Борг установил на «Дегене» разработанные одним из его инженеров динамореактивные (безоткатные) пушки калибра 88 мм. Каждая пушка имела шесть снарядов в специальной кассете и один снаряд в стволе. Таких пушек на «Дегене» Борг установил четыре. Самолет был готов к войне, а уж как его будут использовать, Борга мало занимало.

Вот так, из-за интриг и невежества одних. И из-за стремления к монополии знаний для других, Германия к войне так и не успела в массовом порядке запустить реактивные самолеты. Все разработки достались победителям. В качестве ценного приза. Если не считать Аргентины, которая волей судьбы стала четвертым в мире государством, освоившим реактивные самолеты. После Германии, США и СССР. Но, как всем известно, в Аргентину в конце войны перебралось больше всего нацистов.

Как обычно, моим предупреждениям о начале войны в СССР никто не внял. В Кремле все и сами были умными. Особенно Юзеф Сталин. Так что начало войны для Советского Союза было катастрофическим. Все метались взад и вперед, словно безголовые курицы.

Потом власти два-три месяца пребывали в полной прострации. Решая «Кто виноват?» и «Что делать?». А виноват тот, кто недосмотрел и допустил. Ну и заодно, в грызне за власть, припомнили некоторым все иные-прочие грехи, начиная с утробы матери…

Короче, поднялся полный трэш, угар и содомия…

Даже бравые солдатики, рядовые Ванятки, вместо боевых подвигов стали увлеченно воровать со склада казенную тушенку, а в свободное время отстреливать из-за угла особистов и регулярно обличать Сталина в неумении планировать стратегические операции. Костоломам Берии пришлось трудиться не покладая рук. Без праздников и выходных.

Но любая игра состоит из нескольких периодов, сетов, таймов, раундов. И выигрыш первого вовсе не означает окончательной победы. Обстановка стала приобретать рабочий характер лишь осенью 1941 года. Так что Киевскую катастрофу опять проспали. Почти. На этот раз сто тысяч бойцов сумели вырваться из котла. И мои акции поднялись на недосягаемую высоту. Так как я разложил весь ход войны как по нотам.

Вообще-то эту войну можно было закончить за два года. Но хитрожопый Сталин уже успел снабдить Германию дефицитной платиной, необходимой для получения селитры из воздуха, через Швецию. Видите ли ему срочно нужен был шведский металл. А свои заводы лихорадочно эвакуировали на восток. А существенных поставок по ленд-линзу до декабря 1941 года еще не было.

Возможно, усатый диктатор убедился в полезности моих советов и внезапно обрубил этим поставкам хвост. Что же и так хорошо. Ведь без уральской платины ни одна пушка в Германии не сможет выстрелить и не одна винтовка. Возможно, внезапным прекращением поставок в Швецию, Советский Союз выгадал себе пару лишних месяцев без войны.

Что же курочка по зернышку клюет. В реальной истории, когда после киевской катастрофы фрицы внезапно всей своей силой поперли на Москву, войск чтобы преградить им путь почти не было. Гребли всех подряд в народное ополчение. Рабочих, недоучившихся курсантов и прочую публику. Бросая ее под гусеницы танков. В надежде притормозить немецкое наступление. А тут появилось сто тысяч кадровых военных.

Да плюс из-за прекращения поставок платины на пару месяцев в 1945 году война раньше закончится. Вот вам и накопительный эффект. Возможно, что теперь война закончится не 9 мая, а скажем 9 февраля. Хорошо? Неплохо.

Я, конечно, не получил карт-бланш, но теперь котировался как источник, заслуживающий доверие. Появились и плюшки.

К этому времени фабрика фальшивых долларов у нас уже заработала. Во множестве выпускающая бумажки давно уже не обеспеченные золотом, но все равно в хозяйстве необходимые, если вы твердо намереваетесь жить красиво. Правда, гравер все же немного подкачал. С его долларами я бы не рисковал появляться в банках. Приходилось более старить наши доллары. К ветхим купюрам никто не будет сильно приглядываться. Ведь они давно ходят в обращении. Так что мы распространяли эти доллары среди гражданских лиц. Что приобретал курдский эмир я не знаю, да мне это неинтересно, сам же я вкладывался в недвижимость. Вернее, в землю.

Как говорил какой-то экономический гуру: «приобретайте землю, ее больше не производят». Так что я понемногу прикупал землю в курортных местах эгейского побережья Турции, в Мармарисе и Бодруме, и возводил там гостиницы. Лишними они не будут. Беженцев уже все больше, война охватила громадные территории в Европе, Азии и Африке.

Но теперь мне через советское посольство откомандировали двух граверов из ГУЛАГа, и я рассчитывал выйти на новый уровень.

В свою очередь, я не остался в долгу, предупредив ставку о предстоящей блокаде Ленинграда, о Донбасской операции и о Орлово-Брянской операции, и их возможных последствиях. А также о Харьковской операции и Вязьмовском котле, где окажется в окружении почти 700 тыс. человек. На этот раз удалось вывести половину личного состава. Об окружении 18-й армии Южного фронта на берегу Азовского моря. О лобовом прорыве Манштейна в Крым. О предстоящей эвакуации военной базы Ханко на Балтике. О бомбардировках немецкой дальней авиацией города Горький. О наступлении фашистов на Москву.

В качестве бонуса я доложил о декабрьском нападении императорской Японии на США, вступлении самураев в войну с Америкой. Рассказав заодно, о планах нападения японской авиации на военно-морскую базу флота США на Гавайях, Перл-Харбор.

Думаю, на первое время я сообщил достаточно. Колоссальную работу проделал, без преувеличений. Беда только, что я не учел, что из Советской Ставки информация текла на сторону, как из прорвавшейся канализационной трубы. Напомню, что сионистские круги сливали секретную информацию на обе стороны. Только плати!

Скоро об агенте «Цицероне» в Берлине знали даже уличные мальчишки. Немцы активизировались. В ход пошло все — стукачи, агенты, внедренка, осведомители — да приплюсуйте еще и тех, кто на допросах сломался… Мое досье из Москвы целиком перекочевало к Канарису. Агенты абвера сумели раздобыть от Советов даже копию моей фотографии, снятой на диване в немецком посольстве. Сюрреализм какой-то. Вероятней всего, меня закладывал кто-то из особо доверенных, обличенных властью, со знанием дела и величайшей скрупулезностью. Пел как канарейка…

Теперь моей жизни угрожала нешуточная опасность. Потому, что никто мою болтовню о дружбе народов, о гуманизме, о пролетарской солидарности и прочих глупостях здесь слушать не станет.

В СССР меня бы сразу шлепнули на всякий случай. Хоп — как врага народа… Политика партии на сегодняшний момент такова.

Но немцы проявили начатки разума. Даже где-то перемудрили… Есть Бог на свете!

Информации от меня было так много, что это было явно вне сферы моей компетенции. Так как из Ставки Гитлера в посольство в Анкаре она в таких объемах просто не поступала. И я никак не мог этого знать. Ведь я кто? Простой кавас, обычный восточный слуга. Низшая ступенька социальной лестницы. Существо второго сорта, лишь чуть умнее обезьяны.

А моя фотография могла быть обычной игрой советской разведки. Сливающей совершенно постороннего человека, чтобы прикрыть своего глубоко законспирированного шпиона в руководстве Третьего Рейха.

Но понервничать мне пришлось изрядно. Я чуть инфаркт не получил. Двадцатый век — век организаций и систем. Трудновато выстоять посреди него одиночкам. Одиночку всякий может обидеть.

Стрессовый характер ситуации вполне мог привести к разрушению даже самого крепкого организма. Могли бы и вылететь предохранительные клапаны нервной системы, и я, не помня себя, сорвался бы с катушек и рванул бы прочь, прочь, прочь, куда глаза глядят, не разбирая дороги. И трусостью это не назовешь, просто всему есть пределы, в том числе и человеческой психике.

Подозревать немцы меня стали где-то в феврале 1942 года. Однажды я заметил, что в моем чемодане все перевернуто, будто в нем что-то искали. Может быть, обнаружилось, что я тайно читал переписку хозяина, и меня приняли за шпиона? С чего бы это?