— Прочтите мне его ещё раз, — попросил он.

Атташе прочел:

Лично

МИНИСТРУ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ГЕРМАНИИ

Совершенно секретно

Источник из английского посольства, обратился к нам с предложением доставить нам фотопленки подлинных совершенно секретных документов. За первую партию документов, которые будут доставлены 15 апреля, он требует пятьдесят тысяч долларов. За каждую следующую партию документов нужно будет платить со скидкой тридцать тысяч долларов.

Прошу вашего указания, следует ли принять это предложение. Если да, то требуемая сумма должна быть доставлена сюда специальным курьером не позже 15 апреля. Нам известно, что человек, выдающий себя за доверенного слугу английского посла, несколько лет назад служил у первого секретаря нашего посольства. Других сведений о нем мы не имеем.

Папен.

Телеграмма была тотчас же зашифрована и не позже восьми часов вечера передана по радио. Через час она уже лежала на письменном столе Риббентропа.

Все эти три дня Мойзиш бился над переданным ему документом. Часть фамилий из списка он уже знал, часть подозревал. Но подозрение не равно уверенности. Это могла быть и хорошо сделанная фальшивка, с использованием реальных фактов. Игра иностранных разведок, чтобы запутать немцев и скармливать им дезинформацию.

Были в этом списке и Фриц с Гансом, но Мойзиш не мог действовать на основании непроверенного источника. А потом разведчик закрутился, и эта информация напрочь вылетела у него из головы.

Берлин все три дня хранил гробовое молчание. К вечеру 15 апреля Мойзиш был уверен, что министр иностранных дел, если только он вообще снизойдет до них, грешных, даст отрицательный ответ. До этого уже не раз случалось, что предложения германского посла в Анкаре отклонялись лишь на том основании, что исходили от него.

Некоторые из них могли бы во многом способствовать осуществлению той цели, за которую боролась нацистская Германия. Вражда между министром иностранных дел Германии и канцлером до-гитлеровской Германии была непреодолимой. А раз уж Риббентроп невзлюбил фон Папена, то от него трудно было ожидать положительного решения вопроса.

Учитывая все эти обстоятельства, все в посольстве были почти уверены, что Берлин ответит отрицательно. А на нет и суда нет. Не судьба.

Ночью 14 апреля, был канун большого турецкого религиозного праздника, вся Анкара была залита огнями. 15 апреля, замотавшись, Мойзиш почти забыл об ответе, который всё ещё ожидался из Берлина. В этот день им было некогда думать о чем-либо, помимо посольских текущих дел.

Кроме выполнения функций, связанных с турецким религиозным праздником, 15 апреля в посольстве отмечали и день рождения одного из сотрудников. С пьянкой. Для немцев все это означало массу хлопот.

В военное время дипломаты, аккредитованные в Турции, вели довольно странную жизнь. С одной стороны, им нужно было соблюдать все церемонии мирного времени и дипломатическую вежливость, под протокол, а с другой — сохранять видимость вражды, разделявшей их страны.

Однако дома Мойзиш всё ещё пил хорошее шотландское виски, а его коллеги из посольств враждебных стран наслаждались прекрасным немецким рейнвейном. Индийский пряный порошок и венгерская паприка были предметами постоянного международного товарообмена, производившегося, конечно, через посредничество турецких слуг.

Как граждане нейтральной страны, они находились в выгодном положении, потому что могли поддерживать дипломатические и деловые отношения с обеими сторонами.

Вернувшись после официального приема в посольство, Мойзиш узнал, что посол желает немедленно видеть его. Разведчик отправился к послу в кабинет, где, не говоря ни слова, фон Папен протянул атташе расшифрованное сообщение.

Мойзиш прочел следующее:

Лично

ПОСЛУ ФОН ПАПЕНУ

Совершенно секретно

Предложение источника английского посла примите, соблюдая все меры предосторожности. Специальный курьер прибудет в Анкару до вечера. О получении документов немедленно телеграфируйте.

Риббентроп.

Итак, Берлин решил рискнуть. Вопрос был решен без всякого участия персонала посольства в Анкаре. Ровно в пять часов дня, когда рабочий день заканчивался, в кабинете Мойзиша зазвонил телефон. Разведчик схватил трубку. На мгновение сердце его замерло. Голос звучал в трубке тихо и, казалось, очень издалека.

— Говорит Пьер. Вы получили для меня письмо?

— Да!

— Я зайду к вам сегодня вечером. До свидания!

Голос повесил трубку. Мойзиш отчетливо услышал, как звякнул рычаг на другом конце провода. Белобрысая секретарша Шнюрхен с удивлением посмотрела на атташе: когда зазвонил телефон, Мойзиш буквально выхватил трубку у неё из рук (она собиралась ответить на этот звонок).

В её глазах теперь можно было прочесть невысказанный упрек. Секретарша мгновенно догадалась, что здесь скрывается какая-то тайна, в которую её не хотели посвящать. И надула губы. Затем атташе попросил Розу, секретаря посла, передать фон Папену, что он просит разрешения зайти к послу. Через одну-две минуты Роза сообщила по телефону, что посол ждет разведчика.

Мойзиш тотчас же отправился к нему.

— Цицерон только что звонил, господин посол. Я встречусь с ним сегодня в полночь.

— Берегитесь, мой мальчик, не позволяйте этому турку дурачить себя. Откровенно говоря, мне это дело совсем не нравится. Азиат может вызвать скандал. Здесь этого допустить нельзя. От меня вы получите все необходимые указания, но имейте в виду, что в случае провала я не смогу защитить вас. Вероятно, мне придется даже доказывать, что я ничего не знал о ваших действиях. Особенно позаботьтесь о том, чтобы ни один посторонний человек не знал об этом деле, ни один человек. Помните французскую пословицу: «Предают только свои».

— Я очень много думал об этом. Откровенно говоря, господин посол, меня это дело привлекает не больше, чем вас. Но я сделаю все от меня зависящее. Я прекрасно понимаю, если что-нибудь случится, отвечать буду только один я. Но я уверен, что мы поступили бы неправильно, отклонив это предложение, особенно в военное время. Наши противники не сделали бы этого. Ведь сами мы не забираемся в английский сейф — документы нам приносят. Во всяком случае, мы даже не знаем, выйдет ли что-нибудь из этого. Возможно, все это окажется обманом.

— Может быть, — сказал посол. — Откровенно говоря, я буду не очень огорчен, если это случится. Так или иначе, вручаю вам деньги. Курьер мне их только что доставил. Советую сосчитать их.

Господин фон Папен вытащил из среднего ящика письменного стола огромную пачку бумажных денег и придвинул её Мойзишу. Значит, берлинский курьер прибыл вовремя. Разведчика поразил размер пачки, состоявшей из десяти-, двадцатидолларовых банковских билетов, сложенных отдельно. Неужели в Берлине не могли найти более крупных купюр? Кроме того, все они были подозрительно новыми. Это обстоятельство вызвало у атташе некоторые подозрения.

Посол словно угадал его мысли.

— Банкноты кажутся слишком уж новыми, — сказал он.

Фальшивки? Людвиг пожал плечами и начал считать. Сосчитав деньги, он завернул их в большой лист газеты, лежавшей на столе посла. Когда он уходил из кабинета, господин фон Папен проводил его до двери.

— Помните, не навлеките на меня беду и не попадите в неё сами!

Прекрасное пожелание, подумал Мойзиш.

Прижимая пакет к груди, он сошел с лестницы и через сад посольства прошел в свой кабинет. Деньги запер в сейф.

Затем разведчик послал за Шнюрхен и сказал ей:

— Между прочим, не дадите ли вы мне и второй ключ от сейфа? С сегодняшнего дня он будет у меня.

Мойзиш знал, что обидит секретаршу, но не мог поступить иначе. Шнюрхен удивленно, с обидой посмотрела на атташе.

— Вы больше не доверяете мне?

— Дорогая моя Шнюрхен, дело не в том, доверяю я вам или не доверяю. Но могут произойти события, которые, возможно, потребуют, чтобы оба ключа были у меня. Поверьте, я меньше всего хочу вас обидеть.