Помните уроки китайского лекаря Джаа-Линь-Мана? Я тогда освоил парализующий удар иглой в горло? В нужную точку силы? Вот его я и применил. Естественно, что моя игла была вдобавок отравлена ядом гюрзы. Может с первого раза в самое яблочко я и не попал. Так как Базна еще стоял и мог слегка шевелить руками, словно медуза щупальцами. Но кричать турок уже не мог.

А я, без особой суеты, достал складной нож, открыл и полоснул турку по гортани. Отскочив в сторону, чтобы меня не заляпало потоком хлынувшей крови. Нож прыгнул в моих руках словно живой. Вот теперь клиент определенно мертв. Я достал из карманов Ильяса нужный комплект документов и принялся уничтожать улики. Было уже начало седьмого, вокруг не души.

Так что я быстро притащил из кустов свой мешок, с тазиком сбегал поодаль, зачерпнул воду из приметной лужи, и высыпал в принесенную воду цемент. Размешал все мастерком, притащил тело Базны и тазик на край обрыва, засунул ноги мертвого турка в цемент и стал ждать пока смесь схватится намертво. Наверное, если бы здесь сейчас появился случайный прохожий, то я бы имел весьма глупый вид. Ведь до наступления темноты еще около часа. Впрочем, кому нужно, все уже сидят дома, а не шляются на природе.

Пока же, чтобы не терять времени, я набил чемоданы Ильяса камнями и сбросил их с обрыва в воду. Они только булькнули. Через десять минут после этого и цемент в тазике дошел до кондиции. И Банза сверзился с обрыва вслед за своими чемоданами.

Таким образом, в Стамбуле Ильяс Банза исчез без следа, а в Анкаре должен был появиться совершенно другой человек.

Имелась небольшая проблема, что Базне было 35 лет, а мне всего 24. Но тут я уже все продумал. Прежде всего нужно сказать, что брюнеты, вроде меня, в молодости выглядят старше своего реального возраста. Далее, во-первых, я в Средней Азии приобрел сильный загар пустыни, а южное солнце очень старит кожу. В дальнейшем, если я побелею, можно будет сделать экстракт из кожуры грецкого ореха, подобрать нужный оттенок и покрывать им лицо и тело. Во-вторых, я решил отпустить усы и бороду, а растительность на лице заметно прибавляет годы. В-третьих, я могу подкрашивать свои волосы на висках перекисью водорода. Типа ранняя седина. Это тоже добавит мне возраста. В-четвертых, англичане и другие европейцы с трудом отличают туземцев одного от другого. Негров вообще не отличают, а смуглых турок еле-еле. Никто ко мне сильно присматриваться не будет.

Но обратно до пригорода Стамбула мне пришлось идти три часа. Из них два часа в темноте. Устал как собака, на ногах натер мозоли. Что не сделаешь ради конспирации. В пригородах поймал фаэтон извозчика и в повозке доехал до своей гостиницы. Сразу лег спать, так как время уже приближалось к полуночи. А утром сдал номер и уехал в Анкару.

В Анкаре на меня навалилась целая куча дел. Во-первых, на мое имя была зарегистрирована фирма. Так что Фатиме пришлось всерьез приниматься за работу секретаря. И мне пришлось по совместительству еще нанимать приходящего бухгалтера.

Во-вторых, благополучно решился вопрос с Танзанией. Саид-эфенди удаленно сумел заключить договор с филиалом английской юридической фирмы в Дар-ас-Саламе и те уже смогли заполучить мне искомую землю для фермы в Мвадуи. Теперь я хозяин тамошних земель площадью в 10 километров квадратных. Канадца Вильямсона нам удалось опередить на какую-то жалкую неделю. Тот смог подать заявку и даже получить предварительное одобрение на разработку, как глядь, а там частная собственность. А она священна по определению. Нельзя искать алмазы в чужих сейфах. Даже в земляных. Короче, канадец пролетел, как фанера над Парижем.

Но это приобретение пока мне лишь добавило проблем. Одно дело, когда об алмазах никто не знает. А другое дело, когда там нет хозяйского пригляда и туда сразу налетят хищные старатели, желающие поживиться. Пришлось через англичан регистрировать в Танзании новую фирму, в местной юрисдикции. Нанимать удаленно управляющего.

Тот должен был нанять пару сторожей. Один охраняет, другой отдыхает. И оба добывают кустарно алмазы. Причем нужно было нанять людей так, чтобы они не доверяли друг другу. И стучали управляющему. Из добытых алмазов половина шла нашедшему, вторая половина предназначалась на покрытие хозяйственных нужд. И на уплату налогов. И на жалование управляющему. И на юридическое сопровождение английской фирмы-контрагента. И только если деньги оставались лишними, их нужно было переводить в Турцию.

Думаю вручную, кустарно, без механизмов, работники много там не раскопают. Там же примерно на тонну грунта приходится один-два карата алмазов. Зато приглядят за моей собственностью. И отвадят чужаков. Все же два человека с ружьями -достаточная для тех мест охрана. А после войны, как только цены пойдут вверх, я продам эту кимберлитовую трубку «Де Бирс».

Конечно, и сейчас, в военное время, алмазы очень востребованы. Они нужны немцам для обработки резцов из сверх твердых сплавов. Чтобы изготавливать моторы для самолетов и бронетехники. И также для алмазных сит. Для радиотехники.

Беда только, что по воспоминаниям министра военной промышленности Шпеера, алмазы — единственное стратегическое сырье, которое не было в блокированной с моря союзниками Германии в дефиците. Еврей Оппенгеймер, глава «де Бирс», быстро спелся с Гитлером. И стал его придворным поставщиком. Помогая уничтожать других евреев. Но мне не хочется лезть в эту кашу. Ведь то, что позволено Юпитеру, не разрешено простому быку.

Во-вторых, французы успели прислать в Синоп оборудование для типографии. Из-за событий в мире международный курс франка упал на 20 процентов. Во Франции частные лица из-за панического страха перед дальнейшим обесцениванием франка старались скупать прежде всего доллары. Поэтому котировки доллара в течение нескольких часов там астрономически выросли. В течение нескольких часов драгоценную валюту буквально рвали из рук, причем именно те самые богачи, стремившиеся побыстрее увезти свое состояние в безопасное место, бросив на произвол судьбы свою родину. Поэтому турецкий заказ за валюту французы считали за первоочередной. И все сделали очень быстро. Можно сказать мгновенно.

И сейчас мне надо было найти таможенного брокера, растаможить груз, найти логистическую компанию, чтобы она доставила его по ж/д дороге в Диярбакыр. С грузом следуют два французских техника, которые должны на месте смонтировать оборудование и наладить его работу. Хотя пока мне печатать нечего.

С эмиром курдов Надиром мы уже обсуждали этот вопрос. Он должен нанять несколько грузовиков и перебросить станки как можно ближе к пещерному комплексу. На последнем этапе французов запрут где-нибудь в курдской деревне, а затем доставят в пещеры с мешками на головах. А курды пока освоят ремесло строителей египетских пирамид, и затащат оборудование в пещеру.

А там помогут французам его собрать и наладить. Впрочем, эмир Надир, зная невысокий технический уровень своих соплеменников и их «трудолюбие» предложил мне, чтобы он по старой курдской привычке наловить уцелевших армян, не только в Турции, но и в окрестных странах, а там пусть пленники и работают. Не только на первоначальном этапе, но и в процессе работы типографии, за еду.

На данном этапе я целиком положился на своего компаньона. Хочет армян? Пусть будут армяне. Я не националист, против армян ничего не имею. Собирался я задержать и французов. Пока они соберут и наладят оборудование, возвращаться им будет некуда. Франция ляжет под немцев. Десять миллионов французов, то есть каждого пятого, ожидала жалкая судьба беженцев. Так что пусть лучше эти французские мастера поработают у меня пару-тройку лет по контракту. За хорошие деньги.

Кстати, эмир Надир прислал мне мой подсвечник. С ж/д станции его привез на телеге ломовой извозчик. Мы вдвоем с управляющим виллой Мехмедом, кряхтя и ругаясь, затащили свинцовый артефакт в подвал. Как я уже упоминал, курдские джигиты — люди в искусстве разбирающиеся слабо. По дороге они эту вещицу и кантовали, и бросали на пол, при том, что свинец — металл мягкий и некоторые ветви подсвечника оказались сильно погнуты. Я поднатужился и попытался выправить неровности.