Второй паспорт, как ненужный, я засунул обратно убитому в карман. Так же я достал деньги из бумажников (тут были и английские фунты и персидские туманы) и переложил в свои карманы, а пустые бумажники вернул британцам. Носовым платками я чисто вытер свое лицо, убирая брызги крови, после чего их засунул за ворот убитым. Теперь надо было избавиться от трупов.

И это было совсем просто. Я знал, что в старых колодцах, в развалинах жили особенные насекомые, называемые в народе «овечьими вшами». Это были маленькие, но злобные и кровожадные твари. Прожорливые, они могли полностью, до скелета, обглодать тело или живого узника. Природа утилитарна.

Я быстренько нашел подобный колодец и притащил к нему трупы. Побросав их вниз. Колодцы глубокие, темные. Тела сверху не разглядеть. Вниз же никто не полезет, дураков нет. Что же касается дурного запаха, то и сейчас эти колодцы воздух не озонируют. Да мало ли, может туда собака или кошка свалилась. И сдохла. Или обычная крыса.

С большой долей вероятности, эти тела никто никогда не найдет.

После этого я вывернул халат наизнанку чтобы скрыть следы крови. И спешно покинул место преступления.

Первым делом я направил свои стопы в городскую баню. Хамам. Который мне указал первый же прохожий. Там я до скрипа вымылся. А заодно постригся и побрился по-европейски. Оставалось сменить грязную одежду, чтобы превратиться в англичанина. Искомую одежду я сумел купить в магазине готового платья. Там же и переоделся, надев свой кожаный пояс под рубашку на голое тело. Старую одежду, предварительно выложив все из карманов, я сложил в узелок. А потом потихоньку покидал по частям все в глубины арыков. Опасаясь паразитов-ришта, эти вещи наверняка никто не достанет.

Далее я двинулся на вокзал. Перед кассиром мелькнул обложкой паспорта с британским «двухспальным левой» (правда, один из этих львов был шотландский королевский леопард), не раскрывая документ, и взял себе билет до Тегерана в купе второго класса. Чай, не баре. Не следует шиковать, чтобы оставлять след. Будь скромнее.

При этом я достаточно владел английской речью и не затруднился назвать кассиру нужную станцию.

Четыре дня в дороге. Вагоны. Качка. Мерный и ритмичный стук колес. Песок, песок… Ломаный паркет такыров. Блеск соли. Пыль, зной. Ночью прохладнее, и наступает отдых. Жаркая духота, и постоянная мысль: «Скорее бы вечер!» Еще пески, еще зной и такыры, прожженная солнцем верблюжья степь. Периодически мелькают за окном вагона разрушающиеся насыпи древних земляных крепостей.

Прибыли. Я, с окаменевшей квадратной задницей, неуверенно спустился по ступенькам вагона на перрон тегеранской станции. Мне казалось: я разучился ходить.

Зашел в темноватый днем зал вокзала. В Персии я оставаться не собираюсь. Что тут делать? Через год начнется Великая Отечественная война и тогда Советы и англичане полностью оккупируют Иран. Именно через эту страну пройдет «дорога жизни». Главные поставки по ленд-лизу. Через Иран пройдет более 70 процентов всего товарооборота. На знаменитые «северные конвои», которые терзали немецкие подводные лодки, и на «аляскинский воздушный мост», которому противодействовали японцы, осталось менее 30% поставок союзников.

В общем, Персию мне лучше покинуть. Во избежание неприятностей. И перебраться в соседнюю нейтральную Турцию. Там и жить мне будет комфортней, так как турецкий язык не сильно отличается от туркменского. Раньше в учебниках истории даже писали не турки-сельджуки. А туркмены-сельджуки.

Включая трофеи, денег у меня еще оставалось достаточно, чтобы сразу купить себе билет до Тебриза. Старой столицы страны. Город на юго-западе иранского Азербайджана. Расположенный не слишком далеко от турецкой границы.

Еще в Советском Союзе я долго думал о том, что мне делать за границей. Когда весь народ, напрягая все силы и истекая кровью, борется за свое существование — глупо заниматься своими делами, делая вид, что это тебя не касается. Касается! Да и нужно прожить вторую жизнь так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Мы еще хлебнем риска!

Ответ на мой вопрос мне подсказали постоянные мантры Сталина, что один вражеский шпион может нанести вреда больше, чем пара-тройка воинских дивизий. Не знаю, был ли товарищ Джугашвили психопатом с кучей фобий или нет, но какое-то здравое зерно в его словах имеется.

Ну что я смогу сделать, будучи рядовым снайпером на фронте? Уничтожить сотню- другую фашистов? Между тем в разведке на кон ставят судьбы сотен тысяч людей. Или даже миллионы.

Возьмем, к примеру, «Киевский котел», в который угодило 800 тысяч красноармейцев. И большая часть из которых не дожила до конца войны. Эту операцию немцы провели «на тоненького». Чтобы замкнуть кольцо, они бросили в бой все тыловые части и даже обозников. Если бы у нас были резервы, никакого катастрофического котла бы не произошло.

И резервы у нас были. Целый Резервный фронт. Которым командовал Г. К. Жуков. Вот только он в это время занимался сущей ерундой. Пытался наступать под Ельней. Откуда немцы уже перебросили все войска под Киев, оставив на хозяйстве нескольких бедолаг. А чтобы притормозить советские атакующие части — устанавливали минные заграждения. А мин у немцев скопилось масса, так как они к этому времени только наступали, в рамках блицкрига. И применять их было негде. И вот сейчас эти запасы пригодились.

Конечно, можно было послать саперов, чтобы они проложили проходы в минных полях. Но комфронта Жуков был человек горячий. Все гнал людей в бесконечные атаки, чтобы побыстрей отчитаться в Москве об одержанных победах. И об удачном наступлении. Немцам же оставить несколько деревушек было не принципиально, лишь бы под Киевом основной дело выгорело.

В результате получилось, как всегда. Когда хотели как лучше. И под Киевом все войска потеряли, и под Ельней весь Резервный фронт сточили в бесплодных атаках. А потом немцы продолжили свое наступление на Москву. Быстро вернув себе все «жуковские завоевания». А от Ельни до Москвы оставалось каких-то триста километров. И никаких наших минных полей. Донаступались…

А будь у Ставки тогда полная информация… Могли бы и отбиться.

Между тем с Советскими разведчиками за границей (или шпионами) дело обстояло ужасно. Судите сами. Большинство сотрудников наших посольств за рубежом были евреи. Во-первых, потому, что нарком внешних сношений Литвинов сам был еврей. А рыба портится с головы. Слава богу, в 1939 году, так как националисту Гитлеру было иметь дело с евреем некомфортно, этого идиота Литвинова заменили на Молотова. Отсюда заключенный с Германией «пакт о ненападении» мы называем пактом Молотова-Риббентропа. Но за пару лет до войны особых изменений с посольскими кадрами не произошло.

Во-вторых, считалось, что еврейский язык идиш -тот же немецкий, поэтому как минимум в Германии, Австрии и Швейцарии советские евреи будут ощущать себя как рыба в воде. На самом деле все было в точности наоборот. В предвоенной националистической Европе наши евреи выделялись издалека, как негры среди эскимосов. К тому же, в большинстве стран победившего национализма евреи превратились в париев, так что никакой полезной деятельности они проводить не могли.

Наши разведчики или шпионы были неразрывно связаны с работой наших посольств. Так как ежемесячно получали в посольской кассе зарплату. Даже глубоко «законспирированные агенты». Внедренные на случай войны. А таких состояло в штате очень много. Естественно, что и здесь преобладали евреи. Устроившие себе своеобразную синекуру. То есть они жили за границей, словно крысы в подполье, получали хорошие деньги от государства и ничего полезного не делали.

И понятно, что когда война началась и посольства закрыли, то этих недоумков сразу арестовали. Все мы помним знаменитого Штирлица-Исаева. Вот только это сугубо литературный персонаж. То есть фантастика.

Другой знаменитый советский разведчик — доктор Р. Зорге. Но с ним все кристально ясно. С Японией войны долго не было, советское посольство в Токио продолжало работать. Ежемесячно сотрудник посольства встречался с Зорге в людном месте, в музее или парке и передавал ему пачки денег. Рутина. Почему японская контрразведка не проследила за гайдзином из советского посольства, который выделялся среди узкоглазых японцев как бельмо в глазу, и не установила его контакты с Зорге и передачу денег, за несколько лет, — тайна, покрытая мраком.