А там уже и Болгария совершает тоже подобный же кульбит. А за ней Венгрия и Италия. Все хотят присоединиться к победителям. И никто не хочет остаться на стороне проигравших. Правда, Италии и Венгрия располагались слишком близко к территории Германии, так что Гитлеру пришлось вводить туда немецкие войска и организовывать прямое ручное управление этими странами из Берлина. Даже зачем-то Отто Скорцени выкрал никому не нужного Муссолини. Но зато Финляндия сепаратно выскочила из войны. А Югославия и вовсе внезапно оказалась нашим верным союзником.

Это ничего, что хорватские войска зверствовали в Воронеже. Зато главный хорват Тито внезапно оказался верным ленинцем. А Воронеж в Кремле никому не жалко.

И все же я решил продолжать игру в шпиона. Это с Германией уже все предельно ясно. Но настоящие наши враги — англосаксы. А с ними вся схватка еще впереди. И нужно подготовить позиции. И кто это сделает, если не я? Пушкин? Или Лермонтов?

Кроме меня и некому.

И теперь предстоит работать всерьез. Если раньше моя шпионская деятельность заключалась только в обыгрывании роли идеального слуги, а всю разведывательную информацию я брал из своей головы и только оформлял ее в удобоваримом виде, то теперь я вторгаюсь на неизведанную территорию. Без дураков. Придется и сейфы вскрывать, и через заборы лазить, и от английского спецназа уходить. А британскую контрразведку за нос водить. Короче, скучно не будет. Адреналина хапну с горкой.

В середине декабря 1942 я принялся утраиваться на новую работу. Я поднял все свои связи и обнаружил, что первому секретарю английского посольства требуется шофер. Это было не совсем то, что мне нужно, но лиха беда начало. Главное зацепиться в нужном месте. Карьеру потом буду делать.

Тщательно просмотрев свои рекомендации, я выбрал две — бывшего югославского посла Янковича, который после развала своей страны куда-то быстро исчез из Анкары, и американского военного атташе Класса. Блестящую рекомендацию, которую дал мне советник немецкого посольства, я решил не брать. В военное время она наверняка показалась бы англичанину подозрительной.

Дом, упомянутый мне адвокатом, находился на территории посольства в холмистом районе Канкайя и прятался в большом красивом саду. К выходу спускалась узкая тропинка. В стороне стоял автомобиль шевроле с номером английского посольства. На заднем сиденье машины лежал портфель с документами: первый секретарь английского посольства, вероятно, был идиотом или слишком уж беззаботным человеком.

Я позвонил.

Служанка провела меня в комнату, где мне пришлось довольно долго терпеливо ждать. Я сел прямо на пол, на ковер, по-турецки, и начал руками поглаживать свою бороду в молитвенном жесте. С видом фаталиста. Я же по легенде обычный восточный слуга.

А первый секретарь посольства — английский джентльмен. Белая кость.

Хотя знаю я эту белую кость. По позднему СССР. Тогда сотрудники британского посольства в Москве охотно посещали малины и катраны. Где можно было встретить уголовников, цеховиков, диссидентов и просто городских сумасшедших. Так что обычный круг общения британского посла — хабалистая продавщица Зина из магазина или буфетчица Люба Музон из ближайшей пивной. А как говорят: скажи кто твой друг и я скажу, кто ты. Короче, британцы еще та плесень.

После войны сэр Дуглас Баск — стал английским послом в Венесуэле. Но когда он был первым секретарем в Анкаре, его еще не возвели в рыцарское звание. Так что тогда мне не довелось поручкаться с настоящим сэром.

Когда мистер Баск вошел в комнату, я почтительно поднялся. Это был высокий и, как мне показалось, довольно пришибленный человек. В свете таких людей еще называют деликатными. Но выглядел он весьма импозантно: явно импортные тонкие очки, безукоризненно сидящий костюм, белая сорочка с расстегнутым воротником, аккуратный ежик светлых волос, уверенная неторопливость, с которой он осматривал всех вокруг.

Он посмотрел на меня холодным оценивающим взглядом. И строго, словно надзирающий прокурор, спросил:

— Итак, вы хотите получить эту работу?

— Да, месье, — ответил я по-французски.

— Вы не говорите по-английски?

— Читаю и неплохо понимаю.

Все же пока я работал в американском посольстве я значительно подтянул свой английский. А потом и немецкий.

После этой реплики посол говорил со мной исключительно по-французски.

— Вы знаете какие-нибудь другие языки? — спросил Баск и жестом предложил мне сесть, но я подождал, пока он сел сам.

Я ответил ему, что кроме турецкого и французского могу говорить на сербо-хорватском, немного по-болгарски и по-немецки.

— Рекомендации?

У него, видимо, была дурацкая манера говорить очень кратко. В стиле американского сержанта морской пехоты. Он представлял собой тип человека, с которым я легко мог поссориться, если бы был в состоянии позволить себе это. Но мне приходилось втираться в доверие даже к подобному персонажу.

Я молча протянул ему свои рекомендации.

— Где вы могли так великолепно изучить французский язык?

Я рассказал ему легенду Базны, что еще молодым человеком жил в Марселе, где работал в мастерских транспортно-коммерческой фирмы. Это было только частью правды. На самом деле французским языком он овладел, когда был в тюрьме. Но эту часть легенды я предпочел опустить.

Мистер Баск внимательно прочитал мои рекомендации.

— Итак, вы опытный шофер?

— Да.

Он встал.

— Подойдите сюда, пожалуйста.

Я пошел за ним к столу в углу комнаты. Он протянул мне ручку и указал на чернила и бумагу.

— Напишите что-нибудь.

— По-французски?

— Как хотите.

«Меня зовут Ильяс Базна. Я родился 28 июня 1904 года в Приштине. В то время Приштина была частью Османской империи. Отец мой, Галиф Язар, был преподавателем ислама. Во время балканских войн, когда мы, турки, были изгнаны из Албании и Македонии, моя семья эмигрировала в Константинополь…»

Это было началом моей биографии, которую мне приходилось рассказывать всякий раз при поступлении на работу. Я писал в стиле реального Базны, разве что ошибок делал поменьше.

— Я хотел только узнать, умеете ли вы писать, — сказал мистер Баск.

— Ои, месье.

Он взял исписанный мной лист бумаги и подошел с ним к окну. Долго и внимательно изучал мой почерк. Словно профессиональный графолог.

— Неплохо.

Я слегка поклонился, прижав руку к груди.

— Я буду называть вас просто Ильяс, — сказал он.

Из этих слов я заключил, что принят на работу.

— Помимо обязанностей шофера вы должны будете выполнять различные поручения по хозяйству.

— Могу я узнать, сколько вы будете платить мне, месье? — спросил я.

— Сто турецких лир в месяц, — ответил он.

Это было очень мало. Нищенски. Вашим бы хлебалом, дяденька, да медок наворачивать…

Но, к счастью, деньги для меня были не главное. Я мог бы вообще работать бесплатно, но это бы сразу насторожило моих нанимателей.

Так что я лишь вежливо произнес:

— Очень благодарен вам, месье,

На следующий день я поселился в отведенной для меня комнатушке для прислуги. Я убирал комнаты в доме Баска, чистил его одежду и следил за исправностью отопительной системы. Нередко мне приходилось и прислуживать за столом, когда в доме бывали гости. К тому же я, конечно, был личным шофером хозяина.

После Рождества и Нового года я постепенно стал в этом доме своим в доску.

Мистер Баск был очень энергичный, трудолюбивый человек. Он приносил домой из посольства документы и по вечерам работал с ними.

Вскоре мне удалось узнать, где он хранил их. Однажды Баска неожиданно вызвали на службу, и он, вероятно в спешке, сунул документы, которые читал, в ящик письменного стола, намереваясь запереть его на ключ. Как правило, он был очень аккуратен в таких делах, но на этот раз его что-то отвлекло, и он забыл запереть стол.

Обычно, когда мистера Баска не было дома, я заходил в его кабинет, чтобы посмотреть, не оставил ли он случайно чего-нибудь. В этот раз я машинально дернул ящик стола — и, к моему удивлению, он открылся. Там лежали документы. Я быстро сунул их под пиджак. Едва я успел это сделать, как в комнату вошел мистер Баск. Черт, чуть не спалился!