Корвус принял их и выслушал.

— Да, это хименус некротикус. Что ж, давайте проверим, — пожал плечами он, — но наличие некромантии никак не изменит того факта, что убийство было совершено лианами и Тихе не смогла бы справиться с шестью боевыми магами сама.

Они отправились на место убийства и уставились на цветок.

Белоснежный подсолнух не реагировал.

Оршоя закусила губу, а глаза Корвуса довольно заблестели.

Затем они прошли в покои Тихе.

И тут цветок вздрогнул и стремительно начал гнить, источая отвратительный запах. За считанные секунды от него ничего не осталось.

— Итак, некромантия была, но какая? — задумчиво спросил Кэлиан. — И зачем, если сообщник Тихе сделал все за нее? Маги из башни не пропадали?

— Нет, — ответил Корвус.

— Некромантии без трупа быть не может.

— Может, — тихо сказала Алма, — Кенотаф наложила на меня чары, сделав заготовкой под лича-умертвие. Я даже не замечала этого, пока с меня их не сняли. И я жива.

Кэлиан щелкнул пальцами.

— Умница, золотко мое! Лич-умертвие без проблем перебил бы охрану, но это должен быть маг земли и кто-то имевший доступ к Тихе. Хм. Архимаг Корвус, а можно осмотреть тела погибших?

— Можно. Но причина смерти очевидна: им сломали шеи лианами.

— Несомненно. Но всем ли?

Пока он осматривал тела, Алма негромко сказала:

— Кэл, нам нужен не рог единорога, а грива. В твоем гримуаре упоминалось, что рог нужен для стабилизации «перехода», а вот грива для усиления личей-умертвий и сохранения тела от разложения. Но для этого гриву нужно смочить в крови убитого единорога. Иначе эффект будет противоположный.

Он замер.

— Точно. Но грива должна быть зашита внутрь тела до поднятия нежити. Золотко, раздень их. Будем искать следы «шитья».

Оршоя вскинулась.

— Кто-то убил единорога в Гринвуде. Это недалеко отсюда.

— И это случилось, когда вы с Иштваном были в городе, — бросил Корвус.

— Он не делал этого.

— Ты до сих пор веришь ему?

— Иштван меня не обманывал. Я всегда буду верить ему, — ответила Оршоя.

Спустя некоторое время Алма обнаружила под волосами на затылке одного из магов аккуратные, как у белошвейки, стежки. А под кожей — скрученную в комок шерсть единорога.

— Архимаг Корвус, могу я спросить: этот маг случайно не был талантлив в стихии земли? — спросил Кэлиан.

— Был, — сухо ответил тот.

— Это он сообщил вам о приходе Иштвана Гринвуда к Тихе?

— Да. Но свидетелем был второй маг…

— … который ничего уже не скажет. А этот солгал. У него на теле следы ритуала превращения в лича-умертвие. Похоже, его убили несколько дней назад, а грива единорога усилила его магию и замедлила разложение. Вчера вы говорили уже с мертвецом.

Корвус поджал губы.

— И как же Тихе могла незаметно убить и поднять его нежитью? Куда смотрели пять его товарищей?

— В сторону. Причем явно по его просьбе, — ответил Кэлиан, — на его теле есть следы не только некромантии, но и любовных игрищ. Если надежный план проваливается, всегда ищите человеческий фактор. Тихе торчит тут уже два года и она не представляет угрозы для охраны, как магистр-теоретик. И если один из них решил немного поразвлечься с некроманткой, причем с ее активного согласия, остальные пятеро могли закрыть на это глаза. Постоянной охраны в покоях самой Тихе не было, так что разнеженный или уснувший мужчина остался с ней наедине и стал жертвой некромантии. И он же, скорее всего, снял или сломал ее браслеты.

Оршою накрыло облегчением, а вот Корвус нахмурился.

— Шеи лианами сломаны у всех.

— Лич-умертвие легко сломает себе шею, получив такой приказ, — сказал Кэлиан, — а потом Тихе просто упокоила его и сбежала.

— Она, наверняка, выбрала в любовники именно его, чтобы подставить героя Гринвуда, — тихо сказала Алма, — все это — ее месть ему.

— За то что не стал спасать любовницу-некромантку, — недобро заметил Корвус, — он все равно ее пособник.

— Нет. Иштван бросил Тихе из-за ее желания служить Кенотаф и не знал осуществила ли она его, — твердо ответила Оршоя.

— Тогда зачем Тихе его подставлять? Почему она бесилась, увидев, как вы милуетесь?

— Не знаю. Увижу эту тварь, спрошу перед тем, как убить.

Кэлиан и Алма переглянулись.

— Возможно, она считает именно его угрозой своим планам. Иштван Гринвуд — единственный из «Бесстрашной четверки», кто знал ее лично. Надо поговорить с ним. Но он точно невиновен в убийствах и не устраивал ей побег.

— Освободи его, — потребовала Оршоя, — и мы отправимся в погоню за этой дрянью.

Лицо Корвуса застыло.

— Для начала пойдем и поговорим с ним. Я позволю тебе его увидеть.

Однако камера Иштвана была пуста, а охрана усыплена.

— Он сбежал! — торжествующе воскликнул Корвус. — Он все-таки преступник!

— Чушь! Иштван не стал бы бежать, он дождался бы оправдания! — резко возразила Оршоя. — И он был в магоподавляющих браслетах!

— Значит, он сломал их. Я говорил, он не любит тебя: попав в беду он тут же бросил тебя и смылся!

— Иштван не ушел бы сам, эта тварь его похитила!

Их прервал подбежавший маг.

— Архимаг Корвус, во дворе башни стоит толпа людей из Гринвуда! Заклинатель Тальен требует позвать магистра Айронфист!

— Что? Зачем?

Удивленная Оршоя спустилась вниз.

Весь сад Вершины темнолесья был заполнен зачарованными людьми: взгляды их были пусты. Тальен выглядел совсем изможденным и обескровленным.

— Ты должна помочь мне, — едва слышно сообщил он, — этим людям нужна защита. Пусть побудут здесь.

— Это моя башня, полоумный идиот! И мне не нужна тут эта толпа! — рассердился Корвус. — Забирай их и убирайся в лес!

— Тальен, зачем ты заколдовал их? — удивилась Оршоя.

— Сегодня Гринвуд будет уничтожен. Я увел всех на кого хватило сил, — ответил пошатывающийся Тальен, — они не хотели идти со мной добровольно: я же безумец. А я не мог уйти один и оставить их умирать.

Кэлиан оглядел зачарованных.

— Либо вы магистр ментальной магии, либо… чем вы подчинили их?

Тальен поднял худую руку со свежими порезами.

— Тем, что у меня было. Кровью.

Корвус расхохотался.

— Ах ты, лицемер! Магия крови, вот за что тебя изгнали! А меня называл злодеем!

— Тальен, кто уничтожит Гринвуд и каким образом? — перебила его Оршоя.

— Иштван… все из-за Иштвана… — едва слышно прошелестел тот, — нежить, летящая по всему городу… зомби… лич… она поднимет его… он полетит…

Тальен закатил глаза и рухнул в обморок. Алма бросилась к нему.

— Я позабочусь о нем. И, если я правильно поняла, Тихе похитила героя Гринвуда, чтобы поднять его личом-умертвием! Он целитель, его аура смерти отравит весь город!

Оршоя оцепенела. Ее охватил ледяной ужас.

Но это было ее поле боя: привычный и знакомый ужас борьбы с некромантами.

— Кэлиан, телепортируйся в Ханмир, приведи Шандора и Грокку в Гринвуд, — приказала она, — не забудь наложить на всех защиту от отравлений и магии смерти. Алма, не дай Тальену умереть. Корвус, прошу, позволь этим людям остаться здесь, иначе они обречены.

Он дернул плечом.

— Я — не чудовище, дорогая моя. Пусть живут. Они — жертвы магии крови и подпишут Тальену смертный приговор.

Он одним заклинанием взял под ментальный контроль начавших приходить в себя людей и они снова застыли без движения.

— Он их спас! — возразила Оршоя.

— Только в том случае, если Иштван действительно уничтожит Гринвуд, став личом-умертвием, — усмехнулся Корвус, — а если нет, то это будет массовое похищение людей. Кроме того, спастись Тальен мог бы, если бы был магом. А так, он — подданный эльфийского короля, а там магия крови безоговорочно карается смертью. С удовольствием отправлю его домой.

Оршоя сжала зубы.

Какой он все-таки подлый!

— Не отправишь. Заклинатель Тальен — маг моей башни, а значит судить его мне.

— И когда это он успел вступить в нее? — насмешливо спросил Корвус.