Караваны тоже шли через границу для трансграничной торговли. И не все они проходили через таможню. Оказаться в соседнем государстве было так же просто, как съездить к теще на блины.

Но сейчас гайки завинтили до упора. Прошлогодний голод, который был вызван дебильными партийными планами преобразований, породил мощный рецидив басмаческого движения. А как иначе? Ведь в многих местах, люди, чтобы выжить, вынуждены были буквально жрать друг друга. Все было съедено, ели живое и неживое, варили кожаную обувь, древесные опилки, солому и полову. Недавно в соседнем Казахстане из трех миллионов казахов выжило всего два. Освободив территории для переселения «неугодных народов». Иран постоянно шлет в Москву протесты по поводу «загрязнения Каспийского моря трупами». Которые упорно игнорируются в Кремле.

А под предлогом борьбы с басмачами, все что можно постарались перекрыть. При этом из Москвы все время идут местным властям обвинения в «мягкотелости».

Конечно, быстро перекрыть все лазейки не получается. Басмачи еще шастают туда-сюда. Как и контрабандисты. К последним я и собираюсь обратиться. Придется раскошелиться. Так как попадаться в руки к органам правопорядка мне совсем не хочется. К счастью, деньги не проблема. Мой логистический бизнес на перепродаже золота приносит мне достаточно средств. А зачем мне советские рубли в Иране?

Надо признать, что вообще сейчас в мире обстановка веселая. Обхохочешься. Уже полгода идет Вторая мировая война. Правда, немцы, захватив Польшу, сделали перерыв. Зимний антракт. Только в предстоящем апреле они сделают очередной блицкриг, захватив с северного фланга Данию и Норвегию. Чтобы потом без помех разобраться с Францией. Обойдя через Нидерланды и Бельгию знаменитую линию Мажино.

А пока на западных фронтах царит затишье. «Странная война». Зато в других местах полыхает на славу. На севере Советский Союз воюет с Финляндией. На юге — Италия с Грецией. В Эфиопии англичане выдавливают итальянцев, которые сами сдуру залезли в эту африканскую ловушку. На Дальнем Востоке уже несколько лет идет ожесточенная война между Японией и Китаем. Кроме того, японские самураи постоянно прощупывают на прочность и наши дальневосточные рубежи.

Мало всего этого, так еще и западные писаки, продажные журналисты, лживые ехидны, постоянно пытаются втравить СССР в войну. Зарубежные газеты каждую неделю разрождаются очередной фейковой сенсацией. То у них Советский Союз начинает бомбить мирные шведские и норвежские города и села. То Красная Армия вторгается в Турцию. То Советы приглашают на западную Украину немецкие войска. Короче, нет на свете такой лжи, которую бы на западе против нас не применили.

Разошлись спать в доме мы часов в одиннадцать. Мне все равно рано вставать незачем. Во-первых, зимой солнце встает поздно. Во-вторых, змеи только ближе к полудню выползают на песчаные и каменистые холмы греться на солнышке. Они же твари холоднокровные, им нужно чтобы почва хорошо прогрелась. А потом они снова уползают под землю. Так что на работу мне надо выходить только после одиннадцати. Межсезонье…

Проснулся я внезапно. Меня разбудил какой-то шум. Глянул в окно — еще темно. Ночь. Час волка. Именно в час, когда темней всего, перед рассветом, когда биоритмы каждого человека пребывают на минимуме, и повадились доблестные чекисты, взращённые на крови русского народа, производить аресты. Чтобы лишний раз никто не подумал им оказывать сопротивления.

НКВД никогда не спит, тщательно выкорчевывая слюнявых интеллигентов и прочих слишком умных буржуазных мосек.

Беда?

Беда!

Собаки заливаются лаем. Со всей округи. Приезжих чекистов никто не любит. А это явно чужаки. Приехали из Мары. Если не из самого Ашхабада.

Что же, я готовился к этому моменту и вот он наступил. Время! Словно в армии, пока горит спичка, секунд за двадцать я оделся. Рубашка, штаны, носки… Натянул рабочие сапоги-ботфорты. Накинул легкий пиджак. Утром не замерзну, так что пока достаточно легкой одежды, не сковывающей движения, а в схроне у меня уже приготовлен полный наряд для путешествия. С элементами костюма бухарского еврея.

В один боковой карман пиджака я положил заряженный револьвер, в другой складной нож. Во внутренний карман слева сунул деньги и документы. Справа — трубки с высушенным змеиным ядом. Это фактически та же валюта. Глупо оставлять ее злобным энкавэдэшникам. Они же этот яд не добывали…

Моя часть дома имеет отдельный вход. Можно уходить.

Но, кажется, время еще есть. Чекистам пока собаки не дали войти во двор. Животные же сотрудников органов не боятся, а чужаков не терпят. А с Хусниэддином мы уже давно договорились, что если вдруг меня придут арестовывать, то он даст мне дополнительное время. Его старая купеческая семья давно приспособилась держать звероподобных алабаев для охраны. Сейчас, при советской власти охранять особо нечего, но хозяин давно приспособился разводить щенят. Из-за этих щенят во время эпидемии бешенства он едва не погиб.

Но сейчас у алабаев снова щенки и собаки категорически не желают пускать во двор чужих. Защищают свое потомство. Их надо загнать в вольер, а Хусниэддин устроил представление, что у него это никак не получается. Ночь же. Когда все нормальные люди спят, а не по гостям шатаются.

Самое удивительное, что эти грозные собаки обычно мне никак не докучают. Так как стараются держаться от меня как можно дальше. Желательно за пределами видимости. Из-за работы моя одежда пропиталась особенным запахом змей. Что угнетающе действуют животным на нюх. А змей собаки сильно не любят. И боятся. То есть ко мне алабаи даже не подходят. Можно сказать, что они меня упорно игнорируют.

А если время еще есть, то можно устроить чекистам бяку. На тумбочке возле кровати у меня всегда стоит кувшин с водой. Если вдруг ночью пить захочу. Этот керамический кувшин с широким горлом. Быстро достаю из тумбочки стеклянную банку с колючками. Это колючки саксаула, связанные нитками так, чтобы, бросив их, всегда один из шипов торчал вверх.

Мигом высыпаю колючки в кувшин. Туда же щедро отсыпаю из металлического пенала сушенного змеиного яда. Достаю нож и лезвием быстро размешиваю раствор. Хватаю старый справочник по биологии, закрываю горло кувшина и выливаю воду под кровать, чтобы ядовитые колючки остались в емкости. Затем пересыпаю колючки снова в стеклянную банку. Трясу ее над кроватью, чтобы часть сюрприза осталась на простыне. Прикрываю сверху подарок для НКВД одеялом.

Затем высыпаю большую часть в ящики комода с бельем. Выдергиваю сбоку какие-то тряпки и тоже прикрываю свои сюрпризы. Остаток колючек высыпаю в карманы плаща, что висит на гвозде у входа. Теперь, когда чекисты будут делать обыск в моей комнате, кто-то может уколоться. Все эти действия заняли у меня не больше нескольких секунд. Собаки все еще захлебываются от лая. Значит сотрудники НКВД еще на улице. А я вошел во вкус.

Выбегаю в соседнюю комнату. Сейчас зима, вся моя работа заключается в «дойке» давно пойманных змей. К примеру, каждая крупная кобра дает пять-шесть капель яда. Который, при сушке в особых условиях превращается в плоскую чешуйку.

Так сказать, у меня работает змеиная ферма на дому. Опять же, по зимнему времени эта ферма размещается не в сарае, а в теплом доме. Все под рукой. В фанерном ящике, накрытом стеклом, стоя на хвостах мерно качаются змеи. Они походит в темноте на ядовитые тюльпаны. Их глаза горят дьявольским огнем. Для стороннего человека вся эта картина полна ужаса. Здесь кобры, гюрзы, эфы. Концентрированная смерть.

Оттаскиваю стекло в сторону, чтобы змеи смогли выбраться. Более того, вынимаю фанерную загородку от входа. От избытка чувств хватаю свою рабочую палку-хваталку, «пинцет», смахивающий на длинный секатор, зажимаю захватом шею самой здоровой кобры, заскакиваю в комнату, отдёргиваю одеяло и небрежно бросаю змею на кровать. Чтобы она разъярилась. Поверх снова бросаю одеяло.

Теперь все. Полный фарш для обыска. Флеш-рояль.