Когда часы Панса показали семь, я сочувственно взглянула на клиентку.

Эксперимент закончен, дар Амелии не подтвердился.

Несмотря на неудачу, я продолжала ей верить. Может девушка переволновалась и что-то напутала?

Мужчины поставили подписи на заключении и покинули бюро, а вслед за ними вышли на крыльцо и мы с Амелией.

Клиентка и мужчины о чём-то переговаривались, я же продолжала размышлять над словами Амелии и наблюдать за экипажем, стремительно приближающимся к моему дому и — та-дам! — луже, в которой я едва не утонула сегодня утром.

Предупреди я мужчин, и они успели бы отскочить в сторону, но я промолчала, вспомнив заплаканные глаза клиентки.

Так им и надо.

Амелия, в отличие от меня, была человеком добрым. Она вскрикнула, предостерегая мужчин.

Но поздно.

С удовольствием следила за тем, как поднятая колёсами волна щедро окатывает мужчин, и изо всех сил пыталась сдержать рвущийся наружу хохот. Эдварда-то я сейчас к себе затащу и велю Маркусу почистить его сюртук, а вот остальным придётся до дома мокрыми добираться.

— Это ничего не значит! — возмущался господин мэр, брезгливо кривясь и вытираясь платком. — Влемя вышло.

Но похоже кому-то там наверху понравилась моя маленькая шалость, и он решил её поддержать.

Словно в насмешку над словами мэра заговорили часы на ратуше, отбивая положенные семь раз.

Не знаю, какие часы в итоге оказались неверными, мэра или городские, но это и неважно. Лорд Хантли в самом деле оказался замаранным до того, как пробило семь, и это означало, что предсказание моей клиентки сбылось.

— Вернёмся в бюро, — предложила я. — Нужно переподписать документ.

— Я плотестую! — взвился Панс.

— «Учёт времени вести по ратушным часам», — с удовольствием процитировала мэру. — Вы сами так захотели.

Панс скрипнул зубами, но спорить со мной дальше не стал.

Когда все формальности были улажены и посетители бюро стали расходиться, перехватила Осборна:

— По-моему тебя не мешало бы почистить.

— Пожалуй, — согласился ловчий, оглядывая себя. — Гадалка могла бы предупредить и пораньше.

Гадалка вряд ли, а вот я могла бы. Но не захотела. Хотя и Эдвард ведь сейчас вполне мог просто телепортироваться домой, грязь не представляла для него проблемы. Но он предпочёл задержаться. Хотелось верить, что из желания подольше побыть со мной.

— Давай сюда. — Сама расстегнула сюртук Эдварда, помогая снять.

Взгляд мой скользнул по фигуре мужчины. Тренированному телу, крепким мышцам.

Спохватившись, поспешила отвернуться, пока ловчий не заметил, как я на него смотрю, и позвала призрака:

— Маркус, пожалуйста, приведи в порядок вещи лорда.

— Между прочим, — завёл любимую песенку явившийся на зов Маркус, — я герцог! Не лакей. Когда вы уже наконец это запомните?

— Мы помним, ваша светлость. — Эдвард сунул призраку сюртук и махнул рукой, приказывая скрыться.

— Ты веришь Амелии? — спросила, присаживаясь на край комода.

— Не могу сказать. У гадалок всегда всё очень туманно. — Эдвард опустился в кресло, расслабленно положил ногу на ногу.

— Значит гадалкам ты не веришь, — сделала я вывод.

— Не всегда и не всем, — уточнил Эдвард.

— А артефактам?

Книгам, например, с бешеными хомяками.

— Фортуна? Сердце Эльара?

— Фортуна в нашем мире не работает, — ответил Эдвард.

— То есть?

— Эта статуэтка посвящена иномирной богине и пришла к нам вместе с переселенцем. Не знаю, какую силу имеет Фортуна там, но здесь она бесполезна.

Интересно. И странно.

— Люди любят её, — заметила я.

— Им нравится верить в потустороннюю помощь, — заметил Эдвард.

В гостиную вплыл Маркус, держащий в руках вычищенный сюртук. Эдвард благодарно кивнул призраку, но с места не сдвинулся. Так и продолжил сидеть в прежней позе. Ещё и глаза прикрыл.

— Что насчёт сердца Эльара? Оно такая же пустышка?

— Это другое, — ответил Эдвард. — Подобные артефакты именные. Сердце Эльара принадлежит роду Дартенбергов и подчиняется только им. Внутри него живёт дирх, который когда-то заключил договор с одним из предков баронессы. Условий и сроков этого договора я не знаю, но однажды время заточения дирха истечёт и Дартенбергам придётся заплатить.

Прозвучало это как-то мрачно, и мне захотелось сменить тему. Но не сильно.

— Когда вора-то искать пойдём? — спросила Эдварда. — Ты обещал.

— Завтра. Не волнуйся, Грейс, он никуда от меня не денется.

— От тебя? — переспросила я. — Не от нас, а от тебя?! То есть меня в качестве того, кто способен отыскать Тавалона ты не рассматриваешь?

— Я этого не говорил, — возразил Эдвард.

— Но ты так считаешь, — надулась я. — Да, возьмёшь меня с собой как и обещал, но и только.

Резко замолчала. Развыступалась тут, но если подумать то, что я могу? Где стану искать вора? К гадалке пойду? Или... загляну в книгу.

— Я найду Тавалона. — Показала Эдварду язык. — Без твоей помощи.

— Что ты задумала? — спросил ловчий, вставая и подходя ко мне.

— Потом найду маяк.

Смеясь, отклонилась назад, прогибаясь в спине, когда в ответ на моё заявление, Эдвард приблизился почти вплотную.

— Да ладно, — деланно изумился Эдвард, принимая моё заявление за шутку. Он упёрся ладонями в комод, нависнув надо мной. — Ты в самом деле, наконец, займёшься моим заказом?

Зато мне веселиться расхотелось. Эдвард стоял слишком близко. Почти касаясь.

Заметила, как напряглись его мышцы, как пальцы вцепились в поверхность комода, грозя раздавить деревяшку.

Хотела уже попросить не портить мне мебель, но ловчий сам отстранился, прислушался к чему-то, и брови его поползли вверх.

Дверь в бюро распахнулась, и в дом ввалились Севиль с Бренвиром.

— Признаю Грейс, ты гений! — возвестил Севиль с порога. — Катрин наша. Брен оказался на высоте. А Лесвел! Ух, чисто зверь!

— Гре-е-ейс? — протянул Осборн.

— Э-эм. — Спрятала руки за спину и сделала вид, будто меня здесь нет, и Бренвира нет, и дома номер тринадцать на улице Книжной, кстати, тоже не существуе, и всё это исключительно плод воображения ловчего.

Севиль, быстро оценив обстановку и тон Осборна не предвещавший никому ничего хорошего, просто удрал.

Предатель! Но разумный.

Позавидовала эльфу, у меня-то сделать то же самое не выйдет. Придётся оправдываться.

— Дай угадаю, — Эдвард приблизился к Бренвиру, — это твой очередной ценный сотрудник.

Голос ловчего сочился сарказмом.

— Бренвир мой охранник, — согласилась я.

— Любопытно, — уронил Эдвард и выпустил тьму.

Тени взметнулись под потолок и жадно потянулись к оборотню.

Волк не видел их, но почувствовал угрозу. Оскалился, шерсть на его загривке встала дыбом. Оборотень приготовился к трансформации, но замер связанный тенями.

— Осборн! — разозлилась я. — Ты что творишь?

Не обращая внимание на мои протесты, Эдвард прижал пальцы к вискам волка, и по ним заструилась тьма. На несколько мгновений глаза волка из карих стали чёрными, такими же как у ловчего.

— В самом деле охранник, — сказал Эдвард, отпуская Бренвира.

Глаза оборотня приобрели нормальный оттенок. Волк пошатнулся и упал на одно колено. Стоял так схватившись за голову и тяжело дышал.

— Что ты с ним сделал? — кинулась я к Бренвиру.

— Немного порылся в памяти. Проверил насколько он опасен для тебя.

Эдвард протянул оборотню руку.

— Эдвард Осборн, — представился он. — Примите мои извинения.

Оборотень прорычал в ответ нечто невнятное и руки не принял. И хоть поднялся он сам, удалось это ему не с первого раза.

— Грейс, — обратился ко мне Эдвард, — скажи сразу, кого я обнаружу здесь завтра? Дракона?

— Весело, да? — отчеканила я. — Бренвира после твоих шуточек до сих пор трясёт.

— Я должен был убедиться в отсутствии у него преступных намерений.

— Убедился? — шикнула я, указывая на вновь схватившегося за голову волка.