не потому, что силы не было. Её заперли. Когда мне было пять. И теперь старый блок разрушился.

Я взяла перо, которое лежало у меня на столе. Лоран всё ещё ждал.

— Вы ответите сейчас?

— Да.

Он посмотрел на раскрытую книгу о запирании. На письмо. На моё лицо.

— Возможно, следует…

— Нет.

Я произнесла слишком резко. Лоран замолчал и не стал ничего спрашивать. Я положила перед собой чистый лист и написала:

«Травма получена в результате падения мебели. Магическое воздействие не подтверждено».

Перо остановилось. Ложь. Не двусмысленная формулировка. Не недосказанность. Прямая ложь официальной службе рода. Если выяснится правда, последствия станут хуже. Но если я напишу правду, представители Совета могут приехать раньше, чем я найду способ закрыть силу.

Я подписала письмо – Аннета де Фенуар. После развода фамилия в документах всё ещё сохранялась из-за поместья и детей. Ещё одна юридическая тонкость. Запечатала. Воск лёг неровно. Я прижала печать. Подождала. Передала письмо Лорану. Он взял, но не убрал.

— Вы уверены?

Опять этот вопрос. Последние недели все спрашивали, уверена ли я. В разводе. В продаже кольца. В решении оставить слуг. В ритуале, о котором Лоран пока не знал.

— Нет.

Он ждал продолжения.

— Отправьте.

Лоран кивнул и вышел из кабинета. После этого решение стало окончательным. Не потому, что я подписала письмо. Потому что теперь существовал срок. Финансовая служба могла запросить дополнительные сведения. Управляющий северного округа мог приехать. Кто-то мог поговорить с врачом. У меня оставалось мало времени. Я не могла ждать, пока сила проявится снова. Не могла допустить, чтобы Совет пришёл в дом. Не могла позволить ещё одному ребёнку пострадать. Даже если Виолетта была права. Даже если дети снова будут жить внутри моего решения. Иногда у взрослого действительно не оставалось хорошего выбора. Только выбор, последствия которого он готов принять на себя.

Ночью я вошла к Афине. Дом уже спал. В коридорах горели только редкие светильники. Сквозь окна падал холодный лунный свет. Я открыла дверь тихо. Афина спала. Лежала на боку, повернувшись к окну. Зелёный травник находился на столике рядом с чашкой недопитого настоя. Повязка чуть съехала, открывая край светлой кожи возле пореза. Софи здесь не было. Марта уговорила её вернуться в свою кровать.