— Чушь! Йорген Вулпе ее и подставил! — холодно отрезала Оршоя. — Я доказала это, но из-за действий вашего племянника Алрани травили и она перевелась в башню Звездного эха!

— Я отговаривал ее от этого опрометчивого шага, но она меня не послушала. Кстати, насчет Айвена. Он утверждает, что вы избили его при всех и обвинили в ужасных вещах. Я не хочу в это верить, но у него в свидетелях половина башни. Мой брат исцелял его после вашего нападения, и, говорит, вы пригрозили убить Айвена, если он не покинет Обсидиановый шпиль.

— Он убрался из башни? — холодно спросила Оршоя.

Базиль Пали нахмурился.

— Да. Я нашел ему место при дворе одного герцога. Магистр Айронфист, вы понимаете, что натворили? Вы напали на другого мага, целителя, будучи магистром боевой магии! У вас серьезные неприятности.

— Я сделала это без магии вовсе, — спокойно ответила Оршоя, — он получил несколько ударов между ног, сломанный нос и пару пинков по ребрам. По кодексу Асмелы нападением считается враждебное применение магии. Я не творила заклинаний, только накинула на себя магический щит. Этот мерзавец должен был заплатить за издевательства над Алрани и домогательства к ней.

— И вы поверили смазливой эльфийке, связавшейся с некромантами, а не честному магу? — возмутился Базиль Пали. — Я не узнаю вас, магистр Айронфист!

— А я — вас. И я не просто поверила, я проверила. Иштван опросил магов Обсидианового шпиля и слова Алрани подтвердились. Ваш племянник долго волочился за ней, давил, а окружающим хвастался что она станет его женой, как бы не «ломалась». Он пришел «спасать ее» в тот же день, когда я доставила вам доказательства невиновности Алрани. Должно быть, подслушал наш разговор или увидел документы у вас на столе. Он знал, что она уже оправдана и поступил, как полный мерзавец, пытаясь нажиться на ее беде. А когда Алрани отказала ему, превратил ее жизнь в ад. Я предупредила, что тоже самое сделаю с его жизнью, если он не уберется вон. Алрани не будет терпеть присутствие своего мучителя и я тоже. Так что пусть не объявляется здесь. Ей должно быть комфортно, когда она вернется в родную башню.

Базиль Пали тяжело вздохнул.

— Что ж, если вы сумеете уговорить ее на это… но больше так не делайте, магистр Айронфист. Не трогайте членов моей семьи. Только наша давняя дружба и мое глубокое уважение дадут вам избежать наказания за подобный проступок. И следить за Алрани Сута придется именно вам. Если она свяжется с некромантами…

— Не свяжется. Обещаю. Так вы принесете ей извинения за ситуацию и объявите официальное оправдание?

— Только после получения личного, письменного приказа архимага Корвуса об этом. Иначе попаду в неприятности сам.

Оршоя кивнула.

Дело было за малым: получить нужный приказ. Она телепортировалась в Вершину темнолесья. Корвус принял ее сразу же и был в хорошем настроении, но в ответ на ее слова заметно удивился:

— Такой мелкий вопрос должен решать сам ректор Пали. Ему не было запрещено, а, наоборот, велено навести порядок в Обсидиановом шпиле. Впрочем, мне это малоинтересно. Лучше расскажите о вашей драке с тем целителем. Я так хохотал, когда услышал, что вы лупили его кулаками, без магии! Вот уж точно, железный кулак! Этот убогий даже не сумел защититься, а еще маг! А вам за драку с ним ничего не будет. Забавная лазейка в кодексе, вы отлично ею воспользовались.

Оршоя нахмурилась.

— Он мерзавец и заслужил это. И совершенно не умеет терпеть боль. Только слабых и способен обижать.

— Это вас стальные рыцари научили драться?

— Да, Грокка показала пару уловок, чтобы не быть легкой добычей, когда мана кончится. Но с настоящим воином я, конечно, не сравнюсь. Архимаг Корвус, напишите официальный приказ для ректора Пали, иначе он так ничего и не сделает, опасаясь вашего гнева. Без бумажек в наших башнях ничего не работает.

Корвус негромко засмеялся.

— А что мне за это будет?

— А?

— Что я получу, если подарю вам столь ценную бумажку с моей подписью?

Оршоя замешкалась.

— А что вы хотите?

— Я хочу чтобы вы со мной пообедали, дорогая моя. Мы давно не проводили время вместе и я соскучился по вашему обществу.

Оршоя подозрительно покосилась на него, но Корвус, вроде бы, не издевался. Подумав, она предложила:

— Может, телепортируемся в какой-нибудь трактир? Мне кусок в горло не лезет в вашей башне. Когда я ем, все смотрят на меня так, будто я задрала мантию и облегчаюсь на их глазах. Я из-за этого даже вкуса еды не чувствую.

Корвус оживился:

— Вы приглашаете меня на прогулку? Очаровательно, но я не для того становился архимагом Галавера, чтобы питаться в грязных трактирах. Пообедаем вдвоем, у меня.

Они устроились на прекрасной террасе, с видом на сад. Погода была чудесной: солнышко ласково пригревало, но не пекло, а по голубому небу бежали белые облака. Однако вдали, за пределами Вершины темнолесья клубились серые тучи, словно попрошайки, изгнанные с дороги благородных господ.

Оршоя вспомнила, как Корвус поливал их с Иштваном дождями и спросила:

— Какой у вас ранг магистра погодной магии?

— Первый.

— Вы всегда держите здешнюю погоду под контролем?

— Всегда. В моем доме все должно быть идеально.

— Впечатляет.

Губы Корвуса дрогнули в довольной улыбке.

— Естественно. Бесталанные ничтожества архимагами не становятся. Желаете белое или красное вино?

Она покачала головой.

— А сидр есть?

— Для вас все есть, сокровище мое. И сидр, и время, и мое бесценное внимание.

Спустя пару минут стол был заставлен яствами, появившимися из рунного круга. Корвус налил Оршое сидр в изящный хрустальный бокал и она вдруг вспомнила о чем хотела его спросить:

— Архимаг Корвус, а некромантку Тихе Сциллу скоро казнят?

Он пожал плечами:

— Тихе Сцилла вот уже год сдает мне других некромантов и их пособников. Я, вроде как, обещал ее пощадить за сотрудничество… думаете, стоит казнить, когда выжму из нее все?

— Конечно. Это же некромантка. Они все заслуживают смерти, — уверенно ответила Оршоя, — она ведь из Вершины темнолесья и раньше была вашим секретарем?

— Была. И оказывала Сэмми большую поддержку. А сама плела сети из шпионов и диверсантов, вербовала магов в некроманты и служила Кенотаф. Правда, когда я поймал ее простенькой провокацией и отвел в пыточную, она заговорила раньше, чем железо успели раскалить. Ужасно трусливая и подлая особа. Но умная. До сих пор не выдала мне все имена пособников, понимая, что только они и сохраняют ей жизнь.

Оршоя напрягалась:

— В живых остались еще некроманты?

— Нет, вы уничтожили всех, кроме нее, Кэлиана Тобре и Алмы Сабо. Живы лишь мелкие сошки: провокаторы, помощники, похитители, убийцы. Те, кто служили некромантам. Но каждый из них ответственен за чью-то гибель и способен навредить.

— Так отправьте ее в пыточную еще раз, чтобы сдала всех, — нахмурилась Оршоя.

— Нехорошо как-то, она же сотрудничает. И сидит в магоподавляющих браслетах уже больше года, — заметил архимаг Корвус, — несколько магистров антимагии просили разрешения изучать эффект такого длительного воздействия на тело и разум мага. Так что есть смысл оставить ее живой: послужит науке и всю оставшуюся жизнь будет ощущать себя ущербной и жалкой. По-моему, отличное наказание. Вы так не думаете, дорогая моя?

Оршоя молча пожала плечами и принялась за еду. Ей стало неприятно. Некромантка свою участь заслужила, но сама блокировка магии вызывала у Оршои неприятные воспоминания. Такое наказание было введено давно (и как прикажете иначе остановить мага?), но архимаг Корвус применял его чаще своих предшественников. Ему будто доставляло удовольствие лишать других магии и держать в кандалах, как псов, посаженных на цепь.

Кодекс Асмелы подчеркивал, что маги — лучшие. Одаренные с самого рождения, заслужившие лучшую судьбу, способные на все. Обычные люди не могли менять мир по своему желанию, а маги делали это постоянно. Исправить погоду, уничтожить толпу нежити, исцелить любую болезнь, создавать волшебные башни, летать и проходить сквозь стены… Магия могла убивать, но могла и спасти от смерти. Разве мог обычный человек, гном, орк удвоить срок своей жизни и прогнать смерть, словно жалкую попрошайку, заявив, что ее время еще не пришло?