— Цвет?

Она посмотрела на меня так, будто вопрос был странным.

— Металлический.

Лоран кашлянул. Я решила не уточнять.

— На ней есть знаки?

— Есть.

Вот это уже полезно.

— Какие?

Софи наморщила лоб.

— Серые.

Мы явно достигли предела технического описания.

— Хорошо.

— Я могу принести?

— Нет, - ответили мы с Лораном одновременно.

Софи возмущённо посмотрела на нас обоих.

— Я просто предложила.

— Именно поэтому нет, — сказал Лоран.

Она перевела взгляд на меня, рассчитывая, вероятно, найти менее категоричную сторону. Не нашла.

— Теодор уже составляет перечень вопросов, — добавила она.

Разумеется. Я даже не удивилась. Он, вероятно, увидел серые плащи из окна. Оценил количество прибывших. Отметил металлический футляр. И немедленно открыл тетрадь. Возможно, уже озаглавил страницу: «Предварительный визит Совета. Нарушения процедуры». Ему семь. Иногда я специально напоминала себе об этом.

Я начала убирать перья. Быстро, но не в панике. Одно. Второе. Третье. В футляр. Все, кроме того, которым мы только что разрушили вторую линию. Оно осталось на столе. Я заметила не сразу. Зато заметила Афина. Ничего не сказала, просто взяла подавляющую ткань и накрыла перо. Спокойно. Точно. Хорошо. Не схватила. Не спрятала за спину. Не испугалась. Просто закрыла потенциально важный материал от постороннего взгляда. Разница была огромной. И почему-то именно в этот момент я особенно ясно поняла, насколько она изменилась.

— Оставайся здесь, — сказала я.

Афина кивнула.

— Я всё отключу.

Мы вышли. Лоран пошёл первым. Это тоже произошло без обсуждения. Он просто оказался впереди. Я — рядом. Не за ним. Не прячась. Рядом. Афина задержалась выключить кристалл. Проверить, что защитная линия действительно обесточена. Закрыть футляр. Убрать его в изолированный шкаф. Только потом выйти. Я доверила. Не вернулась проверить. Это тоже, наверное, следовало записать. Софи шла следом. Очень близко. И всю дорогу пыталась объяснить, почему один из приехавших ей не понравился.

— Он посмотрел на птицу.

Я оглянулась.

— Какую птицу?

Она подняла недорезанную бумажную фигурку.

— Эту.

— И?

— Слишком внимательно.

— Насколько внимательно?

Софи прищурилась, изображая выражение незнакомца. Получилось что-то среднее между Тарсом, сердитым филином и человеком с плохим зрением.

— Вот так.

Лоран обернулся.

— Он что-нибудь сказал?

— Нет.

— Тогда почему ты решила, что дело в птице?

— Потому что нормальные люди так на птиц не смотрят.

Я хотела спросить, какой именно объём опыта наблюдения за людьми, смотрящими на бумажных птиц, позволял ей делать такой вывод, но передумала. У Софи всегда находился ответ. Обычно ещё более тревожный, чем первоначальное утверждение.

Мы вышли из мастерской в коридор и почти сразу услышали голос Теодора из приёмной:

— Я хотел бы уточнить, на каком основании визит проводится раньше даты, указанной в распоряжении.

Я остановилась. Лоран тоже. Софи тихо сказала:

— Я же говорила. Он уже составил вопросы.

Разумеется. Совет приехал с тремя людьми и металлической коробкой. А мы встречали их семилетним ребёнком с процедурными замечаниями. Возможно, к этой проверке я всё-таки была готова лучше, чем думала.

Во дворе стояли трое в серых дорожных плащах. Не магистр Тарс. Сначала я даже почувствовала облегчение. Небольшое. Очень недолгое. Потом заметила металлическую коробку. Облегчение закончилось. Младшие инспекторы. Двое мужчин и женщина. Все молодые. Или достаточно молодые, чтобы ещё не научиться полностью скрывать неуверенность за бесцветным выражением лица. Тарс умел. Он мог сообщить человеку что-нибудь крайне неприятное с таким видом, будто обсуждает температуру воды. Эти пока нет. У одного мужчины была металлическая коробка с печатью Совета. Настоящей. На этот раз её даже не прятали под символом дорожной службы. Прогресс. Не в уважении к частной собственности, конечно. В честности упаковки.

Возле ступеней стояли Марта, Теодор и двое работников. Теодор держал лист. Разумеется. Первый вопрос уже был записан. Белая прядь лежала ровно. Спина тоже была ровной. Подбородок чуть поднят. Если бы рядом стояла кафедра, образ маленького чиновника был бы завершён. Семь лет. Я напомнила себе. Не сорок два. Не заместитель главы комиссии. Семь. Инспектор, державший коробку, сделал шаг вперёд. Старший из троих заговорил:

— Госпожа де Фенуар. Нам поручено провести предварительное сканирование защитных контуров.

Ни приветствия. Ни объяснения незапланированного визита. Ни даже того минимального человеческого вступления, которое обычно предшествует попытке проверить чужую ограду. Сразу процедура. Я услышала голос Теодора в собственной памяти. Третий пункт. «Если представитель Совета задаёт неправильный вопрос, сначала уточнить цель и основание». Он действительно плохо на меня влиял.

— На основании?

Теодор, стоявший рядом, одобрительно кивнул. Едва заметно, но инспектор обратил внимание. Посмотрел на него внимательнее. Сначала на белую прядь. Потом на лицо. Потом снова на прядь. Узнал признаки драконьей линии. Теодор, в свою очередь, заметил, что его узнали. Лицо не изменилось. Что было немного тревожно для семилетнего ребёнка.

— В связи с предстоящей проверкой, — сказал инспектор.

Очень широкое основание. Примерно как «в связи с существованием обстоятельств».

— У вас есть распоряжение?

Старший протянул документ. Я взяла. Печать. Настоящая. Подпись должностного лица. Срок действия. Перечень разрешённых действий. Я читала полностью. Медленно. Не потому, что плохо видела. Потому что они явно ожидали, что наличие серой печати автоматически заменяет чтение. Нет. Спасибо. Я слишком долго подписывала документы, не задавая достаточно вопросов. Осмотр внешнего периметра. Ворота. Ограда. Состояние защитных линий. Сверка с зарегистрированными параметрами. Без входа в жилые помещения. Без входа в производственные помещения. Без доступа к внутренним артефактам. Никаких пунктов об установке наблюдающих устройств. Никакого разрешения оставлять оборудование. Я перечитала последний раздел ещё раз. Просто для удовольствия.

— Только ворота и ограда.

Инспектор кивнул.

— Да.

— Хорошо.

Он, вероятно, решил, что на этом сложности закончились. Очень оптимистично.

— Нам потребуется установить прибор на несколько часов.

Он указал на металлическую коробку. Вот. Коробка всё-таки оказалась главной. Младший мужчина уже немного переместил её в руках. Так двигают вещь, которую через секунду собираются поставить. Вероятно, ожидал согласия. Официальный документ. Серые плащи. Спокойный голос. Слово «стандартная». Всё это должно было сделать просьбу настолько обычной, что отказ казался бы почти невежливостью.

— Нет.

Инспектор замер не надолго. Но достаточно, чтобы я заметила. Женщина рядом с ним тоже посмотрела на меня. Младший мужчина перестал опускать коробку.

— Что?

Вот. Слово «нет», оказывается, обладало сильным магическим эффектом. Оно заставляло представителей Совета временно терять подготовленные формулировки.

— Разрешаю ручное сканирование при моём присутствии. Прибор здесь не останется.

Женщина-инспектор перевела взгляд на старшего. Младший мужчина снова перехватил коробку двумя руками. Вид у неё, кстати, был тяжёлый. Это немного утешало. Пусть хотя бы носит.

— Это стандартная процедура, — сказал старший.

Стандартная. Очень удобное слово. Стандартная процедура. Стандартная проверка. Стандартный артефакт. Стандартное вторжение в чужую жизнь. С его помощью можно не объяснять, зачем прибор должен оставаться возле чужого дома без присутствия владельца.

— В прошлый раз стандартный прибор оказался спрятан у ворот без уведомления.

Старший изменился в лице совсем немного. Но я уже научилась замечать такие вещи. Уголок рта. Напряжение челюсти. Короткая пауза перед ответом. Значит, либо знал. Либо очень быстро понял, насколько серьёзно прозвучало обвинение.